«ГДЕ-ГДЕ ТЫ НОЧЕВАЛА?»

Холли ткнула мне в глаза капсом, когда я рассказала ей в чате, куда меня занесло прошлым вечером.

Я послала ей в ответ смайлик «рука-лицо».

«Ты распечатала девственника?! Признавайся!»

«Его распечатали до меня, не радуйся. И ничего не было. Вообще-то».

Безэмоционально ответила я, закончив фразу жирной, лаконичной точкой. Никаких эмодзи, дурацких анимированных стикеров и даже ни единой круглой скобочки. Почему-то эти шутки перестали казаться мне смешными. Наверное, я превращаюсь в сморщенную, ворчливую старую деву, которую ввергают в ярость околополовые шуточки, потому что жизнь её (то есть меня) лишила этих самых околополовых радостей. Чувствую себя злой и грустной – переходя дорогу, я нецензурно послала водителя «Порше», который пытался клеиться ко мне, не выходя из своей жутко пафосной тачки. Получив в ответ «Стерва бешеная», захотела расплакаться. Наверное, у меня пмс до кучи.

Странно, но окончание нудного рабочего дня я встретила с какой-то плохоскрываемой радостью, и нет, я не спешила упасть в любимое кресло, я торопилась в салон оптики через две улицы. Грядущее преображение Роберта вдохновляло меня. Наверное, популярный ныне девиз большинства модных лайфкоучей «эгоцентризм – зло», «делай что-то для других/экологии/мира и будет тебе счастье/самореализация/печенька» таки имеет под собой какое-то основание. Глядишь, так и хандра уйдёт.

Я так торопилась, что даже не опоздала – к двери салона мы подошли одновременно.

– Привет, Вэнди.

Он улыбался. Рад меня видеть, ну конечно, как иначе. Осталось только вместе схватиться за дверную ручку, как в романтической мелодраме, наполненной штампами и клише от первого до последнего кадра. Странно, ведь романтикой тут даже не пахнет – наверное, это всё мой хулиганский поцелуй в щёку. Роберт – слепец во мраке неведения, а я – луч света, ведущий его к моде, стилю и социализации в нашем жестоком и бессердечном мире брендов, логотипов и крафтовой упаковки! И ничего более.

– Привет, мой дорогой пациент.

Стараясь остановить внутренний смех от пафосности собственных размышлений, я толкнула дверь в салон.

– Я вижу мир!

Роберт, выйдя из кабинета оптометриста без очков и с линзами в глазах, восторженно озирался по сторонам. Хмыкнув, я отложила журнал. Знаю-знаю это чувство – когда я впервые надела линзы, я с удивлением заметила, что могу вращать не только головой, но и глазами, не боясь, что мутное периферическое зрение подведёт меня.

– Мои поздравления.

Закинув ногу на ногу, я придирчиво оглядела своего подопытного. Без очков он выглядел как-то иначе и чувствовал себя, похоже, тоже по-другому: он выпрямился и будто бы стал выше – эти его очки словно тонну весили, к земле его тянули. Крылья у него за спиной если не выросли, то проклюнулись точно.

– И это только начало, – хитро подмигнула я, вставая с кресла и протягивая администратору кредитку. Осталось заскочить к Дэнни в барбершоп – и программа-максимум на сегодня будет выполнена.

– Убери. Пожалуйста, – оторвавшись от созерцания, ставшего вдруг чётким пейзажа за окном, Роберт бесстрашно встал между мной и терминалом.

– Ой да брось, – отмахнулась я. – Это ведь была моя инициатива.

– Но оплачивать мои счета я тебе не позволю.

Не скрою, мне это даже польстило. Горжусь учеником! Настоящий мужчина растёт. А, может, он и был всегда таким, просто прикидывался шлангом?

– Может, ты тайный миллионер до кучи? – хитро сощурившись, подковырнула я.

– Я здорово сэкономил на свиданиях.

Терминал звякнул, Роберт отбил мою подачу с хитрой ухмылкой. Помимо крыльев у него проклюнулось чувство юмора. Мне нравится. Нет, я явно откопала алмаз в куче де… школьных тетрадок.

До барбершопа мы доехали на такси под мои телефонные пререкания с дизайнерами и следующие за ними медовые увещевания клиента. Пару раз я бросила взгляд в сторону Роберта: он смотрел в окно, на свои руки, вверх – примерялся к новому, так сказать, взгляду на жизнь. Потом попытался залезть руками в глаза, на что я, схватив его за запястье и тут же, словно ошпарившись, отпустив, строго пригрозила пальцем.

Пока я обновляла маникюр, зачёсанные на пробор три рыжие волосинки Робу укоротили и подняли наверх. Оказалось, их даже больше, чем три.

– Идеалити! – фальшиво изображая британский акцент воскликнул Дэнни, любуюсь плодами рук своих. Он порхал над Робом, как бабочка, явно наслаждаясь своим участием в преображении, с упоением рассказывал, как ухаживать за волосами и как воспроизвести его «шедевр» после того, как безжалостный вечерний душ уничтожит его, а после доболтался до того, что спросил у моего пациента номер телефона и пригласил на кофе. Ой. Я насторожилась и, не спорю, слегка удивилась. Осторожно выглядывая из-за головы маникюрши, я с тревогой наблюдала за разворачивающейся сценой.

– Благодарю, это очень… здорово, но я… Немного в другой команде…

А я думаю, ты на скамейке запасных.

– Это чудовищно несправедливо! – произнёс Дэнни, прижимая руку ко лбу.

Наверное, только одна я заметила, как покраснели у Роба кончики ушей, но, в целом, он держался молодцом. Напоследок, Дэнни вручил ему карту постоянного клиента с двадцатипроцентной скидкой (зараза, я её год добивалась!) и личную визитку.

– Ну, каково быть популярным красавчиком? – играя бровями, спросила я, когда мы вышли на улицу. Нет, до красавчика ему было ещё далеко, следовало сначала избавиться от мешковатого тряпья, однако поддержать его, растерянного таким нежданным вниманием, лишним не было. Странно, мы ведь с Дэнни ни о чём таком не договаривались, неужто и вправду запал?

– Это немного… Странно, – почесав переносицу под фантомными очками, ответил Роб. Его уши всё ещё были красными.

Склонив голову, я снова начала пристально его изучать. Сходила бы я с ним на свидание сейчас? Нет, вряд ли. Хотя… Наверное, я просто привыкла к нему.

– До завтра, Роб! Выспись хорошенько, завтра будет трудный де-е-ень! – запрыгивая в только что пойманное такси, я сбегаю, как Золушка с бала. Хотя в нашем случае Золушка осталась стоять на тротуаре.