Пока Юлька истерила в спальне и судорожно пыталась разобраться с происходящим, Алёна собрала свой розовый чемоданчик и ждала с нетерпением поездки в Москву. Юлии сейчас явно было не до дочери, поэтому я забрал Алёнку с собой в суд, а потом на встречу к Михе, пусть простит меня, придется говорить так. Отправим её в детскую комнату и тихонько перетрём все вопросы. О моей семейной ситуации он тоже не был в курсе, и не знал, что дочку я теперь с матерью на одной территории не оставляю. Так что, будет возможность обменяться новостями.

– О-па, кто тут у нас такая большая девчонка! – Мишка раскинул свои медвежьи объятия, как только увидел нас с Алёнкой на входе в кафе.

– Миша! – дочка сразу же побежала к нему обниматься.

Вот что значит, когда у тебя «здоровое и нетоксичное» окружение, в котором ребёнок раскрывается и чувствует себя хорошо. Спасибо, Юлия Вениаминовна, за науку. Самым токсичным элементом семейной системы у нас всегда была ты. Только в твоём присутствии дочка сжималась в комочек и старалась не отсвечивать, даже не дышать.

– Я с женой развожусь, Олег. – Когда Алёнка, наболтавшись с дядей, убежала в игровую, Мишка перешёл к делу. – У нас делёжка имущества будет, она своё не упустит.

– Ну что ж, мы с тобой теперь бойцы одного полка, – горько усмехнулся я. На удивлённый взгляд брата я кратко выложил ему свою историю. У Миши ситуация оказалась ровно такой же, может, даже ещё хуже. Татьяна, его жена, промышляла дубайским эскортом. Хорошо, у них детей нет, тут с разводом будет попроще.

Мишка просил взяться за его развод. Я отказать не мог и передать его другому адвокату коллегии тоже, несмотря на то что придётся помотаться в Москву. Помотаюсь, не Камчатка же. Зато к родителям заеду, в баньку. Как и мечтал.

После обеда с дочкой мы распрощались, обещая быть на связи и созваниваться по видео каждый день. Я проводил машину брата взглядом, пока та не скрылась с глаз и ощутил лёгкую тоску. Я буду скучать по дочке. Мы и так редко виделись в последнее время, а сейчас я даже не смогу поцеловать её на ночь.

Я мечтал, что у меня будет семья, дети. Спокойные душевные вечера, ужины, выходные и праздники с любимыми. Но что-то пошло не так. И теперь я чувствовал себя одиноким. Я поборол желание напиться. Мне нужна трезвая голова, ведь я еду домой, туда, где со мной на одной территории обитает враг. Нельзя расслабляться.

Машинально достал айфон, открыл сообщения от Майи, перечитал. Снова и снова прикидывая в уме, чем я мог её обидеть или что упустил. Чем ещё мог бы помочь ей и что не смог сделать. Она не звонила и не писала, на мои сообщения так и не ответила. Словно превратилась в призрак. А был ли мальчик, как поётся в известной песне. В данном случае, девочка.

Когда я вошёл в квартиру, Юлия ринулась ко мне из спальни. Вид у неё был напуганный. От былого лоска и надменности не осталось и следа.

– Олег, что это? – она почти шептала или хрипела. Может, визжала тут как потерпевшая и голос сорвала?

Она протянула мне свой телефон с открытыми Госуслугами. Ей пришло судебное уведомление. На неё подали в суд три женщины. Одну фамилию я точно знал – среди них была Майя.

– На тебя подали в суд, – я озвучил очевидное. – Качество твоих услуг кого-то, похоже не устроило.

– А это что, Олег? Посмотри! Посмотри! – она снова ткнула в меня экраном своего айфона. На нём я увидел заставку ютуб-ролика с её изображением. Оно было перечёркнуто жёлто-чёрными лентами. На заставке и в названии ролика я увидел.

«Психолог-шарлатан Юлия Шу доводит клиенток до психиатра. Уникальное расследование феномена модных коучей из интернета»

«Любой психоз за ваши деньги. Как психолог Юлия Шу доводит клиенток до настоящих заболеваний»

«Осторожно, психолог! Юлия Шу гордится тем, что спит с мужьями клиенток».

И это только три ролика с несколькими сотнями тысяч просмотров. Похоже, журналистская хватка Майи сомкнулась на горле Юлии.

– Олег, что мне делать?! Кто это всё запустил, Олег?! Помоги мне! Я хочу узнать! Я подам в суд! Мне нужен адвокат! – У неё была истерика. – От меня клиентки уходят! Меня блокируют!!!

Ну вот, наплевала в колодец, а теперь нужен адвокат. Какая ирония, Юль.

– И что из этого неправда? – я усмехнулся, возвращая ей телефон.

– Да как ты можешь! – взвизгнула она. Ещё минута, и она вцепилась бы мне в лицо.

– Возьми себя в руки, иначе получишь четвертый иск, уже от меня. Точнее пятый. Дело в разводе и ограничении родительских прав уже в суде.

– Скотина! Сволочь! – Юлия взбеленилась так, что завертелась на пятках в поисках мишени для гнева. Бросилась к вазе в прихожей, схватила её и подняла над головой, бросила в зеркало.

Совершенно не собираюсь на это смотреть. Недолго думая, я вынул из кармана айфон и номер сто двенадцать. Ответили мне быстро.

– У меня в квартире совершает погром моя бывшая жена. Пришлите наряд полиции, прошу вас, и скорую, она вооружена осколками зеркала.

– Иуда! Предатель! Ненавижу! Чтоб ты провалился!

Она бросилась было вырывать у меня трубку, полоснула острыми когтями мне по шее. Так что я даже почти не соврал, что она вооружена и опасна. Или накаркал. Поцарапала здорово. Давать сдачи я ей, конечно же, не стал, только лишь выставил в защите руки. Чтобы глаза не вытащила а то сделает шашлык на своих когтях.

У психолога Юлии Шу случился нервный срыв, какая ирония.

Юли не сумела нанести мне никакого значительного урона, кроме царапины. Вдоволь натолкавшись, она заметалась по коридору, потом бросилась в спальню, схватила ноутбук, сумочку, брошенный на пол телефон, обулась и выбежала за дверь. Видимо, встреча с полицией и скорой её никак не прельщала.

Она оставила после себя погром в коридоре. А у меня остался лёгкий тремор в пальцах. Как же хорошо, что всего этого не видела дочь.

В кармане моих джинсов завибрировал айфон. Мне звонила Майя.