На 17 звено, Боровенскую или Боровицкую засеку, которая замыкала параллельную среднему течению Оки цепь засек, расположенных по восточную сторону верхнего течения этой реки, был назначен двор. моск. Клементий Борисович Хрущов[658]. Только в конце апреля Хрущов удосужился сделать дозор, предписанный ему наказом. В отписке, полученной Разрядом 24 апреля, он доносил, что ездил по засеке, и сообщал следующие свои наблюдения. «С польскую сторону от Упы реки до Оки реки лес большой, а от Оки, г., реки с польскую сторону середи засек до ворот ведены надолобы… а ворота были опускные, а от ворот, г., до других ворот по обе стороны по дороге ведены надолобы, а ворота были створчатые, а башни на них не было, а от других, г., ворот копан ров большой, с польскую сторону ведены в три надолобы, и надолобы с польскую сторону от других ворот сажен с 50 и больше. Да мне же, г., велено посереди засеки поперег дороги рубить башня, под нею ворота, да около башни острог, и лесу, г., в отхожих лесах нет дубового, окромея березового да елового». Вместе с тем Хрущов жаловался, что из Воротынска деловцов, как было назначено, к нему не высылают. Из Разряда 26 апреля отвечали обычным напоминанием о его обязанностях и уведомляли, что требование скорейшей высылки деловцов в Воротынск Кузьме Безобразову послано[659].

Обстоятельный отчет о дозоре Боровенской засеки был сообщен Хрущовым в Разряд 8 мая. Засечного головы Хрущов так и не получил, – «сказывали мне, х. т., – писал он, – живет де в Борисове горотке». Засека была в порядке: «с польскую сторону» от Упы реки пропашей, сенных покосов, полых мест не оказалось. Хрущов в этой засеке нашел только одно озеро (наказ ему предписывал сообщить об озерах и болотах): «приехал, г., писал он, к Оки реки, и Оки, г., реки блиска берега озера Сворливая в твоей г. черте сажен со ста, а поперег, г., сажен с петьдесят, да вниз, г., по Оки реки с польскую сторону пришол луг с версту, а владеет, г., тем озерам и лугам Николы Чудотворца Гастунскова поп». Около Оки в черте оказалось и болото такого же размера, как и озеро. От Оки и от ворот с польской стороны к этому болоту были приведены надолобы. С русской стороны ни озер, ни болот не было. Ворота были устроены по русскую сторону от Оки с полверсты. «Ворота были опускные, – описывал Хрущов, – да надолоба опускная, и от ворот направа ведены надолобы две рят верх по речки Боровенки с полверсты, да от тех жа, г., ворот вниз по речки Боровенки и до Оки реки ведены надолобы в две рят. И от тех, г., ворот до других ворот сажен с полтораста по обе стороны дороги ведены надолобы в две рят. А другие, г., ворота были створчетые, да надолоба опускная, а башни, г., не была». Вторая ворота тоже были укреплены рвом и надолобами. Верстах в 6 от этих вторых ворот вниз по Оке к Упе реке около речки Непроходки были третьи ворота, точно так же защищенные надолобами, а вниз по речке Непроходке до Упы реки с полверсты был копан ров и устроены в два ряда надолобы. С польскую сторону от ворот в росписи, данной Хрущову, значился выкопанным на 8 верстах ров, но на деле оказалось, что он выкопан только на 150 саженях.

На Боровенскую засеку Кузьма Безобразов должен быть прислать из Воротынска 178 чел. и 35 лош., дьячка, рассыльщиков и пушкарей, но по 4 мая никого к Хрущову не прислал, и по это число Хрущов засечного дела начать не мог[660]. Хрущову приходилось жаловаться на безлюдье и в половине мае. Так, в отписке, полученной на Туле17 мая, Хрущов писал, что по 10 мая К. Безобразов прислал к нему всего 25 чел. и 8 лош., да Яков Стрешнев из Перемышля 6 чел. и 1 лош. Ко времени отправления отписки Хрущов успел, однако, срубить башню и навозить 600 бревен на острог. Вместо 5 детей боярских, присланы были к нему только 3, а дьячок, рассыльщики и пушкари так и не являлись. «И засеки, – кончал Хрущов свою отписку, – мне на осми верстах делать неким, толка, г., у меня посошных людей 36 чел.». На Туле положили помету: «Послать грамоты к воеводам, чтоб высылали тотчас»[661]. В грамоте Хрущову Черкасский утешал его тем, что о высылке деловцов Безобразову он напоминает. Он указывал ставить острог на 200 чел. и прибавить работы опоздавшим деловцам. Черкасский пугал Хрущова дошедшими до него, Черкасского, слухами о взятках засечных воевод и требовал обстоятельных донесений о ходе работ[662].

25 мая кн. И. Голицын, которому была поручена в числе других и Боровенская засека, сообщил на Тулу результаты своего дозора. Оказалось, что по 20-е числа мая Хрущов еще ничего не сделал. «И у Клементья, господине, Хрущова на засеке делать не починовано ничево, – доносил Голицын Черкасскому, – толко у нево срублена одна башня, да на острог изготовлено бревен с 500». Голицын расспрашивал Хрущова, почему он засекою замотчал, и Хрущов привел ему в свое оправдание те же мотивы, которые излагал и в своих отписках на Тулу. «И мы, господине, – писал Голицын, – на воеводе на Кузме Безобразове посошных людей по государеву указу и по твоей отписке послали править, а Клементью Хрущову засеку велели делать тотчас теми посошными людьми, что у него есть посошных людей». Выполняя предписание своего наказа, Голицын ездил по засеке «обирать места, на которых в приход крымских людей с ратными людьми в засеках стоять было бы бесстрашно». Такое место Голицын обрал «промежь Упы реки и Оки». «А обрали, господине, – писал он на Тулу, – то место для того, что Боровенская засека и старые прежние крепости плохи, а ныне Боровенские засеки ничево и не делано, – чтоб тем местом воинских людей не пропустить и засеки уберечь, а Боровенскою засекою делом поспешить. А которые, господине, воеводы у засек государевым делом промышляют оплошно, и я, господине, без государева указу и без твоей отписки наказанья чинить им не смею. И тебе бы, господине, по г. указу велеть к нам отписать, велишь ли нам в том месте стоять против Боровенской засеки, что она не зделана, и тем воеводам какое наказанье чинить…» На Туле пометили: «Отписать, велеть стоять против Боровенской засеки, а о засечных воеводах и головах писано к государю, что им за их вины чинить наказанье. И как о том государев указ будет, и к нему отпишут». Посошных людей на К. Безобразове Черкасский распорядился править «безо всякой пощеды» и немедленно отправлять их к Клементью Хрущову[663]. Однако до конца мая К. Хрущов продолжал оставаться без рабочих рук[664]. Только в июне к нему явились в две присылки 95 чел. и 55 чел. даточных с Москвы, собранных частью с Нижегородского уезда, частью с монастырей, с которыми воевода и мог наконец как следует приняться за работу[665]. Кроме того, если полагаться на одну отрывочную черновую запись, к нему были посланы солдаты с Иваном Кайсаровым[666]. К 20 июля Хрущов представил в Разряд отчет о работах, оконченных им к 8 июля. Кроме обычного завала вдоль всей засеки, он поставил два острожка: один острожек с башней на самой засеке, другой, по приказу Голицына, на Егорьевской дороге между Упой и Непроходкой, сделал в острожке двое ворот, ров выкопал, бои поделал, рвы от Оки реки до Уны реки покопал и подле рвов надолобы поставил. Даточные у него были из Комарицкой волости, нижегородцы и новгородцы, всего с 5 июня – 190 чел. Хрущов препроводил в Разряд и подробное описание своих укреплений[667].

Думный боярин. С картины И. С. Горюшкина-Сорокопудова