Я всю пятницу и субботу думала, как подступиться к этой женщине. Изабелла Бабаева, сорок пять лет, судя по записям Шумской. Перешла по ссылке из таблицы, попала на её соцсети. Весьма скромно ведет страничку. Редко выкладывает что-то, «богатым мужиком» не кичится, есть дети. Я набирала и стирала сообщения…

«Изабелла, меня зовут Майя Ланская, я журналист, хотела пообщаться с вами по поводу психолога Юлии Шу».

«Хотела бы взять у вас интервью…».

Бред. Кто будет публично признаваться в работе с психологом. У нас в стране это пока не настолько развито, и обращение к психологу частенько стыдливо замалчивают. Игорёк тоже не был в восторге от того, что мне нужна помощь. А мне она была нужна. Были моменты, когда у меня зашкаливала агрессия. Или приступы паники, которые буквально парализовывали меня. Я осознавала, что росла в полном деструктиве и это никак не могло не сказаться на моём ментальном здоровье. А ещё мне хотелось стать мамой. И в то же время я понимала, что с такой башкой я воспитаю ещё одного неадекватыша. И я решила подойти к этому делу осознанно. Долго выбирала специалиста. И довыбиралась. И, похоже, не я одна.

Провалиться было нельзя. У меня не было запасного плана.

Я думала долго, но потом поняла, что лучше правды ничего нет. В конце концов, Олег Шумский зацепил меня именно правдой.

«Здравствуйте, Изабелла. Я Майя Ланская, бывшая клиентка психолога Юлии Шу. Я знаю, что вы тоже были её клиенткой и прервали терапию. Юлия воспользовалась моим доверием и информацией, которую я ей предоставила и обманным образом влезла в мою семью и разрушила её. Она охотилась за моим мужем и заполучила его. Факт измены задокументирован. Я хочу подать на неё в суд и взыскать средства, потраченные на терапию и моральный ущерб. А также предостеречь людей от работы с ней. И сейчас я ищу единомышленников и свидетелей. Если вы также жаждете справедливости, как и я, мы с вами можем добиться её вместе. Если вас всё устраивало и причины отказа от терапии не в личностных и профессиональных качествах Юлии, то прошу меня искренне простить за беспокойство».

Отправила сообщение ей в Телеграме.

Посмотрим, что там дальше по списку. Нашла свою фамилию. В комментариях подписано:

«Быдлоганка, сиротинушка. Из грязи в князи. Муж-прокурор (???). Семейная терапия».

Сука.

Пометить, что терапия прервана, ещё не успела. У меня снова зарождалась эта драная вспышка агрессии. Может, они и в гостевой трахались? Прямо на этой постели, на которой я сейчас сижу? Хочу уехать из этого дома!

Стук в дверь заставил меня оторваться от процесса. Я спешно закрыла файлы и ноут.

– Кто там?

Вариантов было не так много, а именно один. Рабочий день помощницы должен был уже закончится. Значит, под дверьми отирается Ланской.

– Муж.

– Чего тебе?

– Взять надо кое-что отсюда.

Гостевая спальня закрывалась на ключ, и я с задней мыслью о том, что тут могло понадобиться Ланскому, пошла открывать. Глупая дура. Слишком погружена была в свою злобу, что не заметила подвоха.

– Бери. – Открыла, посторонилась.

Едва заметила быстрое движение в мою сторону. Секунда, и Игорь меня на руки меня подхватил и через плечо перекинул.

– Вот, взял, – и рассмеялся, сволочь. Как будто ничего не было. Как будто не было ни выкидыша, ни больницы, ни измены. Так просто всё. Всё как обычно.

– Поставь меня, быстро! – прогремело из моего рта так громко и гневно, что он от неожиданности замедлился, ослабил хватку. Я сумела дать ему коленом под дых и скатиться с его плеча.

– Ну ты чего? Я за супружеским долгом пришёл, Май, – потирая ушибленное место и погано склабясь, сказал муженёк.

Ну какой же урод!

– Ещё раз сунешься ко мне, кастрирую! – я перемахнула через кровать, так, чтобы она оказалась ровно между нами, как преграда. Схватила первое, что попалось мне под руку и выставила перед собой. Как хорошо, что я в каждую из спален заказала кованые подсвечники. Думаю, Ланской должен помнить, что я умею с ними обращаться не только по назначению.

– Люблю тебя, Майка, ты всегда была горяченькой!

А он всё за шутки воспринимал. Как будто и не было ничего. Как будто сам себя оправдал и совесть свою где-то зарыл. Если она у него вообще когда-то была.

– Иди шлюху свою белобрысую трахай! – со злостью выплюнула я.

Игорь изменился в лице. Разозлился, что не по его плану всё пошло. Подумаешь, мальчишка нашкодил, ему же всегда всё с рук сходило, что же пошло не так?! Что жёнушка так заупрямилась? Забыла, где её место? Быдлоганка и сиротинушка.

– А почему бы и нет? Вот сейчас прям вызову её сюда, а ты полюбуешься, – с ехидной, гнилой улыбочкой сказал.

– Как же я раньше не замечала, какой ты психопат!

– Сама потом приползешь.

Он вышел, оставил дверь распахнутой. Потом зашёл и бросил в меня куском тряпки. Похоже, одно из моих платьев. Какое-то вечернее, дурацкое. Длинное, расшитое золотыми пайетками, как новогодняя игрушка. Почему это безвкусное нечто вообще оказалось в моём шкафу? Я его купила в порыве пару лет назад на какой-то распродаже и так ни разу и не надела.

– Одевайся, Маюш. Пора на корпоратив.

– Я. Не. Поеду, – процедила я, чётко выделяя каждое слово.

Игорь замахнулся. Я широко распахнула глаза от испуга и тут же почувствовала острую боль в правом. Потекли слёзы, сопли. Меня парализовало от страха. Воспоминания вылезли из глубин подсознания чёткими уродливыми очертаниями. Перед глазами возник образ пьяного отчима, с которым я дралась не на жизнь, а на смерть…

Оказалось, Ланской запустил в меня гвоздём Картье и попал ровно в глаз. Чёрт, больно…

– Поедешь. И подарок мой надень. У тебя два часа на сборы.

Он вышел, я, прикладывая к отчаянно слезящемуся глазу холодный подсвечник, достала из сумки для ноутбука прослушку Шумского. Сегодня же поставлю её и уйду отсюда.