Иногда говорят, что можно повысить эмпатию, отрегулировав выработку и захват гормонов вроде окситоцина, кортизола и тестостерона. Окситоцин в этом отношении, по-видимому, особенно перспективен, поскольку мы знаем о его положительной связи с эмпатией, лежащей в основе альтруистической мотивации. Например, как показывают многие исследования, если распылить окситоцин в помещении перед тем, как испытуемые в ходе эксперимента будут играть в однораундовую дилемму заключенного, они с большей вероятностью решат сотрудничать (подробнее о дилемме заключенного см. в Приложении Б). Еще мы знаем, что, если перед игрой в дилемму заключенного просто дать участникам поговорить с глазу на глаз, уровень окситоцина у них естественным образом поднимется – и вероятность сотрудничества повысится.

Окситоцин способствует альтруизму, повышая эмпатию. Однако само понятие эмпатии достаточно сложное, и с социальной точки зрения избыток эмпатии – это не всегда хорошо, даже если он помогает кооперации между отдельными людьми.

Важно различать когнитивную эмпатию (которая помогает понять чужую точку зрения) и аффективную эмпатию (она помогает ощутить эмоциональное состояние другого человека и отреагировать соответственно). Научный консенсус состоит в том, что когнитивная эмпатия связана с альтруизмом слабо, зато аффективная эмпатия обычно подталкивает к альтруистичным поступкам⁹. Казалось бы, стоит повысить количество окситоцина в организме или восприимчивость рецепторов к окситоцину, и мы повысим аффективную эмпатию, а с ней и стремление помогать людям. Что в этом плохого? Окситоцин способствует альтруизму, так может, мы все должны делать себе уколы перед деловыми совещаниями, политическими саммитами и прочими мероприятиями, когда всем нам пойдет на пользу договор о сотрудничестве? Похоже, следует отбирать эмбрионы так, чтобы у людей будущего вырабатывалось и воспринималось рецепторами побольше окситоцина.

Однако у окситоцина есть и темная сторона. Он и правда повышает эмпатию у тех, кто предрасположен к эгоизму, однако оказывает менее однозначное воздействие на просоциальных людей, и без того склонных к эмпатии. По-видимому, окситоцин способствует просоциальному, или альтруистическому, поведению в основном при дефиците эмоций, в том числе при расстройствах аутистического спектра¹⁰. Но и тогда он повышает склонность к кооперации только с теми, кто окружает испытуемого в момент получения дополнительного окситоцина. Этот гормон, судя по всему, не способствует альтруизму в целом – лишь альтруизму, направленному на конкретных людей, с которыми человек взаимодействует¹¹.

С этим связан и другой эффект окситоцина: поскольку он подталкивает людей больше сочувствовать окружающим и предлагать более щедрые суммы при игре в ультиматум, он еще заставляет их меньше думать о последствиях¹². Иными словами, искусственное повышение уровня окситоцина способствует эмпатии и альтруизму в адрес конкретных людей, с которыми мы взаимодействуем (пока временно состоим с ними в одной группе), а не в адрес человечества вообще. Хуже того, это может привести к тому, что мы будем придавать меньше веса интересам неизвестных нам людей, что как раз противоречит целям сторонников искусственного морального совершенствования.

Есть и более конкретное следствие: поскольку аффективная эмпатия повышает парохиальный, добрососедский альтруизм, дальнейшее ее усиление, скорее всего, приведет к росту этноцентризма¹³. Точнее, при межгрупповой конкуренции за ресурсы окситоцин, по-видимому, делает нас щедрее к тем, кого мы причисляем к своей группе, зато повышает враждебность к членам других групп. По данным недавнего обзора, окситоцин “играет важнейшую роль в укреплении внутригрупповой любви и в оборонительной (но не наступательной) агрессии по отношению к членам других групп”¹⁴. Но и тогда, хотя окситоцин способствует эмпатии и щедрости к членам своей группы у испытуемых с дефицитом эмпатии, он, похоже, снижает щедрость у тех, кто генетически предрасположен проявлять ее. Согласно Кэролин Деклерк и ее коллегам, это логично с эволюционной точки зрения: “во избежание излишней податливости у просоциальных людей, от природы склонных к сотрудничеству, окситоцин заставляет их проявлять осторожность и даже игнорировать социальные намеки”, если есть опасность, что более эгоистичные члены группы могут воспользоваться их слабостью¹⁵.

Судя по всему, воздействие окситоцина зависит от генетической предрасположенности и внешних стимулов. Теоретически для генетической модификации это не проблема, поскольку очень многие черты возникают именно при взаимодействии генов и среды. Но из этого следует, что мы не можем усилить общий альтруизм и обострить чувство абстрактной справедливости, просто повысив уровень окситоцина или воздействовав на его рецепторы. Как подчеркивают Пауэлл и Бьюкенен, если Перссон и Савулеску видят моральное совершенствование в основном как способ решить глобальные проблемы, требующие участия и слаженных действий миллиардов людей, окситоцин как таковой – не самый перспективный кандидат, поскольку он способствует добрососедскому альтруизму и заставляет нас думать не о статистических человеческих единицах, а о конкретных людях¹⁶.

Другой способ подхлестнуть эмпатию биохимическими средствами – изменить соотношение тестостерона и кортизола. По данным исследований, высокий уровень тестостерона при низком кортизоле связывают с низким уровнем эмпатии, к тому же все знают, что мужчины (у которых в среднем тестостерон выше) склонны проявлять аффективную эмпатию меньше, чем женщины¹⁷. С этим связано и то, что у мужчин риск психопатии вдвое выше, чем у женщин, и чаще встречается аутизм¹⁸. Если прав Саймон Барон-Коэн, и то и другое предполагает дефицит эмпатии: психопатия – это дефицит аффективной эмпатии, а некоторые формы аутизма – когнитивной. Но пока что никакие химические вмешательства не помогают значительно усилить аффективную эмпатию при психопатии и когнитивную эмпатию при аутизме.

Поскольку и психопатия, и аутизм в высокой степени наследуются^{19, 20}, вероятно, когда-нибудь мы сможем приписывать эмбрионам соответствующий полигенный риск и отбраковывать те, у которых с большой вероятностью возникнут такие расстройства. Однако важно различать низкофункциональный аутизм, который может инвалидизировать человека и лишить его возможности жить самостоятельно, и синдром Аспергера, иногда называемый высокофункциональным аутизмом. Обычно синдром Аспергера не мешает жить вполне нормально, хотя такие люди часто чувствуют себя неловко в обществе, а их мышление и поведение говорят о высоком уровне систематизации (именно поэтому синдром Аспергера в прошлом объединяли с низкофункциональным аутизмом). При синдроме Аспергера можно сделать прекрасную карьеру в инженерном деле и программировании, где требуется скорее систематизация, нежели эмпатия²¹. Поэтому нет никаких особых оснований отбраковывать эмбрионы с потенциальным синдромом Аспергера.