«Ну да, ну да, пошла я нахер».

Прислала мне Холли вместе со смайликом, изображающим дурно пахнущую коричневую кучку, когда я в очередной раз опрокинула её с бранчем. А до этого не явилась на пятничную тусовку с коллегами. А ещё раньше отказалась пойти с ней в спа.

«Зуб даю, ты с кем-то снюхалась, а мне ни слова! Обидно, однако!».

Я не нашлась, что ответить. Потому что Холли была права. С того самого вечера в «Блэнк Слейт» мы с Робом начали встречаться. Мы стали проводить о-о-очень много времени вместе. Меня это и радовало, и пугало одновременно. Потому что так у меня никогда не было.

Моё молчание Холли приняла за знак согласия.

«Антуан? Он всё ещё в Нью-Йорке, я в курсе».

Я занесла палец над экраном, но отчего-то замедлилась. Не могла подобрать слова. Я боялась сказать правду, потому что думала, что Холли непременно обсмеёт меня. Наш союз с Робом напоминал мне радужный мыльный пузырь, который может лопнуть, если кто-то со стороны тыкнет в него пальцем.

«Нет, не Антуан».

Пусть к чёрту катится это самовлюблённое бревно.

«Математик???».

Холли не унималась, я молчала.

«Так ты с ним спала?!».

Круглые глаза во весь экран – Холли не поленилась сделать сэлфи и наложить маску.

«Это мимолетное увлечение. Ничего серьёзного».

Кого я пыталась обмануть, себя или её?

«И как?»

Я выслала ей смайлик-фейерверк. Пусть разгадывает.

Роберт напоминал мне пятнадцатилетнего подростка со спермотоксикозом. Ноль техники, зато море порывов и боевая готовность каждый час, хотя в самый первый раз мне пришлось вытаскивать его из ступора – вьетнамские флэшбеки после зубастой одноклассницы дали о себе знать. Очередного фиаско он мог не пережить, а оно было вполне реально. Но он справился. Несколько быстро, но справился. А потом повторил дважды. Не совсем умело, но со всей страстью. А потом всё пошло, как по часам. И мой целибат остался в прошлом.

– Ты хочешь меня до смерти затрахать? – я кое-как выпуталась из его длинных ног и беззастенчиво потянулась за его рубашкой которую, собственно, сама и выбрала. Так что она почти моя.

– Некрофилия – это немного не моё.

– Ещё не пробовал, а уже утверждаешь.

– Прекрати.

Мои околополовые шуточки и безобидные подколки, касающиеся его малоопытности больше не вгоняли его в краску – он засмеялся, а вокруг его глаз собрались мелкие паутинки морщинок. Мне так захотелось до них дотронуться, провести вдоль них пальцем, разгладить, что я почти с разбегу бросилась в облако сбитого одеяла и простыней в серую полоску и в синие розы (интересно, кто из сестёр страдает таким дурновкусием?), обняла его, тёплого и мягкого после сна (даже не укололась о ключицы) и поцеловала.

– Все так ужасно, да? – он взглянул мне в глаза своими проникновенными-голубыми, и у меня снова что-то вспыхнуло в груди. И это явно была не температура. И тогда, когда я валялась здесь похмельным трупом (я поняла это только сейчас) это тоже была не температура. Как же интересно всё вышло.

– Нет, не ужасно. Но, похоже, нам придётся начать второй блок обучения, – я весьма красноречиво повела бровью.

– Я надеюсь, он не станет таким же нудным, долгим и изматывающим.

Роберт подхватил мою игру, и я едва не зарядила в него подушкой. Вот же зараза!

– Насчёт нудным вряд ли, а вот насчёт изматывающего…

Как гласила великая Камасутра, безвыходных положений не бывает, а мне придётся сыграть в строгую  преподавательницу и провести своему старательному ученику пару-тройку уроков полового воспитания. Звучит заманчиво, ролевые игры – это я люблю.

Я действительно не загадывала далеко вперёд, как и не думала над развитием наших отношений. Они шли куда-то сами по себе, с моим, казалось бы, минимальным участием, но мне было хорошо. Спокойно. Я никого не играла и не строила из себя, я доверяла ему настолько, что даже не стеснялась рассказывать, где располагается передняя треть влагалища, где находится эта пресловутая точка g и как вообще сделать мне хорошо (того же Антуана – бревна с сучком – я могла бы сравнить с резиновой куклой или большим фаллоимитатором – всё сама, всё сама). Это было странно, но, может, так оно и должно быть? Мне и сравнить то не с чем, скорость смены партнеров у меня была крейсерская, а количество всегда преобладало над качеством…

– Завтра приезжает Тесса, – пока мы одевались на работу (жутко опаздывая, конечно же), как-то между прочим вставил Роберт. – Мы собираемся у меня, я и наши друзья…

– У тебя есть друзья? – искренне удивилась я.

– Хм, ты считаешь, у меня не может быть друзей?

Я всегда думала, что у таких, как он лучшие друзья – это игровая приставка, учебники и порножурналы. Киношные клише и штампы, куда от них деваться. Хорошо, что он воспринял мою глупость с неизменным юмором – Роберт оказался тем ещё любителем поиграть на стереотипах.

– Целая толпа нудных математиков и сестра одного из них, страдающая синдромом гиперопеки. Приходи, повеселимся, – Роберт откровенно ржал надо мной и вместо прощального поцелуя я прикусила ему кончик носа.

– А вот и приду! – захлопнув дверь, пригрозила я, но на самом деле, я почувствовала лёгкое волнение. Кажется, это был шаг к нечто большему.

Памятуя о том, что это всё-таки квартирная тусовка, а не афтерпати после показа «Виктории Сикрет», я позволила себе надеть платье из прошлогодней коллекции. Мини с золотистыми пайетками – для вечеринки самое оно. А когда я вошла в квартиру Роба, то осознала – выглядеть неловко можно даже разодевшись в пух и прах.

Я чувствовала себя Робертом в свои не самые лучшие времена – в безразмерной куртке и в очках посреди прилизанных гостей «Блэнк Слэйт» – только это была я в блестящем, как дискошар, платье, среди ребят, одетых в простые джинсы и толстовки. Это была даже не вечеринка, а тихие дружеские посиделки: расслабленная атмосфера, пиво, пицца, видеоигры, настолки и кино. И, конечно же, беседы за жизнь на кухне. Зато парни не сводили с меня глаз и откровенно завидовали Роберту, когда он знакомил меня с ними. Я произвела фурор, это хотя бы что-то.

Ребят было пятеро, чуть позже пришёл шестой с девушкой, как потом выяснилось, с младшей сестрой. Она не сводила с Роберта глаз с самого порога.

– Это Келли. Она сестра Бена, – представил нас Роберт, она вяло пожала мне руку с явной ненавистью в глазах. Сестра его лучшего друга. Конечно же, влюблённая по уши. Классическая история, аж зубы свело.

– Не надо так смотреть, ей всего шестнадцать, – шепнул мне Роб, когда для нас выпала секунда наедине. Ага, я знаю, он не по малолеткам, ну а малолеткам плевать, что ему плевать.

– Вау, Роб, я так давно тебя не видела. Ты отпадно выглядишь.

Она полезла к нему обниматься. Я хотела добавить, что он отпадно выглядит только благодаря мне, но промолчала, заметив, что Роб обнимает её в ответ гораздо сдержаннее. Не думала, что я такая ревнивая, пугаю сама себя.

Спустя полсотни комплиментов и откровенно-восхищённых взглядов в своей адрес я, в общем-то, та ещё любительница внимания, натянула на себя толстовку Роба, прикинувшись замёрзшей. Всё-таки о дресс-коде на вечеринку надо спрашивать заранее.

Нет, на самом деле, это были очень душевные посиделки. Это был какой-то другой мир, свободный от брендов и лицемерия. Здесь никто не пытался казаться кем-то другим, это были совершенно нормальные, обыкновенные ребята. Да и кого я, собственно, ожидала здесь увидеть? Какого-нибудь компьютерного гения с отросшей чёлкой, которую он укладывал непременно набок да при помощи собственных соплей? Нет, здесь был инженер, который по выходным играл «Нирвану» с ребятами в гараже на собственной бас-гитаре, программист-бородач, который стримил «Баттлфилд» в обеденное время, 3D-дизайнер и специалист по спецэффектам в маленькой анимационной студии, курьер из доставки цветов, копивший на «Дукати». Кстати, Бен – лучший друг Роба – работал тестировщиком в Apple.

Обычные внешне ничем не приметные люди, занимающиеся интеллектуальным трудом (в случае с курьером низкоквалифицированным трудом, но он сказал, что это временно), но за счёт их труда живут целые корпорации, и мой проектно-дизайнерский отдел, и даже софт на моём макбуке. Как только я выпала в размышления о глубинной сути и тщетности бытия, произошло явление Тессы.

Она поразила меня с порога: огромная, рыжая, громогласная бабища с двумя детьми и мужем-худышкой (муж казался, скорее, третьим ребёнком). Дети были чудовищно шумными, шебутными и визгливыми, они притащили плюшевых медведей и уродливых кукол Лол в количестве семи штук, муж притащил с собой гитару.

– Это Софи, а это Сидни. Им четыре и семь, – успел оттараторить Роберт, пока «племяшки» не облепили «дядюшку Роба» намертво. Мой математик в этой ипостаси показался мне весьма и весьма сексуальным.

Обыгрывая в голове сценарий нашего с Робом афтепати на двоих, я зашла на кухню, чтобы достать из холодильника собственноручно купленное по случаю вино. Следовало бы охладиться, иначе я заполыхаю раньше времени. Тёплая ткань толстовки приятно касалась спины, и я представила вместо неё ладонь Роба, ощутив, как от одной лишь мысли мурашки побежали по спине. И когда же я успела так подсесть на этот экзотический фрукт?! Я ощущала себя гуляющей дворовой кошкой, которую кто-то очень умный приманил на валерьянку, оставив открытым окно. А кошка так сильно этой валерьянки нализалась, что обратно до окна просто не доползла… А ведь всё начиналось совершенно не так!

– Привет.

Я подпрыгнула от неожиданности, обернулась. Передо мной в одном шаге стояла Тесса с громадным черничным пирогом в руках. Эта женщина (девушкой её язык не повернулся назвать, хотя она была старше Роба всего на два года) вблизи казалась ещё более огромной – они с Робертом были одного роста, мне пришлось задрать голову.

– Вэнди, да?

– Ага, – покрепче перехватив вино, словно дубинку, ответила я и натянула на лицо забытую за дверьми кухни улыбку.

– Круто.

Я повела бровью. Не поняла.

– В смысле платье, и сумочка тоже, – видя моё замешательство, пояснила Тесса. – Слушай, где ты его подцепила?

Она резко сменила тему, и я почувствовала, что немного растерялась.

– В смысле… Платье?

– Роба. Не сам же он к тебе подкатил, будем уж откровенны.

– На сайте знакомств, – отрапортовала я, не раздумывая ни секунды. Появилось ощущение, что меня допрашивают. А ещё, ощущение, что я совершила какое-то противоправное действие и теперь всячески отмазываюсь перед следствием.

– Хм.

Она взглянула на меня. Я почувствовала лёгкие нотки агрессии. Моё положение в пространстве было заведомо проигрышным, если судить с позиции силы – она раздавит меня, утрамбует и прикроет сверху черничным пирогом, если мои ответы ей не понравятся. Боже, если бы я жила с такой сестрой в одном доме, детская психологическая травма мне была бы обеспечена, как и годы терапии после. Синдром гиперопеки во всей красе, Роберт не шутил.

– И он тебе сам написал?

– Ну да…

Практически. После моего смайлика. Это же не считается?

– Вот что, Вэнди, – она, наконец-то, отложила пирог. Я выдохнула. Но, как выяснилось, зря. – Роберт – хороший парень. Ты, боюсь, ещё даже не представляешь, насколько хороший. А вот ты… – она посмотрела на меня, как на гусеницу, честное слово! Или на шлюху… – Ты слишком лакшери для него. Не знаю уж, как вы так снюхались… Но я хочу, чтобы ты знала: сделаешь ему больно – будешь иметь дело со мной.

Мне стало неловко. Неуютно. Будто эта Тесса подловила меня на чём-то гадком, грязном и подлом – на том, чего я ещё не сделала, но непременно сделаю. Я поникла, плотнее кутаясь в толстовку, мне захотелось уйти.

Но это же чушь собачья! Значит, я слишком лакшери?! Вот, значит, как она ценит своего брата! Мы с Робом взрослые люди, в конце концов, я что, должна бояться, что какая-то трёхсотфунтовая бабища изобьет меня на школьном дворе, если я, вдруг, упаси Иисус, сделаю что-то не так?! Мне что, тринадцать?!

С трудом отогнав от себя школьный вьетнамский флешбек, я двинулась в зал, вооружённая дорогим Шардоне, будто с мечом наголо.

– Роб, ну давай!

И что я вижу? Кто-то из друзей совал ему в руки гитару, ту самую, которую притащил с собой муж (ручная собачка, зачёркнуто) Тессы, а Роб с улыбкой пытался отбрехаться.

– Да я сто лет уже не играл…

– Ну, классно же было, помнишь? Вон, Келли всегда говорила, что ты круто поёшь!

Келли в уголочке покраснела и смутилась, мне захотелось её убить. А потом взяться за Тессу и благополучно сдаться в руки правосудию, но потом Роберт всё-таки взял гитару, и я замерла. Послышались романтические переливы какой-то рок-баллады. Потом он запел. И я едва не скатилась по стеночке вниз.

У него был необычный тембр: будто бы чуть сдавленный, с хрипотцой, высокий, почти как у Честера Беннингтона, и очень проникновенный. Припев подхватили его друзья, но волшебство момента не растаяло, оно заполнило меня до краёв. Меня давно так не впечатляли – вот так просто: ни тоннами роз, ни духами за пару штук баксов, ни путешествием в Дубай, а обыкновенным человеческим теплом, нежностью, песней под гитару… Роберт взглянул на меня. Как-то очень тепло и искренне, не как на кусок мяса (как обычно смотрели на меня все мои любовники). Как влюблённый мужчина на недостижимый идеал. Мне хотелось взорваться. От чего? От восхищения? От любви???

Когда Роб отложил гитару, я по-свойски плюхнулась ему на колени, игнорируя строгий взгляд Тессы. Напугали ежа голой жопой, как любила говаривать моя на четверть русская бабуля. О том, что после вечеринки мы провели чудеснейшую из всех ночей, и упоминать не стоит.

А утром наша милая Мэгги Сайверсон уже_почти_Маршалл оповестила нас о том, что в конце недели ожидается гала-ужин с нашими деловыми партнерами. Деловой дресс-код и наличие спутника обязательны. Я задумалась, но думала я недолго.

Пришла пора Роберту Кларку выйти из тени.