Красота может свидетельствовать о генетическом здоровье, однако корреляция не очень строгая, и многие из нас ошибаются, когда оценивают людей по привлекательности. Как пишет Анджан Чаттерджи, “привлекательные дети кажутся умнее, честнее и милее, и их считают прирожденными лидерами”²⁶. Высокие мужчины в целом больше зарабатывают и производят впечатление более компетентных. Эта корреляция столь сильна, что те, кого считают влиятельными, – голливудские актеры вроде Тома Круза или политические лидеры вроде Уинстона Черчилля – в нашем воображении выше, чем в жизни²⁷.

Некоторые философы называют такого рода дискриминацию термином “лукизм”²⁸, что вызывает ассоциации с сексизмом и расизмом, то есть склонностью судить о человеке на основании усредненных черт его группы. Перенимать такую терминологию необязательно (и мы бы не советовали, поскольку слова “сексизм” и “расизм” и так затасканны), но так или иначе очевидно, что эстетическая дискриминация проявляется практически во всех сферах жизни. Иногда это оправданно – когда мы ищем сексуальных партнеров либо подбираем модель для журнала или актера для фильма. А иногда это ничем не обоснованная предвзятость – например, когда кого-то считают недостаточно компетентным, просто потому что у него большой нос.

Мы все в повседневной жизни полагаемся на эвристику и делаем обобщения на основании своего личного опыта. Эвристика и обобщения, касающиеся той или иной группы, нередко попадают в категорию стереотипов. Но вопреки тому, что нам внушают журналисты и представители академической элиты, многие стереотипы на удивление точны²⁹. Более того, действовать на основании стереотипов при отсутствии дополнительной информации – вполне рациональное решение, пусть и сомнительное с моральной точки зрения. Например, если кто-то идет тебе навстречу по темному переулку, ты гораздо сильнее испугаешься двадцатилетнего мужчины, чем шестидесятилетней женщины. В любом конкретном случае это может стать ошибкой, но подобные опасения основаны на опыте и подтверждаются статистической вероятностью – количеством молодых мужчин и пожилых женщин среди тех, кто совершает насильственные преступления. Статистические обобщения зачастую могут быть гносеологически надежными и морально оправданными способами сузить поле поиска сотрудников, сексуальных партнеров или членов спортивной команды.

Но иногда действовать на основании стереотипов морально плохо, даже если обобщение, лежащее в основе стереотипа, рационально оправданно. Это бывает, когда опора на стереотипы ставит членов отдельных групп в гораздо более затруднительное положение, чем в случае, если бы мы судили о них просто как об индивидах. Скажем, испуг от приближающегося в темном переулке молодого мужчины можно объяснить логически, и он морально оправдан. А вот эстетическая привлекательность как критерий компетентности при приеме на должность рентгенолога – нет. В случае эстетики трудно избегать неоправданных суждений. Но если учесть, к каким ужасным последствиям приводит постоянное осуждение только на основании внешности, у нас есть прочные моральные основания поощрять сострадание к тем, кого считают некрасивым.

Кроме того, мы должны защищать таких людей от вопиющей дискриминации в школе и на работе, культивируя нормы уважения, а при необходимости – внедряя и законные меры против определенных видов эстетической дискриминации. Отсюда не следует, что нужно требовать от компаний нанимать непривлекательных людей, чтобы рекламировать косметические товары, а работодатели не имеют права требовать от сотрудников соблюдения стандартов гигиены и опрятности. Однако нам, по-видимому, придется разрешить людям подавать в суд за дискриминацию, если у них есть убедительные данные, что их уволили или обошлись с ними плохо исключительно из-за внешности в тех случаях, когда красота – не критерий профессиональной пригодности.

И тем не менее, вероятно, самый действенный ответ на дискриминацию по внешности – дать родителям возможность отбраковывать эмбрионы с крайней степенью асимметрии и риском физических уродств. Иногда защитники прав людей с особыми потребностями подчеркивают, что такие меры не помогут решить основную проблему – избавиться от несправедливой дискриминации. В этом есть зерно истины. Иногда мы обязаны корректировать свою реакцию на человека, особенно если он не может повлиять на свою внешность или способности. Кроме того, нам нужно менять среду так, чтобы людям проще было в ней перемещаться, – скажем, ставить пандусы для инвалидных кресел. Но одно другого не исключает: мы можем учить толерантности и делать так, что станет труднее действовать исходя из своих предрассудков, и одновременно пользоваться генной инженерией, чтобы свести к минимуму личные и социальные затраты, связанные с инвалидностью³⁰.