Памятуя о том, что Роберт любит размахивать кредиткой, словно знаменем, я выбрала не самый раскрученный бутик молодёжно-семейного типа с приятными ценами. Зашла, осмотрелась, оценила фронт работ. Хм, в принципе, можно и самой здесь затариться: шмотки вполне конкурентоспособные, никто ж не будет меня наизнанку выворачивать – к Диор, например, сейчас лучше вообще без распродаж не соваться. Роберт остановился чуть позади меня, за левым плечом, глаза его наполнились тоской и грустью – редкий мужчина любит шоппинг, и Роб, увы, не стал исключением.

Я обернулась и сочувствующе хлопнупа его по плечу.

– Последний рывок, Роб, последний рывок.

Прямо как в популярном телешоу о преображении, я, дав ему ценные указания – ничего мешковатого, ничего клетчатого, ничего фланелевого – отправила его в короткое свободное плавание, а сама зарылась в ближайший ящик с распродажными футболками и носками. Преображать будем от и до.

За мной сновала юркая консультантка, принимая у меня охапки вещей: я нагрузила целую тележку с верхом. С Робом мы встретились у примерочной, в руках у него было что-то коричневое, что-то грязно-синее и всё-таки что-то в клеточку.

– Не годится, – я стрельнула глазами в сторону контейнера для вещей, которые не подошли. – Если только на похороны к дедушке.

Вздохнув, Роберт скинул туда всю свою жиденькую (по сравнению с моей-то тележкой!) охапку.

Я, замуровав его в примерочной, начала составлять ансамбли и класть их на верх дверцы. Глядя, как они исчезают в недрах примерочной, я стала прикидывать, какой стиль бы подошёл ему для повседневной жизни и решила действовать экспериментальным методом. Передо мной лежали и ждали своего часа джинсы скинни и джинсы прямые, брюки слаксы и брюки чинос (я прихватила даже хулиганские карго защитного цвета, мало ли), худи, кардиганы с v-образным вырезом и на пуговицах, бесчисленное множество рубашек лаконичных цветов, пуловеров и футболок. Сверху всю эту композицию венчали пальто, бомбер, кожанка и две пары грубых ботинок.

Первые джинсы, чёрные, сели на нём весьма неплохо. Даже очень.

– Жмёт, – распахнув дверцу, резюмировал Роберт. Ввалившись в примерочную, как танк, я дёрнула его за пояс.

– Два пальца проходит. Не ври.

– Слишком обтягивает, – Роб не сдавался. О, боже, мы ведь прошли уже так много, неужели именно на этом этапе нам придётся бодаться?! Похоже Роберт набрался смелости, чтобы дезертировать, но я костьми лягу, но не позволю этому случиться!

– Роб, я знаю, тебе удобнее завернуться в ковёр, но, пожалуйста, поверь мне, ты привыкнешь. Удобно не всегда красиво, а красиво, не всегда удобно. Ты только представь, каково весь день на шпильках! Но я же не жалуюсь!

– Я уже не знаю, зачем всё это делаю… – удручённо вздохнул мой бледный математик, и я, просочившись в примерочную полностью под хмурый взгляд охранницы, взяла его под локоть, легким тычком в бок заставив взглянуть на наше общее отражение.

– Ты классно выглядишь, правда. Не капризничай.

Я применила запрещённый приём – похлопала глазками, и Роб, насупившись, сдался. Весь последующий час он терпеливо работал манекеном, а я страдала муками выбора: Роберт оказался хамелеоном – ему шло всё. У него был высокий рост, хорошая линия плеч и спины и вполне пропорциональное телосложение, ну а что до худощавости… Камбербетчу, значит, можно, а ему нельзя?

– Я сейчас умру от асфиксии, тут нет воздуха… – донеслось из примерочной через полтора часа переодеваний. – Это последнее.

Роберт резко распахнул дверцу. Строгий и решительный. Я, собравшись было спорить, даже осеклась. Ну, ладно, в конце концов, надо ведь на чём-то остановиться.

– Отлично. Вот так и оставайся!

Интеллектуальный шик с толикой английского стиля – пазл сошёлся, образ нового Роберта Кларка, наконец, сложился для меня до мельчайших деталей. Чуть зауженные брюки, кардиган с крупным воротником, и майка с высокой горловиной: этот образ скрыл всё, что не нужно (костлявые ключицы) и подчеркнул то, что нужно (длинную шею и ноги) и вообще (я подглядела в щёлочку) прятать за мешковатыми вещами там было особо и нечего. Или это действительно сила привычки. Надо будет задать вопрос психоаналитику. Чёрт, сколько уже у него не была?!

Пока Роб, упав на диванчик для посетителей, переводил дыхание, я составила комплекты из померянных вещей, разбавив интеллигентные шмотки парой более расслабленных ансамблей. Получилось внушительно.

– Обещай мне, что все твои старые унылые тряпки ты сожжёшь на заднем дворе.

– Как угодно. Я ритуальный танец исполню, лишь бы скорей убраться отсюда, – сквозь фейспалм пробурчал он мне в ответ.

Я улыбнулась. Бедолага был так вымотан, что держать лицо и стесняться у него уже не было сил. И это было здорово. Мне было приятно видеть результаты своих трудов: я выдрала его из скорлупы и прошла вместе с ним хорошую школу. Кажется, во мне самой что-то изменилось: я чувствовала себя расслабленее, добрее и искренне. Наверное, где-то внутри меня, за железобетонной бронёй цинизма ещё оставалось что-то человеческое… А потом я увидела очень миленькое платье.

– Роб, давай заглянем на женскую половину? На пять минуточек, – сказала я, когда мы почти дошли до кассы.

– О боже, нет…

Услышала я за спиной, но меня уже было не остановить. Я набрала охапку этих миленьких платьев и, продолжая хлопать ресницами, попросила его дать оценку каждому – ну, в конце концов, когда-то ему придётся делать это для своей подружки, пусть тренируется!

– Вэнди, сжалься. Они все тебе хорошо. Абсолютно все.

К десятому платью взгляд у него помутнел и вообще он весь как-то поплыл от усталости. А ещё сильный пол, называется. А я ведь только разошлась! Махнув рукой, я отправила его к терминалу, но себе так и не выбрала ничего – настроение скатилось к плинтусу.

Пришло время расставаться. Я сделала всё, что планировала, и результаты меня более чем устраивали – передо мной за столиком маленькой уютной пиццерии сидел уже не тот очкарик-неудачник, который слонялся туда-сюда вдоль ворот Мемориала 9/11, сейчас это был вполне интересный молодой мужчина, и, если бы вот такой вот Роберт написал мне на сайте знакомств, я бы точно согласилась выпить с ним кофе…

– Загадай число, – Роб вдруг прервал затяжное грустное молчание.

– Загадала, – я оживилась.

– Умножь его на два, потом прибавь восемь, раздели на два и отними задуманное число.

Я посмотрела на него. Его взгляд был открытым и прямым, на дне его глаз мелькнул лукавый огонёк. Сегодня наш последний день, а он все ещё продолжает открываться для меня с разных сторон. Сколько ещё всего в тебе, Роб?

– Погоди, я за калькулятором.

Числа и я вообще плохо дружим, мне пришлось залезть в гугл и открыть калькулятор онлайн.

– Я всё.

– У тебя должно получиться четыре.

– Вау, как ты догадался?!

Я правда изумилась. Я успела забыть, что передо мной без пяти минут доктор математических наук, и это вдруг прибавило ему миллион очков сразу. Кто там говорил, что мозг – самая привлекательная часть тела у мужчины?

Роберт на это только отмахнулся.

– Простейший математический фокус.

– Хм.

Я прогнала его ещё по двум числам, и он непременно угадывал их.

– Хочешь, я вычислю день твоего рождения.

– Если ты хочешь узнать, сколько мне лет, это ужасно невежливо, мой дорогой пациент… – я погрозила ему ложечкой от латте, только сейчас понимая, что сижу и отчаянно флиртую. Вэнди, прекрати, это уже никуда не годится. Роб – чудесный парень, ему нужна менее заносчивая стерва…

– Нет, только дату.

– Ну-у-у, хорошо…

Я снова вооружилась калькулятором.

– Умножь на два число дня своего рождения. Потом сложи получившееся произведение с числом пять и умножь на пятьдесят полученную сумму. К этому результату прибавь номер месяца рождения и назови вслух полученное число.

Он изъяснялся чётко и понятно, как настоящий преподаватель, слушала бы и слушала…

– Одна тысяча тринадцать.

– Тринадцатое октября.

Я даже в ладоши хлопнула. Ну, правда, откуда он мог знать, на сайте я этого не размещала!

– Обалдеть! В чём секрет?

– Правда интересно? – он снова смущённо улыбнулся, наверное, мой искренний интерес ему польстил.

– Конечно! – я закивала, как болванчик.

– Все очень просто.

Просто, ну конечно.

Роб вытащил из кармана ручку и взял салфетку.

– В уме от того числа, которое ты назвала, я отнимаю двести пятьдесят. Должно выйти трехзначное или четырехзначное число. Вот оно. Первая и вторая цифры – день рождения, две последние – месяц.

Он написал какое-то хитрое уравнение и повернул салфетку мне.

– Ты выполнила следующие вычисления, – он принялся с воодушевлением мне всё это объяснять. У него аж глаза загорелись, вот что значит любовь к в своему делу! (А глаза голубые, красивые). – Так как Y – не более чем двузначное число, в получившемся числе Z=X*100+Y месяц Y и день X никак не перемешаются. Поэтому последние две цифры числа Z – это месяц Y, остальные – день X.

Я смотрела на эти его закорючки, ощущая себя непередаваемо тупой.

– Это клингонский?

– Нет, это алгебраическое уравнение.

Не сговариваясь, мы рассмеялась. У меня даже слёзы из глаз потекли. Надеюсь, это не слёзы расставания.

– Ну, что ж…

Казалось, Роб сам оттягивал этот момент, как мог. Дальнейшая наша «дружба» не имела практического смысла, это понимали мы оба. Но что-то мешало нам пожать друг другу руки и распрощаться. Учитывая то, что мы не просто с разных планет, а с разных солнечных систем, я вряд ли столкнусь с ним на улице и вряд ли воскликну «Эй, старина, как жизнь?». Останется только полумёртвый профиль в конце списка потенциальных партнёров на дурацком сайте знакомств, с которого мне больше не придёт ни одного смайлика, потому что я сама так захотела…

– Слушай, давай проведём тест драйв!

– В смысле?

– Завтра вечером. В «Блэнк Слэйт».

Именно в тот бар, куда я ещё неделю назад постеснялась бы с ним зайти. Хочу своими глазами увидеть, как дамочки-завсегдатайки начнут распускать слюни, при виде свежей крови. В конце концов, как ещё я могу оценить результаты своих усилий?

Когда я, попрощавшись с Робом, села в такси, то с обречённой грустью поняла, что это был всего лишь повод…