– Значит, чуть какой косяк, ты в предатели записался, да? – Миха заходит следом, разминает суставы плеч, шею, бросает сыну перчатки. На них белеет полуистёртый логотип «ЮЭфСи», как символ отчаянного желания отца вернуть себе былую славу. Отчаянного, но невозможного. И это бесконечное его цепляние за прошлое раздражает Ярослава плюсом ко всем прочим причинам.

– Не вижу здесь предательства, – Ярик надевает перчатки, жестом показывает, что готов.

– Она тебя в приют сдала, дурак ты или прикидываешься? – Костров «пристреливается» базовой двойкой – джеб, правый кросс, Ярослав закрывается, отходит назад.

– Ты не хотел, чтобы я родился.

– Да какой придурок хочет детей в двадцать три?!

Миху это словно бы задевает, он атакует, пытается пробить защиту сына ударом снизу. Ярик уклоняется, уходит в бок, так и не решаясь на контрудар. Они дрались на тренировках и дрались всерьёз, но сейчас это не слишком похоже на тренировочный бой, а ударить отца по-настоящему, пусть даже он трижды говнюк и лгун, это уже как-то слишком. Несмотря на то, что минуту назад он отчаянно этого хотел.

– Но я же тебя забрал! Забрал и вырастил, потому что мне, сука, не всё равно! А она? Что она?! Даже не попыталась! Хотела, да перехотела, да?! Ни одного звонка, ни письма, ничего. Да у неё папаша прокурор был, она бы тебя на раз-два отсудила!

Миха бросается в его сторону. Видно, что эмоции у него хлещут через край, поэтому он раскрывается, делая обманный джеб, и Ярик, опустив сомнения, заряжает с левой, «любимой» руки. Будь, что будет. Миха трясёт головой и хищно скалиться, но в его глазах читается одобрение – значит, удар вышел неплохим.

Слова отца не лишены смысла, и Ярослав в очередной раз чувствует замешательство, подогреваемое злостью и разгорающимся азартом боя. Так на чьей же стороне правда? На его? Её?

– Она тебя боялась, – Ярослав пытается оправдать её, но слова его звучат уже не так уверенно. От отца ему прилетает нижний удар ногой, Ярик поскальзывается, но не падает.

– Боялась! А в койку ко мне лезть не боялась?! А кинуть меня со сломанной рожей она не боялась?

Миха атакует так быстро, что Ярослав не успевает среагировать, отвлекшись на осмысливание его слов. Они входят в клинч, отец хватает его за шею, как щенка за шкирку. Ярик чувствует, как его колючая, мокрая от пота щетина колет ему щеку, настолько близок контакт.

– Она кинула меня, сын. Когда была нужна. У неё там, видите ли… папаша… мамаша… институт охуенный. А я так, говно на палке, – он говорит быстро-быстро, перемежая короткие рублёные фразы короткими вдохами-выдохами и ударами по корпусу вполсилы. – А вот когда она залетела, резво прибежала. Одно не могу понять, почему она аборт не сделала! Хотела какой-нибудь паскуде в пиджачке родить потом?

– Я тебе уже не верю.

– А ей веришь? Вот дебил!

Юность Миши Кострова прошла в боксе, к джиу-джитсу, вольной борьбе и восточным единоборствам он пришёл уже позже, а после, будучи в статусе действующего бойца ММА, успешно совмещал их элементы, но бокс в нём всегда лез вперёд, Ярослав это знает. Надо попробовать вылезти из близкого контакта и перевести бой в партер. Он выворачивается из захвата, они с отцом на секунду сталкиваются взглядами. Ярослав никогда не видел отца таким – он кажется вывернутым наизнанку. Впервые за много лет отец открывается, открывается по-настоящему, и не только в поединке.

Ярослав делает бросок, и уходя от сопротивления, опрокидывает отца на покрытие, зажимает локтевым захватом его правую руку, ногами перехватывает корпус. Долго он так не выдержит – отец, кряхтя и матерясь, пробивает ему корпус свободной рукой. Глаза начинает щипать от пота, во рту вдруг отчётливо проступает вкус крови – наверное, десна или щека, чёрт знает, когда успел получить, даже не почувствовал; в боку начинает разливаться боль. Отец пытается выскользнуть, Ярик бьёт его в ухо, но удар проходит вскользь. Секунда, и Ярослав прижат к покрытию, его шея в локтевом захвате. Время, потраченное на удар, перераспределение силы на него, выходит ему боком – отец пересиливает, выходит из позиции, и теперь давит сверху. Воздуха катастрофически не хватает; где-то на периферии сознания слышны женские крики.

– Вы покалечите друг друга ещё до шоу! – голос Катерины звенит над самым ухом.

Хватка слабеет. Ярослав переворачивается на спину, чувствуя, как вес чужого тела перестаёт на него давить, жадно хватает ртом воздух.

– Сдаться гордость не позволила? – хмыкает где-то сбоку отец, на что Ярик, выкашляв хрипы, равнодушно бросает:

– Да иди ты.

– Миш, ты его тренировать собираешься или убивать? – продолжает недоумевать Катерина. Ярослав чувствует, как она склоняется над ним, загораживает свет – теперь он не так ярко бьёт по закрытым векам. Мышцы тянет в неожиданных местах – несмотря на плотные физические нагрузки на службе, некоторые группы застоялись без проработки.

– Свали-ка с «клетки», детка, мне с сыном надо потолковать.

Цикнув языком, Катя исчезает, Миша подаёт ему руку, помогает сесть на задницу. Плюхается рядом.

– В общем, парней моих избили, в больнице они валяются. Тут большие бабки на кону, если замены не будет, валяться в больнице буду уже я. Но тебя я в это втягивать не собираюсь, я сейчас в хорошей форме, я реально готов выйти сам, так что… Вали-ка ты домой. О-па, да ты не один? – Майкл вдруг поворачивается куда-то в сторону и, наконец, замечает Алису, ни на секунду не выходившую за пределы зала. Рядом стоит Катерина, они о чём-то толкуют. – О, мисс Заучка, версия для взрослых! – Миха всплёскивает руками, не скрывая удивления от их неожиданного воссоединения. Собственно, Ярослав и сам до сих пор не может уложить это в голове. – Интересные вы ребята…

– Я остаюсь, – Ярик игнорирует перевод темы, как и тот факт, что вопросов насчёт отношений отца и матери у него, кажется, только прибавилось. – Это не обсуждается.

– Ты когда в последний раз тренировался вообще?

– Я в хорошей форме.

– Хуйня это, а не форма, – отмахивается отец, следом глубоко вздыхает, ерошит мокрые, по-модному стриженные волосы без капли седины. Красит, что ли? – Слушай, знаешь, в чём самый прикол этого шоу? Нет тут никаких взвешиваний, тебе соперника выбирают по факту, случайным образом. Это лотерея, сечешь? Тебе может пацан размером с Джеки Чана достаться, а может кабан, как Мальдонадо. И хочешь-не хочешь – три раунда по пять минут. Или пока не отключишься нахрен.

– Понял.

– Да нихрена ты не понял, баран ты упертый.

Одно Ярослав понимает точно – отец крепко увяз, и одному ему не вылезти. Вся злость испарилась в этом коротком поединке, оставив лишь тяжёлое чувство тревоги за близкого человека. Он войдёт в «клетку». Или это забытый боевой азарт его хлестнул по пяткам, или он действительно дебил.

***

– Фото-, видеосьемка запрещены, охране скажешь моё имя – пустят, меня зовут Катя. Вход триста баксов, тебе так и быть, скидка.

Нагловатая блондинка, та самая, которая, вломившись в "клетку", едва не растащила по углами двоих здоровенных мужиков, озвучивает ей условия нахождения здесь. Как Алиса поняла, никого приводить с собой на бой нельзя – организаторам не нужны «левые» люди. Ярославу, как сыну Михаила, сделали исключение. Катерина выделывается перед ней, чтобы Алиска поняла, какое великое одолжение ей только что сделали. Только вот Алиса прекрасно видит, где заканчивается одолжение и начинается манипуляция.

– Наверняка Ярослав учил тебя оказывать первую помощь? – на её лице расползается гаденькая ухмылочка. В этом вопросе явно слышится подтекст и нездоровое любопытство, словно их отношения с Яриком для этой Катерины нечто личное.

– У вас что, врача нет?

– Есть, но вас много, а он один, – Катя скользит оценивающим взглядом по её фигуре. – Ты красотка.

Остаётся мерзкое ощущение, что её облапали, Алиса отворачивается от уходящей из зала Катерины и спешит навстречу Ярославу, выходящему из "клетки", судорожно вытаскивает из сумки спиртовые салфетки чтобы убрать с его лица кровь. На бессменное «мисс Заучка», прозвучавшее из уст Майкла в качестве приветствия, Алиса отвечает холодно-сдержанным кивком голова. Уже в отеле, когда Ярослав засыпает, Алиса вспоминает всё, что успела нагуглить про нелегально организованные бои. Сомнительное судейство, отсутствие единого стандарта экипировки, отсутствие взвешивания, риск облавы ОМОНа и, конечно же, риск для здоровья и жизни. Бойцы, порой, погибают на ринге, и это – не единичные случаи.

Нельзя оставаться безучастным наблюдателем. Алиса заглядывает в бумажник Ярика и находит карточку на самом дне, набирает номер.

– Здравствуйте, Наталья Викторовна. Я Алиса, девушка вашего сына. Вы ведь юрист? Я боюсь, у него могут быть проблемы.