– Мне придётся разговаривать?

– Не обязательно. Ты можешь притвориться статуей.

Я поправляла ему бабочку. Смокинг сидел на нём идеально, Роберт был рождён для смокинга, даю зуб.

– Ха, очень смешно. Это было бы слишком просто.

Он не отнекивался, а как настоящий рыцарь принял свою неизбежную судьбу – сопровождение прекрасной дамы. Он мог бы и отказаться, но я была важна ему, а мне был важен этот гала-ужин. От этого у меня щемило в сердце, потому что это было по-настоящему.

– В чем вообще смысл этого гала-ужина?

– Люди собираются на нём и начинают меряться своими… хм, достоинствами. Костюмами, часами, кольцами, количеством силикона в сиськах у их девушек или количеством автозагара на лицах их спутников и так далее, далее, далее, – я театрально замахала рукой, поправляя незаметную абсолютно никому кроме меня силиконовую дорожку под лифом платья-бюстье, иначе без неё платье просто свалилось бы. Я доросла только до силиконовых дорожек, но не до силиконовых сисек, увы. Или не увы, вроде бы я и так весьма и весьма: моё платье в пол цвета мерцающей небесной лазури выглядело идеально. И-д-е-а-л-ь-н-о! Я готова была впасть в оргазм от собственного отражения в зеркале, хотя это уже вовсю подванивало нарциссизмом.

– У меня… слова закончились… – Роб тяжело сглотнул слюну, когда увидел меня в нём. С вечерним нюдовым макияжем, с маленькой диадемкой в уложенных волнами волосах. – Можно мы просто сейчас никуда не пойдём.

Он приник к моему лбу, к месту начала роста волос – туда, где бы он не мог случайно сдуть, слизать или снюхать мой сложнейший макияж (боги, он и в этом такая заботливая душка!) – но я остановила его укоризненным движением указательного пальца.

– Такси ждёт.

– А чем будешь хвастаться ты?

– Пятью успешными проектами, которые принесли нам и нашим партнёрам в целом около десяти миллионов чистой прибыли! – не без гордости заявляю я, когда Роб задаёт мне этот вопрос в машине. Хм, пусть знает, какую золотоносную курицу отхватил, хотя-я-я определение курица к самой себе мне не очень-то нравится, как и то, что из этих десяти миллионов я и полмиллиончика не получила в качестве сверхпремиальных. Однако тщеславие и гордыня мне не чужды, и я собираюсь похвастаться ещё и своими прекрасными отношениями с прекрасным мужчиной, но этого я вслух произносить не стала – мне кажется, Роб бы этого не оценил. Я лучше нашепчу ему много всего интересного вечером, в номере шикарного отеля, которые наши партнёры предоставляют гостям гала-ужина.

Тем временем в банкетном зале этого самого отеля уже собирались гости. Мы с Робом ступили на золотую ковровую дорожку (дизайнеры решили отличиться, ну ладно), и нас облепили «папарацци» – гала-ужин был стилизован под каннский кинофестиваль. Тогда почему чёртова дорожка золотая? Мой внутренний дизайнер-перфекционист со скоростью пулемёта рождал уйму вопросов местным оформителям, но тут появилась Холли. Прямо перед нашими носами.

– Боже. Мой! – она, совершенно не стесняясь, обошла Роба со всех сторон и заценила его со всех ракурсов, даже тощеватую задницу под фалдами смокинга, неприлично низко наклонив голову.

– Роберт Кларк, можно просто Роб, – он взял её ладонь в изумрудной перчатке и поднёс к губам. Холли расхохоталась на весь вестибюль.

– А я Холли! Я ваша кресная мама, да, я это, я вас познакомила. Я тот смайлик отправила, да, да, это я!

Я не могла вставить ни слова, только закатывала глаза. Роберту, я заметила, было не слишком комфортно от такого внимания – он снова начал сутулиться. Кроме глобального, как потепление, внимания Холли, на него давил потолок с огромными золотыми канделябрами, чужие оценивающие взгляды, роскошь обстановки, он не знал, что делать с тонконогим бокалом шампанского, который всучила ему всё успевающая Холли, не поинтересовавшись даже, пьёт он алкоголь или нет.

– Я буду рядом, – шепнула я ему, и Роб улыбнулся мне, слегка ободрившись.

– Представляете, у них тут библиотека есть, типа мужской зал, женщинам нельзя, стилизация под восемнадцатый век, чтоб её через колено! Такая чушь, я не могу! А там ведь виски наливают двадцатилетней выдержки! Мизогиния в чистом виде! Им всем надо фильм «Скандал» посмотреть с Шарлиз Терон, – тараторила без умолку Холли, пока мы прохаживались по залу в поисках какой-нибудь еды. – А вот почему-то Джоанне Монше туда можно, наверное, потому что она лесбиянка?

Джоанна, кстати, направлялась прямо ко мне, и я надеялась, что она не слышала последних слов Холли, иначе для фейспалмов мне просто не хватит рук.

– Привет, Вэнди, – огромная, как Брианна Тарт, Джоанна расцеловалась со мной. Она была деловым партнёром мистера Маршалла, и мы пару раз пересекались с ней на конференциях. – Я хотела показать тебе один проект…

Началось. В принципе, я так и думала, сейчас меня начнут рвать налево и направо поболтать/показать/посмотреть/понюхать/поохать и поахать, и моё обещание Робу, что я буду рядом в этом водовороте безумия, кажется, превращается в то самое пресловутое обещание, которое невозможно выполнить.

– Иди, я его подстрахую, пока мой кавалер уж слишком долго пудрит свой здоровенный арабский носяру! – приободрила меня Холли, и я невесомо (но так, чтобы все видели), чмокнула своего кавалера в губы и пошла следом за Джоанной. Которая была в шикарном смокинге, кстати говоря.

Мы с ней маршировали от компании к компании, пока я совсем не потеряла Роберта из виду – кажется, в последний раз он с Холли направлялся к балкону. Балкон – самое то место для тех, кому не комфортно, и я испытывала лёгкое чувство вины. Почему лёгкое? Потому что мне было хорошо, и я была в своей среде. Рыба в воде, акула в море, так сказать. Да только вот гала-ужин закончится и повторится лишь через год, и мне бы не хотелось весь этот год жить только воспоминаниями о прекрасно проведённом вечере… Мне захотелось найти Роберта.

– Вэнди, привет, красавица. Боже, ты богиня! Афродита? Афина?

Передо мной из ниоткуда возник Антуан. Я совсем не ожидала его увидеть, хотя Холли предупреждала, что он все ещё в Нью-Йорке. Конечно же, он был приглашён на гала-ужин, ведь он был один из партнёров и хороших знакомых мистера Соломона Маршалла.

– Как ты?

– Весьма недурно.

– Потанцуем?

– М-м-м, не знаю....

Я мешкала, потому что то, на чём мы закончили наше общение в номере его отеля две недели назад, было весьма двусмысленно. Грубо говоря, при следующей встрече мы договорились потрахаться ещё. И вёл он себя соответственно.

Не спорю, мне нравилось мужское внимание, флирт и всё такое прочее, особенно, когда я выглядела, словно королева, но теперь-то я была в отношениях и, учитывая то, что я в принципе весьма смутно представляю, что значит быть в отношениях, и в отношениях с Робертом в частности, я решила вести себя естественно, как и всегда. В конце концов, спать я с Антуаном не собираюсь точно – обещания ведь на то и обещания, чтобы их не выполнять.

Антуан здесь ровно, как и я, был акулой в море: он шутил, флиртовал, вёл себя свободно и естественно, в чём, конечно же, Роб (вообще исчезнувший из поля зрения) ему проигрывал. Мне было весело, правда весело, и прекрасные комплименты, которыми он меня одаривал, действовали не хуже шампанского. Он замечательно танцевал и объятия его были жаркими. Если бы только он не был так отвратителен в постели, он был бы просто идеальным мужчиной. А так этот мистер «давай кончим наперегонки» годился только на один танец. Чем, собственно, наше с ним взаимодействие и ограничилось.

– О, да вот ты где! А я думаю, куда пропал! – Холли нашла нас у столика с закусками, приведя за собой посмурневшего Роберта.

– Так вот, значит, кто твой кавалер, – я чуть было не добавила «с огромным арабским носом», но вовремя заткнулась, – на этом празднике жизни?

– Да, мы как раз случайно встретились в «Блэнк Слэйт», и выяснили что ни у него, ни у меня нет партнёра, так что…

Повисло неловкое молчание.

– Давайте меняться обратно, в общем, – хихикнула Холли, заметив, что ни один из мужчин не собирается представляться друг другу.

Я отпустила локоть Антуана и поравнялась с Холли. Когда мы прошли через арку, я, услышав сзади странную возню, резко обернулась. И чуть не выронила свой бокал. Роберт, мой астенического телосложения Роберт, прижимал здоровенного в плечах Антуана к простенку и что-то злобно говорил ему. Я расслышала только:

–… это моя девушка, тебе ясно?

У меня похолодело в груди. Рядом стояла пирамида из бокалов для шампанского, шаг в сторону – и случится огромный бабах, скандал и вечный позор. Они стояли так, плотно прижавшись друг другу – Роб держал его за воротник, Антуан держал его за запястье так, что у обоих побелела кожа – ровно две секунды, но, казалось, прошла вечность. Это должно было во что-то вылиться, определённо должно было, о боже, какой же кошмар!

Они были одинаковы в росте, но разными по телосложению, не трудно было догадаться, в чью пользу закончится драка, мне не хотелось, жутко не хотелось быть виной тому, что у Роба снова свалится самооценка, но, о, чудо, Антуан опустил руку. Из их бессловесного противостояния Роб вышел победителем. Не знаю, чего такого Антуан увидел в его глазах, наверное, что-то очень мужское и очень первобытное, но он решил не связываться. Роб отступил на шаг, освобождая ему путь. Антуан одёрнул пиджак. Гости, остолбеневше следившие за нами, и секьюрити, медленно двигавшиеся в нашу сторону, расслабились.

– Ясно. Всё ясно, я понял, – пробубнил Антуан, прежде чем ретироваться.

Роберт глубоко вздохнул, потёр переносицу под несуществующими очками. Взглянул на меня – господи, кажется, мне выстрелили в сердце, так больно мне стало от этого взгляда – и вышел из зала. Мне было стыдно. Стыдно, как никогда в своей жизни.