В следующий раз они встретились спустя десять дней перед лавкой Бейкера[16].

Неджиб шел в сторону Бейоглу, когда сзади кто-то схватил его за локоть. Обернувшись, он увидел Сюрейю.

– О-о-о, откуда это ты? – спросил он у Сюрейи.

Сюрейя, взяв Неджиба за другой локоть, пошел в сторону Бейкера:

– А ты? Куда ты пропал? От тебя ни слуху ни духу. Оставил нас одних и бросил…

Неджиб не мог найти слов, чтобы извиниться. Они вошли в лавку, Сюрейя спросил что-то у подмастерья, потом пошел впереди, пока они проходили внутрь лавки.

– Вот видишь? – говорил он. – Одни расходы. Мы думали, уложимся в тридцать пять – сорок лир, но на ялы пришлось потратить уже шестьдесят лир.

Сюрейя стал рассматривать шелковые ткани, продолжая свой рассказ:

– Если бы ты только приехал и все увидел сам. И правда, когда ты к нам приедешь? Мы тебя все ждем и ждем. Ах, Неджиб, оказывается, жизнь на виноградниках была настоящим адом. Что это за место! Когда мы увидели дом в первый день, я, честно сказать, красивым его не нашел. По утрам, а особенно по вечерам… А как же красиво там после полудня… Ближе к вечеру мы выходим вместе с Суад. Там есть одна дорога – на краю холма, – которая ведет к самому Каваку. Что там за вид! Какой же великолепный вид!.. Однажды мы пошли в сторону Бююкдере… Мы еще не можем гулять, как хотим, потому как еще не обжились. Сначала надо обустроить дом, потом будем путешествовать дольше… И ты с нами!

– Сейчас май. Самое прекрасное время на Бююкада[17], – хотел поддержать его Неджиб, но Сюрейя только рассмеялся:

– Май – время Босфора, дорогой. Босфор не только в мае очарователен, но и весь год… Думаю, зимой те края тоже прекрасны. Как ветер подует – о Всевышний, Неджиб, какой же там ветер!.. Где еще есть такой чистый, свежий ветер? Ветер на вашем острове дует со Стамбула, собирает тут всю грязь с Босфора и дует в вашу сторону. Ты думаешь, что я преувеличиваю, но, когда приедешь, увидишь, что я прав. С тех пор, как мы туда переехали, я заметил, что я изменился. Поверь, я знаю, о чем говорю. Суад тоже стала совершенно другой. Появилось веселье, жить стало радостнее… По утрам мы сами рано встаем, потом… А знаешь, что я тебе скажу? Больше всего мне там нравится спокойствие… Никакого Фатина, никакой Хаджер… Только мы и больше никого!

– И правда, что вы с ней сделали? – вспомнил Неджиб об обиде Хаджер. – Получилось ее обмануть?

– Да брось ты эту ведьму, – зло ответил Сюрейя. – Поверь мне, Неджиб, ведьмы сейчас – это не ворчливые старухи, а молодые женщины… Ты и представить себе не можешь, насколько ужасными бывают эти женщины, когда им плохо. Я ведь пошел к ней, чтобы помириться. Знаешь, что она мне ответила? «Невозможно»… Она стала наговаривать на мою жену. Да, на Суад. Понимаешь? Постой, давай-ка и сюда зайдем, мне надо купить ленты… Знаешь, эти женские дела никогда не заканчиваются… Но жаловаться нельзя, дорогой. Эти вещи жутко дорогие, но без них и платье не платье…

Сюрейя беззаботно болтал, говоря с легкостью обо всем и не придавая этому особого значения, в то время как Неджиб размышлял о своей жизни, лишенной таких счастливых моментов, как те, о которых говорил сейчас Сюрейя.

– Ну все, мне пора, – сказал Сюрейя, когда они пришли в район Тюнель. Он хотел успеть на пароход в Йеникей, который отходит в четверть седьмого и, пожав руку другу, спросил:

– Итак, когда?

Неджиб колебался.

– Ну я все сказал, – предупредил Сюрейя. – Суад обидится на тебя. Она так готовится! Тебе даже комнату подготовили… Тебе непременно нужно приехать. Я всегда дома. Всего два раза в неделю я хочу приезжать в Стамбул, но пока точно не решил. А еще мы нашли лодку. Если возьмем ее, будем наслаждаться и морскими прогулками. А и правда, ты ведь не любишь лодки! О, уже свисток! Прощай!

Сюрейя побежал в сторону парохода, а Неджиб вслед ему прокричал:

– Не забудь передать привет!

– Не забуду! Не забуду! – прокричал ему в ответ Сюрейя и скрылся в толпе.

«Кто бы подумал, что этот мужчина женат пять лет!» – размышлял про себя Неджиб, удаляясь от места, где они попрощались. Все это противоречило его философии о жизни и браке, но все же было правдой. В мыслях он представлял Сюрейю, представлял ожидающую его Суад и одновременно ощущал горечь предстоящей ночи – той, что он проведет один, в то время как их ночи были наполнены радостью и спокойствием. Вдруг Неджиб воскликнул:

– Ну что же ты! Ведь все это – лишь иллюзия! – И добавил: – Если бы я был на его месте, мне бы в первый же день все надоело… Разве я не был рожден, чтобы быть всем недовольным?