Четвертое звено Засечной черты, так называемая Красносельская засека, было поручено кн. Григорию Андреевичу Волконскому[457] и Григорию Дуванову. Красносельская засека простиралась «вдоль на 18 верст, а поперег на 1184 сажени». На ней было два татарских пролома «вдоль на 1500 саж., а поперег на 89 саж.»[458] Волконский явился на место 7 апреля, а 15 апреля Разряд уже напоминал ему о скорейшей присылке дозора порученного ему звена[459]. В отписке, отправленной в Разряд 15 апреля, Волконский жаловался, что до 15 апреля деловцы совсем к нему не являлись[460]. 21 апреля он прислал в Разряд свой дозор засеки. Дозор этот Волконский предпринял вместе с Дувановым, взяв с собою засечных голов, приказчиков, сторожей и «тутошных людей, которые живут у засеки». Волконский сообщал следующее. «Старые крепости все погнили и погорели, и знаку нет, а с польской стороны рек и озер, никаких крепостей нет же, а с русской стороны пришла речка под лесом Скуратовка. А по засеке от Осетрова замка Вожские засеки все лес до полово места, а полово, г., места от замка Вожские засеки по валу вдоль 518 сажен, а поперек между дву валов 18 сажен, в с польскую, г., сторону вал был, а возле валу ямы, и тот вал и ямы по твоему г. указу велено отставить. А меж валов были надолобы в 3 бревна, да честик бит в 3 бревна ж, а вал, г., велено поновить и ров почистить, а глубина рву два саженя, а ширина трех сажен, а в подошве полутора саженя. А середь рву и валу зделать земляной городок четыреугольный, а углом быть отводным, а мерою городка будет 60 сажен, а по земляному городку быть стоячему острогу, и по обе стороны того городка по валу до болот будет стоячей жа острог, да в том жа валу, по стороном тово городка, быть дву башням отводным, по 5 сажен стена. А земляного, г., городка посошными людьми делать не уметь, а на башни и на острог и на полые места лесу нет ничьево, опричь заповеднова лесу…» 23 апреля, по докладе отписки Волконского государю, на ней была положена такая помета: «Государь указал для земляново дела послать мастера Ивашка Ондреева, а лес имать за засечной за чертой, чтоб засеки не просечь («и не оголить и от порчи оберечь» – прибавлено в редактированной по этой помете грамоте); будет…. большою нужею, что лесу мимо засек взять негде, и лес имати в той засеке, которое место лесом густо, и поперег засека широка, а лутче бы, чтобы лес имати не в засеке, хотя лес и далече возити, а чтоб засек не портить, да и земляной вал дело делать прибыльнее» («да земляное дело деревянного прибыльнее» – пояснено в грамоте)[461]. Помета эта была редактирована в обстоятельную грамоту, отправленную кн. Волконскому 23 апреля. Кроме пересказа пометы и обычных напоминаний о раденье и поспешенье, грамота содержала предписание Волконскому сообщать подробно о ходе его работ в Рязань кн. Д. М. Пожарскому и на Тулу кн. И. Б. Черкасскому[462].

Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государевой комнате. С картины А. П. Рябушкина

Волконский и Дуванов оставались на засеке без рабочих рук. По первоначальному расчету к ним должны были явиться из Переяславля-Рязанского 3355 чел., между тем Иван Колтовской прислал 15 апреля с попом Николы Зарайского Максимом 31 чел., да 19 апреля с пушкарем Гришком Тереховым 153 чел., – «и после тово числа апреля по 21 день больше наприсылывал», – жаловался Волконский. Присланные деловцы заготовили лес и 20 апреля начали рубить башню против старого лесного завала в Волчьих воротах. На уведомление о неприбытии деловцов из Разряда ответили Волконскому обычным напоминанием о раденье и поспешенье и поторопили Колтовского[463]. Деловцы понемногу, однако, собирались. Окончив укрепления в Волчьих воротах к 12 мая и оставив здесь для береженья засечных сторожей да приписных 3 человека[464], Волконский и Дуванов направились к замку Вожской засеки на полое место, где им велено было поставить 2 башни по 5 сажен, острог по земляному валу и середи рву и валу земляной городок. Мастер, которого Разряд обещал прислать еще в апреле и без которого воевода считал невозможным приступить к устройству городков, не явился до 11 мая. Волконский и Дуванов возражали против самой идеи Разряда ставить острог по гребню вала, находя такой стоячий острог непрочным. Возражения против первоначального плана вызвали в Москве неудовольствие. На отписке Волконского была положена такая помета: «146 года мая в 16 де. Государь указал сыскати горо[до] дельца Ивана Ондреева, что делал в Козлове, и послать тотчас, а на полых местех велено тебе делоти земленой вал и башни и земленые городки, а по земленому валу острог делоти и велено тебе делоти те крепости, которыя написоны в наказе, а лишних крепостей не делати, чтоб людем в том великих убытков не было и пашни [не отбыть?], а впредь о всяких делех писать к боярину князь Иван Борисовичу Черкасскому с товарищи»[465].

Между тем присылка деловцов шла по-прежнему туго, и работы подвигались медленно. В Москве Волконским были недовольны. На следующей отписке его была положена такая резолюция: «146-го мая в 16 де. Государь указал отписать. Написано у тебя в указе, что (в) Волчьих воротех велено учинити середи дороги башня, а под нею проеждие ворота, да вдоль по засеке завал, а поперег завалу на 30 сажен, да от башни к лесному завалу привесть острог, да с полевую сторону у башни и острогу учинити ров и надолобы для приходу воинских людей, а в полых местех, где нельзя учинить лесново завалу, учинить земленой вал и, где нель[зя] учинить, и (в) Волчьих воротех делать многие ворота и острог и надолобы. Чево в указе не написано и для тово посошным людем учинил многу… и большие… и так делал не делом. Государь указал, чтобы дело делать против наказу, чтоб недруга не пропустить, а посошным людем большой тягости и пашон не отбыть. И о том отписать к боярину к кн. И. Б. Черкасскому с товарищи и велеть… для чево лишнее делать, чево в указе не написано. А Ивашка горо[до] дельца сыскать, послать к нему тотчас». Грамота по этой помете была отправлена Волконскому немедленно – 17 мая[466]. 12 мая Волконский перебрался верст за 9 от Волчьих ворот на полое место к замку Вожской засеки, где ему велено было делать четырехугольный земляной городок с башнями 60 сажен в окружности, окруженный рвом и валом. Еще в апреле Волконский писал, что «земляново городка делать посошными людьми не уметь». До 14 мая Ивашка горододелец к нему не явился, а с половины мая начались другие затруднения. «Мая в 15 день, – писал Волконский на Тулу, – в ночь приехали ко мне приставы дети боярские, которые были у лесново валу в приставех к реке Осетру и к замку Вожские засеки, Степан Тарасов да Василей Олтунин. А сказали: збежали де от них з государева дела от лесново валу делавцы села Локаши да села Городкович розных помещиков человек больши 200». Волконский тотчас послал деловцов от делания земляного вала к деланию лесного. Отписку свою Волконский кончал обычной жалобой: «…А дела указано делать много, а людей мало, не против г. указу. А которые сошные люди з г. дела бегают, и потех сошных людей посылать мне некова». Пушкарей, затинщиков и рассыльщиков И. Колтовской так к нему и не прислал. За сбор ополчения Волконский не принимался. «Да мне жа бы к вам отписать, сколька у меня дымовных людей и с каким боем будут, – писал воевода, – и мне по г. указу велено подымовных людей посылать по большим вестям, и я по них не посылывал и тово не ведаю, колка их будет и с каким боем»[467]. Того же 18 мая Волконский сообщил обстоятельную роспись присланным к нему деловцам: 15 апреля присланы деловцы Николы Зарайского с попом Максимом 31 чел., 19 апреля – 153 чел., 22 апреля – 148 чел., 26 апреля – 500 чел., 28 апреля 75 чел. архиепископлих крестьян, 30 апреля – 239 чел., 4 мая – 43 чел. и 5 чел., 8 мая – 494 чел., всего, по его счету, 1703 (1688?) чел. против 3355 чел., которые у него должны были быть[468]. Одновременно отправленная отписка Волконского в Москву о разбеге деловцов была получена в Разряде 20 мая[469]. 21 мая Волконский писал опять, что земляной мастер все еще не бывал к нему до сих пор и что ему не разъяснено ничего по поводу его недоумения относительно неудобств постановки стоячего острога по гребню вала. На Туле не проявили упорства Разряда в этом вопросе, но и не взяли решения затруднения на себя, а передали дело на усмотрение кн. Д. М. Пожарского, решив «велеть делать вал земляной или острог, как бы крепче, смотря по месту, и как бы вперед прочнее». Так как земляной мастер, о котором переписка шла больше месяца, куда-то исчез, велено было послать с Тулы двух капралов, дав им по 1 рублю на корм, по расчету 10 денег на день. «А будет, – писали с Тулы, – будут делать вал земляной, и о том отписать, и на корм капралом деньги пришлют»[470]. В конце июня возник вопрос о новом упрощении оборонительных работ, а именно об отказе от постановки надолоб. 26 июня на Туле положили такую резолюцию: «Отписать к князю Дмитрею Михайловичу, чтоб дозрил, да будет без надолоб крепко, и он бы ставить не велел, потому что людем тягость». В соответственном предписании кн. Пожарскому другими чернилами вписано: «А будет што надолоб поставлено, и тому быти по тому, как зделано»[471], – очевидно, на Туле опасались, как бы это разрешение не ставить надолобы не было понято в смысле приказания ломать уже сделанные.

Разбег деловцов продолжался. В отписке, полученной на Москве 22 июня, Волконский писал, что «деловцы бегают», «и… застав неким рубить». Всего разбежалось 1001 чел. «А иные, г., – писал воевода, – прежние деловцы с Мещерской стороны села Локаш розных помещиков оголодали, а переменитца им неким, столька не делают, сколько милостыни, просят»[472]. Считаясь с разбегом деловцов, в Разряде на отписке Волконского положили такую резолюцию: «146 июля в 8 де. Государь указал отписать на Тулу к боярину и к воеводе ко князю И. Б. Черкасскому с товарищи: будет с русской стороны или иные какие крепости не добре нужны, и быть без них мошно, того бы и не делать для тово, что людем большой тягости не было»[473].

Работы на Красносельской засеке были кончены 22 августа. В конце концов И. Колтовской прислал с Рязани 1877 чел., не дослав против расчета 1478 чел. Вместе с извещением об окончании работ Волконский и Дуванов препроводили и подробную их роспись. На их отписке была положена такая резолюция: «146 г. августа в 25 де. Государь, сей отписки слушав, указал: велеть досмотреть и чертежи прислать засекам боярину кн. И. Б. Черкасскому с товарищи, а как досмотрят и на чертеж начертят, и в то время по службе и смотря по делу милостивое слово будет»[474].

Результаты засечных работ Волконского и Дуванова представляются в следующем виде. Засека была укреплена завалами и надолобами, но надолобы были сделаны не на всем протяжении, как они устраивались на этом звене в прежние времена. В нескольких местах были сооружены особые укрепления. Так, в Волчьих воротах была поставлена башня с обломами и с мостами по двум сторонам, от башни шел в обе стороны острог, а подле острогу был бит частик и устроены надолобы. Это укрепление прикрывало два татарских пролома против деревни Бойницы и пустоши Ступиной. 4 других пролома, 3 дороги и 1 стежка через Красносельскую засеку были укреплены только завалами и надолобами. Впереди башни был поставлен косой острог, а в нем ворота створчатые. За этими створчатыми воротами в полевой черте были еще пятеро ворот с опускными надолобами. С русской стороны были тоже створчатые ворота с острогом по обеим сторонам, а за ними еще трое ворот с опускными надолобами. Около башни был выкопан колодезь. В остроге близ башни был поставлен амбар для пороховой казны. На полом месте у замка Вожской засеки были поставлены две башни, «стена по 5 сажен, с верхними мосты, крыты тесом», защищенные рвом и валом с рублеными тарасами[475].