Заключение опеки дало Юлии месяц, чтобы исправить поведение и стать примерной матерью. Ровно на месяц было отложено слушание по разводу. Это нормальная практика, так как суд всегда на стороне семьи и даёт возможность примирения. Этот месяц Алёнка поживёт в Москве. Тем более, пока она на домашнем обучении. С новым учителем мы познакомились, за доп.плату я договорился об онлайн занятиях. Няня на этот месяц остается на зарплате, но будет свободна. Следующим шагом после получения решения суда о разводе, далее я буду подавать в суд иск о прекращении пользования жильем бывшей женой, снятии ее с регистрационного учета и выселении. Следом за ней будут заменены замки и уведомлена охрана. Сюрпризов мне не нужно. Конечно, можно залупиться дальше и посадить Юлию на алименты, потому что ребёнок остаётся жить со мной, но я не хочу иметь с ней никаких финансовых связей. Об этом браке я хочу забыть, как о страшном сне.

На удивление вчера, после визита опеки, Юлия свалила куда-то до поздней ночи. И я решил остаться дома, при этом закрыл дверь на внутренний замок, который снаружи ничем не открыть. Если надумает вернуться, пусть едет туда, откуда явилась или спит до утра на коврике. Или в фойе с вахтершей. В загородный домик я не поехал. Там всё напоминать будет о Майе.

Я ещё не решил, что мне со всем этим делать. Я и писал ей, и звонил. А она сливала меня. Чувство вины на то, что я что-то сделал не так, и раздражение на её упёртость и максимализм катали меня на эмоциональных качелях с амплитудой «солнышка». Где искать её физически я не знал. Где она обосновалась, после уезда Ланского, я не знал тоже. Мой дом был открыт для неё, но хотела ли она туда вернуться, я только лишь предполагать мог. Я понимал, что у неё горе. Но в то же время я хотел найти её и встряхнуть как следует. Прижать к стене и разобраться, что с ней происходит. Что происходит между нами.

Терпение, Олег, дай ей время. Терпение и выдержка – мои сильные стороны. Но об Майю они поломались, как корабль, налетевший на скалу.

Юлия начала биться в квартиру в шесть утра. За пятнадцать минут до моего будильника.

Она била кулаками в дверь, и, потом, похоже, даже ногами. Я подорвался с постели, по дороге натянул банный халат. У двери уже стояла заспанная и испуганная Алёнка, сегодня она тоже ночевала дома, со мной.

– Шумский, открывай! – орала она во всю мощь своей глотки.

Я отпер дверь. Не убивать же она меня пришла, а вот соседей распугать или вынудить консьержку вызвать охрану она вполне могла. А мне ещё вагона проблем не надо было.

Юлия влетела в квартиру, забыв разуться. Одну туфлю она скинула в коридоре, вторую уже в спальне. Я проследовал за ней, наблюдая, как она дрожащими руками открывала крышку своего ноута. Бывшая была растрёпана, по лицу была размазана тушь, а на губах почти не было помады, вероятно, на чьём-то члене оставила. Запустив систему, она бешеными глазами водила по экрану, потом взялась за айфон, потом снова взглянула на экран ноута.

– Что за херня?! – вдруг воскликнула так, что даже я вздрогнул. Жестом я велел дочери идти в комнату.

– Ты чего разоралась?!

– Ты видел это? Видел?! – она повернула ко мне айфон. С такого расстояния я, конечно же, ничего не видел. Видел только, что Юлия в истерике. В полном неадеквате. Может, скорую вызвать? Или психбригаду сразу?

Она отвела от меня экран и набрала кому-то. Дозванивалась долго. Шесть утра всё-таки.

– Что происходит у меня в профиле? – видимо, дозвонилась, снова начала орать. – Так открой! Что значит ты не можешь это остановить? Нахера я плачу тебе деньги? Что значит, ты модератор, а не хакер? Зачем ты мне тогда нужен? Пошел вон! Ты уволен!

У неё запиликали уведомления. Она снова начинала кому-то звонить. Я вышел из спальни, наблюдать эту суету было малоперспективно. Что там происходит у нее в профиле, я мог и сам посмотреть.

Пошёл в гостиную, спокойно сел на диван, открыл её страничку.

Каждый пост в её профиле был усыпан гневными комментариями весьма определённого содержания.

«Она лгунья». «У неё нет образования психолога». «Дешёвка с липовыми сертификатами». «Очередная гуру психологии, которая учит как жить за чужой счёт». «Когда же мода на дармоедок закончится?». «Она ещё что-то умеет, кроме как рерайтить Бартона?». «Бестолочь». «Она как психолог никакая, я была у неё». «Она наносит вред неокрепшим умам, учит девчонок паразитировать на мужских кошельках». «Очередная психологиня-эскортница?».

Я даже устал листать – так этого всего было много. Ощущение, что где-то лопнул мешок с правдой и содержимое посыпалось на голову этой несчастной.

Но, как оказалось, это было только началом для неё.