Переходя к 18-му звену Засечной черты, к лихвинской Слободецкой засеке, мы оказываемся на западной стороне верхнего течения р. Оки. Слободецкая засека была поручена Никите Ивановичу Карамышеву[668]и Дорофею Матову. К Карамышеву должны были явиться 182 деловца с 36 лош. с Лихвинского уезда и 94 чел. с 19 лош. из Воротынска, всего 276 чел. и 55 лош. По 24 апреля с Лихвинского уезда было прислано 120 чел. и 30 лош., а из Воротынска – ничего. Карамышев начал свою деятельность с досмотра, предпринятого им 13 апреля. В отписке, полученной в Разряде 8 мая, Карамышев доносил, что он начал делать засеку 13 апреля, «и засечное, г., дело, – писал воевода, – идет нескоро, потому что людей и лошадей немного, а лес возят из десети верст и болши»[669]. В отписке, полученной в Разряде 17 мая, воевода жаловался на то, что он ведет работы с одними только лихвинскими деловцами. В этой отписке Карамышев сообщал и данные своего дозора. «И около Слободецкие засеки с обе стороны рек, и озер, и болот, и ржавцов, и тонких мест нет, прилягли с обе стороны пашни и леса пашенные. А по Слободецкой, господа, по всей засеке лес болшой всякой, и речки топкие, и колодези, и ржавцы во многих местех есть, и лесным завалом Слободецкую засеку укрепити мошно без земляново валу». С присланными деловцами Карамышев сделал «с приходную с полскую сторону на колодезе на Озовце ворота и надолбы опускные и около ворот надолбы двойные в три ряд до болшово лесу, а от ворот по болшой дороге по обе стороны надолбы ж двойные до башни да башню против сечи с верхними и с нижними бои, под башнею ворота створчятые, а против башни надолбы опускные, и от той башни надолобы ж с обе стороны до речки до Вырки, а за речку до башни, да за речкою за Биркою с лихвинской стороны башню с верхними и с нижними бон, а под нею ворота створчятые, и около той башни по обе стороны острог, и чястик, и надолбы, да сечи высекла от Оки реки вдоль по засеке до болших лесов и до крепких мест на 5 верст, и мосты намостили в трех местех попрежнему». «И за теми, господа, крепостьми, – продолжал Карамышев, – Слободецкой засеке быть мошно, толке будут на засеке государевы служивые люди с вогненным боем».

В росписи 144 года, составленной по дозору кн. Льва Волконского, на Слободецкой засеке «была написана с польской стороны по черте к Оке реке башня с верхними и с нижними бои». «И мы, – писал Карамышев, – про тое башню староживцов розпрашивали и сами россматривали накрепко. И с полские стороны от Белева башня не бывала. А была башня на берегу Оки реки с лихвинскую сторону. И ныне то место лесом уросло, и болото прилегло топкое, лесом поросло чястым, – и пешему человеку с нужею проходить». Карамышев спрашивал, ставить ли ему тут башню. На Москве положили помету: «Отписать к Никите и к Дорофею, чтоб они достальными людьми крепости доделывали. А где на башенном месте укрепилось лесом, и на том месте башни не ставить. А [в] Воротынеск к воеводе отписать с осудом, что с Лихвина высланы сполна, и государеву делу учинено теми деловцы поспешенье, а ево дуростью учинена мешкота, что он не выслал для своей бездельной корысти»[670].

Карамышеву отвечали из Разряда обычными напоминаниями о раденье и поспешенье и уведомляли его, что Кузьме Безобразову в Воротынск напоминание о деловцах писано «с великим пристрастьем». Грамота Карамышеву оканчивалась следующим распоряжением: «а которые нетчики присланы будут после, и ты б на них наложил дела болши, чтоб и тем нетчикам столько ж довелось делать, которые присланы сперва, а будет отделаются вскоре, и им велеть засечново завалу прибавить сечь пошире сажен десеть или смотря по тамошнему делу». Донесения впредь должны были отправляться Карамышевым на Тулу к Черкасскому. В заключение Разряд предостерегал: «…корысти себе от засечново дела не искать, а слух носитца от иных засек про посулы, и мы, про то сыскав, учиним наказанье и к государю о том отпишем»[671].

31 мая Карамышев доносил на Тулу о ходе дел на Слободецком звене и о проектируемых по распоряжению кн. И. Голицына дополнениях в засечной черте. Карамышев писал, что он по росписи «все сполна зделал: острог по рву с одну сторону попрежнему, и башни, и ворота, и ров, и честик, и надолбы, а леснова завалу высек от Оки реки х козельской к Столпинской засеке верст 7». Безобразов из Воротынска так ни одного человека к нему и не прислал, и засеку Карамышев делал одними лихвинскими деловцами. 18 мая на засеку приезжал кн. И. Голицын, приказал в прибавку к прежним крепостям сделать «у Оки реки на берегу усть-колодезя Озовца, немного повыше Боровенские засеки, с польскую сторону… земляной вал, сажен с 5, для очищенья приходу воинских людей, чтобы очищать по Оке реке на перелазе. А по другую сторону с руские стороны на том же колодезе Озовце приказал зделати башню да острожок, чтобы в острошке посадить человек со сто, да кругом острошка выкопать ров от колодезя Озовца до Оки реки. А от тово острошка к Боровенской засеке велел зделати бревна и бить в них спицы по пяди и те бревна класть в реку и опущать в воду, чтобы их не знать было – для татарсково плаву». На Лихвинской большой дороге Карамышев поставил острог около старого рва. На отписке его помета: «Отписать, чтоб делал с великим поспешеньем и крепости укрепил. А в приход татарской у той засеки ему ж быть»[672]. Аналогичная отписка была послана Карамышевым и в Разряд, откуда ему отвечали все теми же общими наставлениями: делать неоплошно, слушаться своего ближайшего начальства и сноситься с Черкасским[673].

В последних числах мая Карамышев занялся переписью и сбором к Слободецкой засеке боевого ополчения. В отписке, полученной на Туле 31 мая, он сообщал о результатах этой операции. «Для сметы подымовным людем» он послал в Лихвинский уезд двух детей боярских. По привезенной к нему 26 мая росписи, на Слободецкую засеку должны были явиться 70 человек подымовных людей с луками, пищалями и рогатинами. Они и явились еще в мае месяце. Так как «с полевую сторону» против Слободецкой засеки пришел Белевский уезд, то Карамышев недоумевал, собирать ли ему ополчение и оттуда и на скольких верстах. На Туле пометили: «Отписать к Миките и к Матвею Зубову, чтоб они подымовных людей писали, которые блисски против засек, водноряд, а вдвое не писали. А сколко х которой засеке доведетца Белевсково уезда, и про то б отписали»[674].

Карамышев кончил 10 июня работы на своем звене, так и не дождавшись воротынских деловцов. В тот же день, окончив работы, он распустил свою посоху. В донесении Черкасскому Карамышев сообщал, что на все работы, на башню, надолобы, острог, частик и мосты пошло 9935 бревен. В реку были опущены «надолобы плавные, набиты гвоздьем дубовым»[675]. В конце июня Карамышев остался без писчей бумаги, и ему пришлось обратиться за ней на Тулу; он объяснял, что с Москвы ему дано было всего 2 дести, которые за 2½ месяца работ он успел извести[676].

По окончании оборонительных работ Карамышев остался на своем звене для защиты его в случае нападения крымцев, располагая довольно значительным количеством боевого снаряжения. Так 4 августа к нему было прислано 25 пудов пороху, 50 пудов пуль свинцовых, 50 пудов фитилю на 200 чел. солдат. Все эти припасы Карамышев «устроил в остроге в онбаре, где поставлены государевы пушешные запасы, и велел быть у той казны целовальником датошным людем 1 новгородцу и 1 пошехонцу». «А принел, господа, государев порох, пульки и свинец и фетили, – писал Карамышев, – без весу, каков ко мне от вас привезли датошные люди, потому что у меня на Слободецкой засеке контаря и безмена нет», – из Лихвина тамошний воевода, несмотря на просьбу Карамышева, ему контаря и безмена не прислал. На отписке в Туле положили помету: «Отписать в Лихвин, чтоб к нему послать контарь, а будет нет контаря, и ему велеть послать безмен»[677]. 7 августа Карамышев сообщил на Тулу, что от него сбежали два солдата, «а мушкеты, и занаряди, и подсошки, и пики покинули в станех». Черкасский известил об этом Разряд[678].