На следующий день он уезжает, и я остаюсь в доме одна с его матерью, Элизабет, беспробудно пьющим зятем Лу и Сельмой – ее терьер по кличке Принц Рико кусает всех за пятки, а она кормит его с рук шоколадными батончиками.

Я хожу по сырым коридорам дома без него. Комнаты похожи на затянутый тиной пруд, неприветливый и неподвижный.

Я скучаю по нему. И жду. Сквозь деревья сияет большая звезда. Мне кажется, она становится еще больше, свет ее расплывается, будто пробивается сквозь воду. «Наша звезда», – назвал он ее, когда как-то ночью мы увидели ее из лодки на озере.

В день, когда он должен вернуться, я не могу усидеть на месте. Гроза. Листья срывает с деревьев, окна сотрясаются в рамах. Машина подъезжает. Я бегу к входной двери, и вот он здесь, дождь стекает со шляпы. Я обхватываю руками его шею.

– Получилось! – говорит он, глаза сияют, он чувствует себя победителем. – Прошлой ночью мы проговорили почти шесть часов, и они наконец поняли. Невероятно. Но это все-таки произошло.

Я слышу, как остальные спускаются по лестнице у нас за спиной. Стягиваю плащ с его плеч и вешаю просушить.

Полночь. Дверь моей комнаты со скрипом открывается. Я сажусь в постели, он прижимает палец к губам, плотно закрывает за собой дверь. И вот он уже рядом со мной в кровати, его губы крепко прижаты к моим.

– Теперь, – говорит он, слово смешивается с жарким дыханием.

– У меня будет кровь.

Он стаскивает меня на пол, мы лихорадочно ощупываем друг друга руками, его колено – у меня между ног, он разводит их в стороны, и вот он во мне, вдавливается в меня. Я чувствую острую боль, чувствую, как что-то в глубине разрывается, когда он вворачивается меж моих бедер, его дыхание обжигает мне волосы, ускоряется, и потом он выскальзывает из меня, и на животе у меня собирается лужица влаги.

Он приносит мне из ванной полотенце и марлю, я лежу на полу с марлей между ног и бледными следами крови на руках.

– Ложись в постель, Джорджия, – мягко говорит он, помогая мне встать.

– Останься сегодня со мной, – прошу я.

Мы забираемся под одеяло и крепко обнимаем друг друга, наши ноги переплетаются.

Я резко просыпаюсь, сердце колотится. Старые сны о матери. Как сильно она болела – кровь разбрызгивалась крошечными лепестками каждый раз, когда кашель сотрясал ее хрупкое тело. Тяжелый стук в дверь – хозяйка пришла требовать плату за квартиру, а у нас на кухне ни крошки еды, мама поковыляла к двери, чтобы объяснить, и тут-то легкие ее разорвались – прямо там, в прихожей, она сползла вниз по стене и умерла. Слово – вслух, в темноте ночи, тихо-тихо. Умерла. Какая странная комната. Все не так. Какое-то мгновение я не понимаю, где нахожусь. Потом вижу его, Стиглица, он лежит рядом, его прекрасное спящее лицо такое безмятежное и такое близкое. Гроза прошла. Ночь светла. Свет в окно бросает на пол тень, похожую на стремянку. Я прижимаюсь к нему сзади, повторяю его форму, вдавливаюсь в него грудью и тазом, будто мое тело способно заполнить все пространство композиции, еще не заполненное его телом.