Исторически люди заводили детей по самым разным причинам: потому что секс прекрасен, а дети появляются как побочный продукт, потому что религия и общество призывают “плодиться и размножаться”, потому что дети нужны, чтобы помогать возделывать землю и ухаживать за нами в старости, а в относительно недавние времена – потому что многие считают, что иметь детей необходимо для полноты жизни.

Кто-то утверждает, что в среднем жизнь большинства людей приносит скорее страдания и вред, чем радость и пользу, поэтому нужно вовсе прекратить размножаться²⁰. Даже будь это так, положение дел могли бы исправить продуманные генетические модификации, которые сдвинули бы равновесие в сторону приятной и полезной жизни.

Если предположить, что жизнь скорее приятна и полезна либо может такой стать, мы, вероятно, все чаще будем сталкиваться с проблемой коллективных репродуктивных действий. Мы уже видели, что многие состоятельные образованные люди размножаются в темпе, не позволяющем восполнить естественную убыль населения, то есть детей у них настолько мало, что не удается сохранить популяцию стабильной. Отчасти причина в том, что более высокий уровень доходов и образования открывает возможности, недоступные бедным. Если считать, что будущим поколениям будет полезно, если наши умные, добрые и образованные современники родят больше детей, у нас, похоже, намечается межпоколенческая проблема безбилетников: если жизнь – ценность, а в будущем она потенциально станет лучше, чем теперь, получается, рожать детей – наш моральный долг²¹.

Мораль возникла в ходе эволюции отчасти для того, чтобы решать проблемы коллективных действий вроде совместной охоты, военных задач и поддержания чистоты окружающей среды для предотвращения инфекций²². Нравственное чувство и социальные нормы – это, в сущности, механизмы, помогающие преодолеть нашу склонность мыслить строго эгоистически. Однако эти чувства и нормы не особенно помогают решить глобальные межпоколенческие проблемы коллективных действий, поскольку для большинства из нас польза слишком далека и туманна, чтобы осознавать последствия своих действий и вообще о них задумываться. Это вызывает сложности, когда приходится иметь дело с глобальным загрязнением окружающей среды, вымиранием видов и репродуктивными моделями, определяющими, кто появится на свет и насколько благополучной будет их жизнь.

Хотя такое редко обсуждают в светских беседах, не исключено, что заводить детей – наш главнейший моральный долг при условии, что мы с большой вероятностью вырастим их здоровыми и счастливыми. Признать этот долг так трудно, поскольку вопрос о детях – дело сугубо интимное, а появление ребенка радикально меняет жизнь. В первые несколько лет жизни ребенка общий уровень счастья может даже упасть, поскольку мы теряем сон, а женщины претерпевают мучительную физическую перестройку. Однако в целом дети – часть хорошей жизни, и они могут сделать нас счастливее, поскольку благодаря детям мы оказываемся больше вовлечены в жизнь своего сообщества, обретаем ощущение смысла жизни и глубже ощущаем связь с прошлым и будущим.

Вероятно, этот моральный долг не слишком широко признается отчасти потому, что некоторые люди не могут иметь детей (хотя это изменится благодаря привлечению суррогатных матерей, применению плюрипотентных стволовых клеток и прочему). Нельзя стыдить людей за то, что они не в состоянии что-то сделать. Как говорят специалисты по философии морали, долженствование предполагает изначальную способность, а значит, если я не могу родить здоровых детей, никто не вправе принудить меня размножаться. Если мы скажем, что у большинства людей есть моральный долг или моральное основание размножаться, это не то же самое, что сказать, будто все обязаны это делать или будто наш моральный долг следует подкрепить принудительными законодательными мерами, заставляющими рожать детей.

Если оставить в стороне преимущества, которые создадут для других и испытают на своем опыте будущие дети, особенно если они зачаты способами, расширяющими их возможности, почему нас должно беспокоить продолжение жизни? Есть ли в итоге во всем этом смысл?

Полагаю, что нет. Примерно через миллиард лет Солнце расширится настолько, что жизнь на Земле станет невозможна. Если мы спасемся, колонизировав другие планеты (в той или иной форме), они тоже рано или поздно сгорят и будут поглощены умирающими звездами. Рано или поздно энергия Вселенной, необходимая для жизни, рассеется настолько, что жизнь станет невозможна. От всех наших стараний и изобретений не останется и следа.

При этом мы не можем избавиться от убеждения, что жизнь (обычно) стоит того, чтобы жить, и что мы должны и дальше создавать для разумной жизни условия, позволяющие воспринимать красоту, создавать произведения искусства, разбираться в устройстве мироздания и по-прежнему ставить и решать задачи, требующие мощного интеллекта. Здесь на сцену выходят интуитивные представления. Если вы считаете, что жизнь не имеет смысла, раз через миллиард лет от нас не останется и следа, трудно будет вас переубедить. О каком моральном долженствовании, даже слабом, может идти речь, если будущий опыт разумных существ не имеет никакой ценности?