Паша дёрнул меня за руку и втащил в дом. Так быстро, что я едва сообразила.

– Что бы ни случилось, сиди тихо и не высовывайся, поняла?

– Паш…

– Тихо! – прошипел он и выскользнул за дверь.

Горло мгновенно сдавило спазмом, а на глазах выступили слёзы, затуманив зрение. Я опустилась на колени, чтобы меня не было видно и так, на карачках я переместилась к ближайшему окну. Из внедорожников вышли шесть крупных мужчин. Не в костюмах, как следовало ожидать, а в спортивных штанах и куртках. Они сюда не для красоты и устрашения приехали, они приехали двигаться, и двигаться активно. В спортивной одежде это делать гораздо удобнее ведь.

Мгновение, и они рассыпались по периметру фермы. Взломали замок ворот, прошли внутрь. Я отпрянула от окна и прижалась к стенке, потом легла пластом, лицом прямо в пол и замерла. Они могли и окно разбить, и дверь выбить в любую секунду.

Они разделились и обогнули дом. Боже, в спальне же окно открыто! Я поползла к проёму, но поздно – сквозь паутину москитной сетки угадывались очертания головы. Сетка свалилась на пол, и я юркнула обратно, сжала рот ладонями, чтобы не завизжать. Человек был вооружен.

Мгновение, и началась возня без единого крика. Самым громким был только стук железа об пол. Человек выронил пистолет. Я осторожно выглянула – Паша держал его обмякающее тело в удушающем приёме, аккуратно укладывая его на пол по мере того, как оно теряло сознание.

Я была словно заложник во время захвата. Паша был один, а их целых шесть, теперь пять. Вероятно, о его подготовке они знали и знали хорошо. Поэтому Ильдар прислал целый взвод.

Когда я выглянула снова, Паша уже исчез. У «заснувшего» шуршала рация, его искали, но им уже не могли ответить. Я успела закрыть окно, но в том теперь не было необходимости. Зато теперь я могла наблюдать.

Пока группа, разделившись, бродила по двору, Паша зачищал их по одному. Он рванул вперёд, молниеносным движением, которое я, кажется, даже не успела отследить. Адреналин ударил мне в кровь, обостряя чувства до предела, превращая мир в замедленную съёмку, где каждый шорох, каждая тень имели значение. Первый, самый крупный амбал, получил удар локтем в челюсть, такой, что его голова отлетела в сторону с неестественным хрустом, а тело обмякло, рухнув на землю, как мешок с костями. Глухой стук отозвался в моих ушах. Второй прибежал на шум, попытался схватить Пашу, но схватился за колено – Паша, присев, ударил по связкам, и тот с воплем рухнул, корчась от боли. Третий, замахнувшийся кулаком, встретил стальной блок предплечья, а затем мощный апперкот, который отправил его в нокаут, опрокинув навзничь. Всё это заняло не больше трёх секунд. Я не успела даже моргнуть, а трое уже были на земле. Воздух вокруг наполнился стонами и тяжёлым, прерывистым дыханием, но Паша даже не запыхался. Его движения были настолько точными и безжалостными, что я смотрела на него, затаив дыхание, не веря своим глазам. Это был не человек, а машина, созданная для боя.

Остались двое. Они были умнее или просто быстрее, их глаза, полные злобы, уже искали уязвимое место. Из их рук блеснули ножи. Сталь зловеще сверкнула в тусклом утреннем свете, обещая быструю и жестокую расправу. Моё сердце пропустило удар.

Ножи. Это уже не просто драка, это бой не на жизнь, а на смерть. Один бросился вперёд, целясь в живот. Паша отклонился, его движение было таким плавным, что казалось, он танцует, уходя от смертельного удара. Левой рукой он перехватил запястье нападавшего, выворачивая его, а правой, словно по наитию, схватил пригоршню влажной земли. Я видела, как земля, смешанная мелкими камнями, полетела прямо в лицо второму противнику. Тот взвыл, инстинктивно закрывая глаза, его тело согнулось. В этот же миг, Паша, не теряя и доли секунды, выбил нож из его ослабевшей хватки, и лезвие с лязгом упало на камни.

Второй, видя это, замешкался, но лишь на мгновение. Он попытался нанести удар сверху, рубящим движением, целясь в голову. Паша ушёл в сторону, одновременно подставляя руку под удар. Я видела, как нож скользнул по его предплечью, оставляя неглубокую, но жгучую царапину. Моё сердце сжалось от ужаса. Но главное – он смог перехватить руку противника. Быстрый, отточенный приём – рывок на себя, поворот корпуса – и нападавший, потеряв равновесие, полетел вперёд. Паша, используя его инерцию, ударил коленом в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из лёгких охранника, и тот рухнул, беспомощно дрыгая ногами, словно рыба, выброшенная на берег. Нож выпал из его руки, воткнувшись остриём в землю.

Шесть секунд. Шесть человек. Трое обезврежены, трое обезоружены и корчатся на земле.

Паша, тяжело дыша, огляделся. Его глаза, холодные и расчётливые, искали угрозу, словно сканер, прощупывающий каждый куст, каждое тёмное пятно. И он нашёл её. Из второй машины вылез ещё один человек.

Блеск черной стали. Время замедлилось, превратившись в вязкий кисель. Я увидела отсвет металла, словно на себе почувствовала, как мышцы Паши напряглись для рывка, для уклонения. Он был спецназовцем, обученным реагировать почти мгновенно, но его тело, не защищённое бронежилетом, не имеющее ни единого шанса против свинца, оказалось слишком медленным. Или противник был слишком быстр в своём отчаянном рывке. Громкий, сухой хлопок выстрела разорвал утреннюю тишину, оглушая и пронзая до костей. Я вздрогнула, а потом увидела…

Увидела, как Паша дёрнулся, схватившись за левое плечо, а на рукаве расцвело тёмно-бордовое, быстро растущее пятно. Боль пронзила его, словно раскалённый прут, заставляя мышцы сжаться в судороге.

Второй выстрел, теперь уже на поражение, мужик сделать не успел. Непонятно откуда на него налетел петух. Васька. Он захлопал крыльями на уровне головы, пока тот от неожиданности прикрывался и отмахивался от птицы. Выстрел в воздух, один, второй. Пронзительный вопль петуха. Васька сбил урода с толку, и этого хватило, чтобы Паша дёрнулся с места и выбил оружие у него из рук.

Но Паша был ранен. Паша слабел на глазах, а в машине был кто-то ещё, и один из тех, кого он вырубил, начал приходить в себя. Ох, я почему же ты не убил ещё раз, Паш? Лучше бы ты их убил. Сейчас я была бы только рада новой строчке в твоей биографии.

Паша упал на землю. И тогда я бросилась во двор.

– Паш! – крикнула во все лёгкие.

– Не стрелять! – услышала знакомый тембр. Вросла в землю, как вкопанная, проглотила ком колючей слюны. Надо же, собственной персоной.

Пришлось сделать над собой усилие и повернуть голову в сторону машин.

Я надеялась, что никогда больше не увижу это лицо. Когда-то любимое, оно теперь внушало мне ужас и отвращение. Я понятия не имела, что Ильдар способен на такое. Мы давно не в девяностых, и убийства казались мне дикостью. Мне казалось, что это всё происходит где-то далеко, в другом мире, что меня это никогда не коснётся, мы ж в цивилизованном обществе, в столице… Чёртов психопат и преступник, прикрытый деньгами и влиянием. Таким всё можно. Это страшно, это настолько чудовищно…

– Ну привет, любимая. Наконец-то я тебя нашёл, – Ильдар оскалился своей самой радостной улыбкой. Только сейчас я заметила, что глаза его оставались ледяными, как бы широко он не растягивал рот в улыбке. – Вздумала мне изменять. Я его как пса живьем закопаю, хочешь посмотреть?