Ничего не придумал лучше на время пригласить няню на полный день к нам домой. Пришлось частично посвятить её в свои планы и чуть ли не молиться, чтобы она дала добро. Мне очень хотелось привлечь ее в качестве свидетеля. Однако, при посторонних Юлия вела себя скромнее, чем обычно, но у меня и так накопилось достаточно материала с видеокамер о её поведении. Осталось инициировать развод и уведомить опеку.

И ещё разобраться со лицеем.

Школа рядом с домом всегда лучший вариант. Так говорили еще мои родители. Они вешали нам с братом на шею по ключу и учили самостоятельности. Сейчас времена другие, и Алёнка все-таки девочка, но школа у дома для нее была бы лучшим вариантом. Там можно найти друзей и потом гулять всем вместе во дворе, дворы у нас охраняемые, а она рано или поздно начнет взрослеть и ей лучше быть приспособленной к жизни в социуме. Тем более, что, по словам директора, у дочки с этим проблемы. Ещё директор порекомендовала мне обратится к детскому психологу. И для опеки тоже нужно было заключение психолога.

После жены психологам я доверять перестал. Поэтому обратился за помощью к знакомым следакам, чтобы посоветовали специалиста с нормальным дипломом и опытом работы с детьми, пережившими различные травмирующие ситуации. Работающих с детьми, пережившими насилие. Квалификация у таких психологов высокая, я очень рассчитывал на заключение, которое бы меня устроило. И устроило бы опеку.

Звонок из общественной приёмной партии сбил напрочь мои планы. Секретарь Адмиралтейского районного отделения решила напомнить мне, что я тоже член партии. И за все протекции и привилегии, который даёт мне членский билет, нужно иногда расплачиваться. Оплата была не слишком высокой, но затратной по времени. И по нервам. Необходимо было посвятить пару-тройку часов проводам на пенсию прокурора. А время у меня сейчас ресурс крайне значимый. Нервы – тем более. Зампрокурора Игорь Ланской, вероятно, будет там присутствовать. Это как зайти в комнату, полную тараканов и не иметь права ни оного из них придавить.

Только этого мне этого не хватало для полного абзаца.

После вечернего суда вернулся домой, быстро сходил в душ и снарядился в Константиновский Дворец. Костюм, золотые часы, рубашка. В футляре с часами обнаружил обручальное кольцо. Я снял его в тот же день, когда увидел свою жену на видеозаписях. Надо в ломбард что ли сдать.

– Куда собираешься? – в гардеробную приплыла будущая бывшая супруга, которая так и не собиралась покидать жилплощадь. Её внезапные появления в непосредственной близости ко мне уже воспринимались мной как вторжение в частную жизнь. Сплю и вижу, как предъявлю ей исполнительный лист, по которому она обязана будет покинуть мою квартиру в установленный срок.

– На свидание. – Пусть кушает и пусть не обляпается.

Снова, распсиховавшись и поджав губы, вылетела из помещения. Я чётко и ясно, вербально и невербально давал ей понять, что не хочу больше её видеть в своей квартире. Когда я несколько дней назад тихонько, пока она не видела, вернул ей ноут, она слова не сказала. Когда я заблочил кредитку, на которую кидал ей деньги, тоже промолчала. Интересно, ей самой-то не надоело унижаться? Или ей принципиально задержаться в моей квартире как можно дольше и своим присутствием выбешивать меня, доводить до такого состояния, чтобы я сам свалил? Чтобы я заколебался спать на диване? Выдавить меня из собственной квартиры своими подлыми психологическими уловками? От неё можно ожидать чего угодно, но и я идиотом себя не считал.

Надеюсь, с поздравлениями быстро расправлюсь и займусь составлением заявлений. Быстро купил букет цветов и погнал исполнять обязанности общественного деятеля.

У Дворца собралась вереница дорогих машин. Просто рай для антикоррупционщиков. Я чуть припозднился, успел ко второй смене блюд. Закинувшись канапешками с чёрной икрой, я поймал свободный микрофон.

Я увидел её сразу. Майя Ланская. В золотом. Я её еще ни разу не видел её такой. В обтягивающем платье на тонких лямках и с открытым бедром она для меня как голая была. И этот чмошник рядом с ней. Ярость причудливым образом смешалась с желанием отомстить и с желанием обладать.

Олег, не психуй.

Говори свою речь, ты ж птица-говорун, тебя с толку не сбить.

Она тоже заметила меня. Сразу же отвела взгляд, потом выпила залпом бокал вина и вдруг встала и вышла из зала.

Что ж она так? Неужели стыдно стало? «Не могу там, не буду там, развожусь». А сама по корпоративам, как верная жена расхаживает.

Спич у меня был лаконичный. Я еле выдержал десятиминутную светскую беседу с прокурором и его ближайшими соратниками. Потом пошёл искать её. Я хотел спросить. Словами через рот. Убедиться, что все мои подозрения правдивы, несмотря на то что моим глазам свидетелей не нужно.

Я хотел дойти до самой сути. Нырнуть на самую глубину и зачерпнуть ила, чтобы убедиться, что это действительно дно. Я хотел понять, что в голове у Майи Ланской, что она решила всё переиграть назад.

Я настиг её в беседке, стоящую в одиночестве спиной ко входу.

Какая всё-таки тонкая, изящная стать… Я подошёл к ней сзади.

– Передумали разводиться, Майя Михайловна?

Она обернулась. Так близко, что я ощутил этот с ума сводящий запах, который я тогда в машине еще почувствовал. Посмотрел на неё. Красное пятно на глазу. А во взгляде тоска, мольба и обречённость. Она молчала, вместо того чтобы отъедаться и ёрничать. Не в её духе молчание. Но я понял всё без слов.

Это я сам, своими руками её на амбразуры бросил. Ну и мудак же ты, Шумский. Первостатейный.

Она достала из сумочки и молча вручила мне передатчик.

– Пойдём-ка отсюда, – взял её за эту же руку, повёл прочь от Дворца, через Константиновский сад.