Знакомый вышибала без лишних вопросов пропустил нас вперёд очереди, и я окунулась в знакомую атмосферу веселья и безудержного флирта. Пахло вишней, музыка гремела в ушах, яркий луч прожектора с танцпола прошёлся мне по глазам, словно лезвием. Роба я держала за руку крепко-крепко, словно мамаша, приведшая затхлого сына-ботаника на тренировку по футболу. Я не боялась, что он сбежит, я сама боялась сбежать. Когда увижу, что он превращается в одного из тех напыщенных ловеласов, которые не раз разбивали мне сердце.

Роб нравился мне таким, каков он есть: застенчивым, немного неуклюжим, чутким, ужасно умным, но сумевшим при этом не зазнаться и вообще очень адекватным по отношению к себе и другим. И, самое главное, искренним и настоящим. Да, он нравился мне и продолжал бы нравиться, даже если бы напялил свои дурацкие очки обратно. Но сдавать назад было глупо – чего тогда стоило бы моё слово? Я ведь столько гадостей про него писала, глянуть хотя бы чат с Холли…

– Так. Я за столик, а ты – к стойке.

Я властно показала пальцем в глубину зала. За стойкой сегодня Лали. Она лесбиянка, так что…

– И что мне там делать? – всплеснул руками Роберт, и я непонимающе взглянула на него. Ну, как это что?! Ради чего мы всю неделю трудились в поте лица?

– Закажи что-нибудь и просто сиди.

– Я не пью алкоголь…

– Ну, что-нибудь безалкогольное закажи, какая разница?

– Вэнди, я не понимаю, зачем мне это.

Ну, приехали. Что, снова взыграл дух противоречия?

Сделав глубокий вдох и длинный выдох, я прислонилась к простеночку между мужским и женским туалетом, прямо возле рослой пальмочки, её острые листья то и дело лезли мне в нос, когда кто-то слишком широко распахивал дверцу, создавая сильный поток воздуха. Кажется, пришло время провести моему пациенту психологическую беседу, или психологическая помощь скоро будет нужна мне.

– Зачем ты зарегистрировался на сайте знакомств? – начну издалека, то есть, с самого начала.

Роберт, несмотря на свои феноменальные мозги, кажется, встрял. Его взгляд долго блуждал по полу и потолку, прежде чем остановился где-то на уровне моей макушки. Он старательно избегал смотреть мне в глаза.

– От одиночества устал, – наконец, выдохнул Роб.

У меня сжалось сердце. Захотелось взять его за руку и вывести отсюда. И спасти от одиночества. Чёрт побери, Вэнди, подбери сопли! И слюни тоже!

– Ну так вот, у тебя шанс, наконец, от него избавиться!

– Я не знаю, что говорить…

– Твои фокусы с числами неплохо зайдут, точно тебе говорю. А вообще не надо ничего говорить. В наш век женской эмансипации и равноправия тебе даже напрягаться не придётся. Подойдут сами.

– Какая разница, какой век? Это неправильно.

– Так, Роберт. Оставь свои рыцарские замашки при себе. Всё, пошёл.

Я нежно хлопнула его по спине, словно заартачившегося скакуна, и бухнулась на стул за крошечным двухместным столиком. Когда официант, приняв у меня заказ на мартини, наконец, освободил мне обзор, я увидела, что Роб уже занял стратегическую позицию. Отсчёт времени пошёл. И у меня появилось время подумать.

До чего мир несправедлив! Почему нам нужно нацеплять на себя сотни масок и брендовые шмотки, чтобы нас заметили? Чтобы найти хорошую работу? Чтобы прийти туда, куда хочется, без оглядки на дресс-код? Когда обложка стала важнее внутреннего содержания? Я, опытный специалист по рекламе и продвижению, не могла сама себе ответить на этот вопрос – слишком долго я во всём этом варюсь. Слишком далеко собственноручно созданный бренд «Вэнди Бонэ» ушёл от той девчонки, которая боролась за популярность в школе, проигрывала и страдала от этого. Может, стоило не ломать себя, а принять такой, какая я есть? И чего бы я тогда достигла? А, собственно, чего я достигла? Больших чеков, сумочек от «Луи Витон» и полного шваха в личной жизни? Я завидовала Робу, он казался мне цельным, целым, настоящим миром, к которому мне посчастливилось прикоснуться. Я искренне желала, чтобы у него всё было хорошо…

Я взглянула на стойку, потом на часы. Прошло ровно три минуты. Три минуты, а к Роберту уже подсела роскошная мулатка в чёрном ультрамини, настолько ультра, что моё моднючее миниплатье от Москино (Холли с любовью и завистью назвала этот мой комплект «костюмом для игрищ в садо-мазо») уже не казалось таким откровенным. Моё сердце взволнованно подскочило к горлу: я не знала, чего больше боялась – того, что он облажается или того, что не облажается. Спустя десять минут и два моих бокала мартини, дамочка подвинулась ближе и, склонившись к его уху, начала что-то с улыбкой щебетать. Роберт улыбался в ответ. В этот момент что-то во мне переклинило, перед глазами вспыхнул синий экран и система дала сбой. Мне удалось зацепиться за реальность лишь тогда, когда я оказалась на барном стуле с другой стороны от Роба. По-хозяйски отхлебнув от его безалкогольного коктейля, я, перегнувшись через стойку, хищно и широко улыбнулась.

– Привет. Вообще-то это мой парень, если что.

– Прости, подруга, я ж не знала.

Мулатка спешно ретировалась – наверное, прочла в моём взгляде желание сожрать её на закуску.

– Вэнди?! – Роберт недоумевал, и я его прекрасно понимала. Сама дура, но…

– Понравилась она тебе? Ну-ну…

– Я не понимаю тебя.

Ты лучше спроси, я себя сама-то понимаю?

– Все вы одинаковые, чёртовы перебежчики. Стоит увидеть юбку подоступнее…

Вот это я выдала! Мне даже стыдно стало, и я заткнулась, прикусив трубочку от третьего уже мартини. Жидкость противно липла к языку, словно я сжевала полсахарницы, мне хотелось орать и плакать, потому что мой отчаянный выпад и все мои глупые, ни на чём необоснованные обвинения Роберт воспринял со всей серьёзностью.

– Вэнди, я ведь не хотел всего этого… – между его бровей залегла скорбная морщинка. – Мне не нужны девушки на одну ночь. Мне достаточно было бы… простая, добрая. Обыкновенная, понимаешь? Просто, чтобы быть вместе, а не вот это вот… – он обвёл рукой зал, а потом осекся и перевёл взгляд на дно своего бокала. – Я бы никогда сюда не пришёл. И в этих штанах в обтяг я себя идиотом чувствую… Это всё ради тебя…

Я, за всё время его горячего монолога с огромным вниманием изучавшая стразинки на своём маникюре, резко подняла на него взгляд. Столкнулась с парой решительных, честных и искренних голубых глаз. Моих любимых.

Я поцеловала его. Поцеловала и, взяв за руку, как и мечтала с самого прихода сюда, потащила из этого места прочь. Эгоистичная стерва во мне победила, я не хотела ни с кем им делиться. А дальше – будь, что будет.