или старик со старухой; жили бедно, только и было у них добра, что козел: тут и все животы. Старик никакого мастерства не знал, плел одни лапти — только тем и питался.

Привык козел к старику: бывало, куда старик ни пойдет из дому, козел бежит за ним. Вот однажды случилось идти старику в лес за лыками, и козел за ним побежал. Пришли в лес; старик начал лыки драть, а козел бродит, там и сям травку щиплет. Щипал, щипал да вдруг передними ногами провалился в рыхлую землю, начал рыться и вырыл котелок с золотом.

Видит старик, что козел гребет землю, подошел к нему и увидал золото; несказанно обрадовался, побросал свои лыки, подобрал деньги — и домой. Рассказал обо всем старухе.

— Ну, старик, — говорит старуха, — это нам такой клад на старости за то, что столько лет с тобой потрудились в бедности. А теперь поживем в свое удовольствие.

— Нет, старуха, — отвечает ей старик. — Эти деньги нашлись не нашим счастьем, а козловым; теперь нам жалеть и беречь козла пуще себя.

С тех пор начали они беречь козла, начали за ним ухаживать, да и сами-то поправились — лучше быть нельзя. Старик позабыл, как и лапти-то плетут; живут себе поживают, никакого горя не знают.

Вот через некоторое время козел захворал и издох. Стал старик советоваться со старухой, что делать?

— Коли выбросить козла собакам, так нам за это будет перед людьми грешно, потому что все счастье наше мы через козла получили. А лучше пойду я к попу и попрошу похоронить козла по-христиански, как других покойников хоронят.

Собрался старик, пришел к попу и кланяется:

— Здравствуй, батюшка.

— Здорово, свет! Что скажешь?

— А вот, батюшка, пришел к твоей милости с просьбой. У меня на дому случилось большое несчастье: козел помер. Пришел звать тебя на похороны.

Как услышал поп такие речи, крепко рассердился, схватил старика за бороду и ну таскать по избе.

— Ах ты, окаянный! Что выдумал! Вонючего козла хоронить...

— Так ведь этот козел, батюшка, был совсем-таки православный; он отказал тебе двести рублей.

— Послушай, старый хрен, — сказал поп. — Я тебя не за то бью, что зовешь козла хоронить, а зачем ты по сю пору не дал знать о его кончине: может, он у тебя давно уж помер?

Взял поп с мужика двести рублей и говорит:

— Ну, ступай же скорее к отцу дьякону, скажи, чтобы приготовлялся; сейчас пойдем козла хоронить.

Приходит старик к дьякону и просит:

— Потрудись, отец дьякон, приходи ко мне в дом на вынос.

— А кто у тебя помер?

— Да вы знавали моего козла, он-то и помер.

Как начал дьякон хлестать его с уха на ухо.

— Не бей меня, отец дьякон, — говорит старик. — Ведь козел-то был, почитай, совсем православный; как умирал, тебе сто рублей отказал за погребение.

— Эка ты стар и глуп! — сказал дьякон. — Что ж ты давно не известил меня о его православной кончине? Ступай скорей к дьячку: пущай позвонит по козловой душе.

Прибегает старик к дьячку и просит:

— Ступай, позвони по козловой душе!

И дьячок рассердился, начал старика за бороду трепать.

Старик кричит:

— Отпусти, пожалуй, ведь козел-то был православный; он тебе за похороны пятьдесят рублей отказал!

— Что ж до сих пор копаешься! Надобно было пораньше сказать мне: следовало бы давно уже прозвонить.

Тотчас бросился дьячок на колокольню и начал валять во все колокола.

Пришли к старику поп и дьякон и начали похороны отправлять; положили козла в гроб, отнесли на кладбище и закопали в могилу.

Вот стали про то дело говорить промеж себя прихожане, и дошло до архиерея, что-де поп козла похоронил по-христиански. Потребовал архиерей к себе на расправу старика с попом:

— Как вы смели похоронить козла? Ах вы, безбожники!

— Да ведь этот козел, — говорит старик, — совсем был не такой, как другие козлы; он перед смертью отказал вашему преосвященству тысячу рублей.

— Эка ты глупый старик! Я не за то сужу тебя, что козла похоронил, а зачем ты его заживо маслом не соборовал...

Взял тысячу и отпустил старика и попа по домам.

Рисунки художника Б. Десницкого.