Алиса позволяет себе выдохнуть только в машине. Последние две недели – весь её отпуск плюс вынужденный отпуск за свой счёт – пронеслись для неё галопом. Вернувшись в родной дом, она будто бы попала в шальное торнадо, она даже не успела попрощаться с родителями. Алиса не хотела уезжать, но ей нужно было обратно, в ту свою «налаженную» жизнь, которую она собиралась круто изменить. Потому что никакая это не жизнь, а так, лишь видимость благополучия.

Всё, что ей пришлось испытать в это незапланированное возвращение домой можно сравнить, пожалуй что, с остросюжетным сериалом от «Нетфликс»: она пересмотрела отношения с родителями, пережила вместе с Ярославом внезапное возвращение из небытия его матери, побывала на подпольных боях, на допросе в полиции, а главное – вновь обрела свою любовь, ту настоящую, которую ни время, ни расстояние не сумели сломить. Алиса не смогла сопроводить поправляющегося Ярослава обратно – обязательства её, как сотрудника Службы опеки никто не отменял – но уезжает она с лёгким сердцем. Об Ярике есть кому позаботиться. И, к тому же, она не собирается уезжать навсегда.

Ярославу впервые в жизни посчастливилось узнать, что такое настоящая семья – рядом оба его родителя и, что удивительно, они действуют слаженно и, кажется, достигли некоего взаимопонимания. Во всяком случае, отвратительных сцен с криками больше не повторяется. Алиса понимает, насколько Ярику важно прочувствовать это: все мы остаёмся детьми, наши страхи, боли, травмы тянутся за нами из детства всю жизнь. Терапия, любые её виды лишь облегчают боль, но не лечат, её не вытравить из подсознания, можно лишь проанализировать, разложить по полочкам, сделать выводы и продолжать жить. Ярославу выпала уникальная возможность пережить заново кусочек детства таким, каким оно должно было быть, и Алиса решила не мешать ему. На выходных она вернётся, и будет звонить ему каждый день в будни, но сначала решит вопрос с прошлым. Прошлым, которое – такая ирония! – ещё недавно было её будущим.

Алиса останавливается в отеле – возвращаться в квартиру, которую они делили с Максом, ей неудобно. Она стыдится своей лжи – трусливо помалкивая, она изменяла своему жениху изо дня в день, из ночи в ночь. Макс ни в чём не виноват перед ней – он таков, каков есть, а принимать или не принимать его таким, было её решением. Она приняла, смирилась с его недостатками, чтобы после, за его спиной, понять, что принимать больше не может. Что она его не любит и не любила никогда.

Алиса даже дверь не открывает своим ключом, звонит в звонок. Макс открывает ей, с улыбкой чмокнув в лоб, распахивает дверь пошире, приглашая войти, берёт у неё из рук чемодан. На нём его любимые мягкие домашние штаны и клетчатый передник, как всегда идеально чистый, независимо от того, делает он салат или готовит ягодный пирог. А готовить он умеет и любит. Ровно на секунду у Алисы щемит в груди – за последние несколько лет эта квартира стала её домом, а этот мужчина собирался стать частью её семьи. Скоро всего этого не будет, но она понимает, что это лишь тревога – типичная реакция перед большим и серьёзным решением, предвещающим выход из зоны комфорта.

– Алиса, аккуратнее, пожалуйста, я принёс ковёр из химчистки.

Макс спускает её с небес на землю одной фразой. Алиса, тихо усмехнувшись, послушно снимает кроссовки в пластиковом обувном лотке. Сейчас он отправит её в душ, только потом пустит к столу и в комнату. Алиса понимает, что когда-то была настолько восхищена и счастлива, что так радовалась своей помолвке и тому, что радуется, наконец, её мама, что проглядела у него первые признаки обсессивно-компульсивного расстройства, приняв их за педантизм и чистоплотность. Но пусть этим занимается другой психолог, она не может спасти всех.

– Макс, я приехала собрать вещи, – сходу выдаёт Алиса, решив рубить конечность сразу, а не частями. Макс аккуратно откладывает деревянную лопаточку на специальную подставку и, вздохнув, улыбается ей в ответ, сдержанно и вежливо.

– Мы не подходим друг другу, это было давно понятно.

Он не задаёт ей ни единого вопроса, словно рано или поздно ожидал такого исхода и, кроме того, был готов к нему. Двоякое чувство: Алисе обидно, но в то же время это облегчает задачу.

– Почему мы не расстались раньше?! – Действительно, зачем было столько тянуть? Случись оно хотя бы несколькими месяцами ранее, Алиса бы не мучилась чувством вины, которое являлось ей в бессонные предрассветными часы и отравляло радость воссоединения со своей истинной любовью.

– Я посчитал, что ты достойная кандидатура на роль жены. Ты честная, послушная, у тебя есть работа, ты умеешь считать деньги, экономить, вести дом. Когда моя мама ищет горничных в отель, она отдаёт предпочтение мигранткам. Говорит, они трудолюбивые и преданные…

Примесь восточных кровей в её лице и кудрявых тёмных волосах делала её похожей на приезжую из южных стран, но семья Алисы, сколько поколений она помнила, всегда жила на территории России. Это странное сравнение вызвало резкое отвращение к бывшему, слава Богу, жениху. Стыдиться тут нечего, судьба отвела её от неверного выбора.

– Тогда тебе стоило найти домработницу. С привилегиями.

– Наверное, теперь так и придётся.

Он пожимает плечами, стряхивая невидимый глазу мусор с фартука. Он как будто вовсе не стремился обидеть её или оскорбить со злости, он действительно думал так. Он честен и откровенен с ней, и Алиса ужасается тому, как слепа и зашорена была.

– Я привык. Отвыкну. Счастья тебе, Алис. – Макс снова берёт в руки лопаточку и, прежде чем вернуться к приготовлению ужина, добавляет: – И верни, пожалуйста, кольцо. Восемьдесят тысяч всё-таки.

Алиса с улыбкой снимает с пальца бриллиант. Словно камень с души.

Понимать чужие пороки не значит принимать их, осознавать природу тех или иных человеческих проявлений не значит мириться ними. Алиса заигралась в психолога, пора становиться просто женщиной.

В гараже всё так же затхло воняет старыми отцовскими кроссовками. Ярослав давно отнёс их на помойку, но характерный запах никак не выветривался, да и, собственно, дело не только в кроссовках. В этом гараже уже лет двадцать как спортзал, машина же живёт на улице под навесом. Сколько здесь было пролито пота – им, наверное, и пол и стены пропитались, и лавка, и инвентарь. Тут висит тяжеленная старая груша с настоящим песком – тот ещё раритет. Ей лет столько же, сколько и Ярику, отец возил её с собой из города в город, как талисман, пока не осел здесь, в дедулином доме. Эту грушу сейчас яростно избивает Тимоха, злясь на то, что она почти не шевелится в ответ на его удары. Ярослав предлагал ему мешок полегче, поновее, но Тимка упёрся – ему понравилась эта, как из кино с Расселом Кроу.

– Знаешь, я всё-таки решил стать врачом, а не боксёром, – шмыгнув носом, заявляет Тимофей.

– С чего такие перемены? – с улыбкой спрашивает Ярослав, чуть подталкивая мешок. Бок едва ощутимо тянет, рана уже почти его не беспокоит, но порой раз да прострелит от резкого движения. С неделю назад Ярик сам вытащил из шва остатки не расползшихся ниток и принялся от кромешного безделья тренировать Тимку. И ещё пару его друзей. Ведь он же обещал… Ярослав отчего-то чувствует себя сопричастным к судьбе этого мальчишки – у Тимохи не самый лучший старт в жизни, кто-кто, а Ярик понимает его, как никто другой. Мальчишке нужна поддержка, всем нужна поддержка – такова человеческая природа, и Ярослав на неё не скупится. Мысль организовать в гараже небольшую секцию для местных мальчишек поселилась в его голове с пару дней назад и уже плотно там укоренилась – что ребятам вечно по улице слоняться? Так хоть делом будут заняты. Отец, когда освободится от общественных работ, наверняка присоединится. Вряд ли менты нагрянут в гараж, чтобы схватить отца за руку – у них и без того дел хватает. Да и Ярику судебных запретов не прописывали.

– Кристина говорит, что ей не нравятся драчуны, хотя, её подружка сказала, что она заглядывается на Никитку. А он только вчера Сане на заднем дворе очки разбил. В общем, говорит одно, а на самом деле… Ну их, этих девчонок, их не поймёшь. И не угодишь.

– Тебе кто-нибудь нравится?

– Кристина вроде нравилась. Но я уже не знаю… Мне нравится Алиса. Только я для неё слишком мелкий. Она ж не будет ждать меня десять лет?

Алиса. Его чудесная Алиса. Кому она может не нравиться? От одного звука этого имени у Ярослава теплеет в груди и дурацкая улыбка наползает на лицо.

Она звонила ему дважды в день, и приезжала на каждые выходные, не жалея бензина. Они не расставались ни на минуту, а после, когда она возвращалась назад, в свой большой город, в дежурство возле его колото-резаной тушки заступали двое. Иногда по очереди, иногда совместно. Ярослав с благоговейным трепетом и изумлением наблюдал, как его отец и мать молча пьют кофе на кухне. Иногда они тихо переговаривались, но никогда не орали. В эти моменты он возвращался в себя четырёхлетнего. Пятилетнего. Шестилетнего. Сначала он со стыдом пытался отринуть это чувство, ведь он, чёрт возьми, уже взрослый мужик, его всё это уже не должно так волновать, но потом отпустил себя. Ярослав старался напитаться этим ощущением нормальной семьи, и пусть оно было призрачным и скоротечным – болезнь Натальи Викторовны, несмотря на очередное улучшение, отступать не собиралась. У него будто бы появилась почва под ногами, а тяжёлый груз, наоборот, свалился с плеч. Всё то, что не давало ему нормально жить – проблемы с отцом, раздрай в личной жизни, отсутствие перспектив, отголоски детства, прошедшего «не как у всех» – осталось на том ринге в Москве, вырвалось из него вместе с кровью и злостью, которую он держал на привязи годами. «Кровавая жатва» его здорово встряхнула. И позволила наладить отношения с отцом.

Часто он сравнивает мать и отца с собой и Алисой, проводя удивительные параллели: начали они одинаково, но прошли разные пути. Порой Ярославу кажется, не расстанься они тогда в шестнадцать, они могли бы ровно так же спустя тридцать лет – оба с разбитым жизнями – сидеть на чьей-нибудь кухне и тихо вспоминать былое. Не зря говорят: всё что ни делается – к лучшему, теперь у них с Алисой есть будущее, и он сделает всё, чтобы оно было светлым.

– Да, она старовата для тебя, приятель, – соглашается Ярик. Он хитро улыбается глядя в сторону двери – там стоит Алиса. Сегодня пятница, она, только что приехав, тихо наблюдает за их беседой. Поймав его взгляд, она возвращает ему лукавую улыбку и шутливо грозит пальцем.

– Зато тебе в самый раз, – без тени стеснения звонко сообщает Тимоха и, развернувшись к двери, машет Алисе рукой. – О, привет. Мне пора уроки делать. Спасибо за тренировку, Ярослав, – Тимка, сняв перчатки, по-взрослому жмёт ему руку и, состроив заговорщицкую мордашку, изрекает напоследок. – Целуйтесь уже.

Хихикнув, Тимофей убегает вприпрыжку на улицу. Совсем ещё ребёнок, но такой не по годам добрый и умный.

– Нам разрешили, вот это да, – смеясь, Алиса входит в зал. На улице похолодало, она в тёплой парке, на её волосах блестят капельки дождя или растаявшего снега – сегодня обещали осадки, а Ярик с утра из дому не высовывался, может и снег, кто его знает. Только что там сейчас происходит снаружи его уже не касается.

– Малец дело говорит.

Ярослав целует её, вдыхая цветочный сладкий аромат её волос. Впереди их ждут два чудесных выходных дня.