Когда Сергей с собакой вдоволь наобнимались, он подошёл к моей двери, чтобы помочь спуститься. Малыш сел недалеко и с любопытством уставился на меня, виляя хвостом. Как только я вышла, он тут же подошёл, чтобы обнюхать меня со всех сторон. Я напряглась.

– Он ищет с какой стороны меня лучше начать есть?

– Нет. Он так знакомится. Можешь дать ему руку понюхать и погладить потом.

– Руки мне ещё нужны, я ими работаю. Если откусит, будешь меня до конца дней содержать, – дерзко пошутила я и протянула пальцы к мокрому собачьему носу.

– С удовольствием, – неожиданно согласился Сергей. Я почему-то не рискнула сейчас посмотреть ему в глаза. А вдруг не шутит? Ни разу в жизни не сидела ни на чьей шее. Интересно, каково это.

Шерсть у кане была жёсткая и немного даже колючая, но при этом гладкая на морде. Вблизи пёс казался просто гигантским. Я спросила, сколько он весит.

– Пятьдесят килограммов. Он у меня мощный парень.

Чуть меньше, чем я. У меня пятьдесят шесть. А ест он наверняка наравне с людьми. Один расход, а не собака. Но красивая, что тут сказать. Сильная, большая. И глаза умные, будто всё-всё понимает.

Дом Сергея был кирпичным, двухэтажным, с виду просторным. Красная черепица. Стены из керамического кирпича. Уют и фундаментальность в одном флаконе. К дому выложена дорожка из брусчатки. Вокруг дома ухоженный сад: яблони, сливы, смородина, малина, цветы. Всё ухоженное, газоны стриженные, малина подвязанная.

– Ты сам за садом ухаживаешь?

– Конечно, мне это нравится. Руками работать хорошо – голова разгружается и кости с мышцами не закисают.

В доме тоже царили чистота и порядок. М какой-то особенный, теплый запах – дерева, свежести и чего-то неуловимо домашнего. Так бывает, когда заходишь в чужой дом, окунаешься в атмосферу, запахи и чувствуешь, твоё-не твоё. В доме Сергея мне было приятно, уютно, по-родному, несмотря на то, что встретившая меня гостиная-кухня была очень просторной, квадратов пятьдесят, не меньше. Я всегда думала, что слишком большие помещение не могут быть уютными, но я ошибалась. Всё было продумано до мелочей, сочеталось по цветам и фактурам, и при этом не было ультрасовременных трендов: плитки под гранит, серости-белости, минимализма. Чувствовалась спокойная, тёплая классика, не выходящая из моды. Ремонту было лет пятнадцать, и при этом всё было опрятно, ничего нигде не слоилось и не отваливалось. Наверное, здесь всё ещё угадывалась рука его покойной жены.

– И убираешься сам?

– Нет, не успеваю. Тут мне клининг помогает.

– Я уж думала ты идеальный, – хихикнула я.

Что греха таить, Сергей и так казался мне идеальным мужчиной. Я даже не мечтала, что такие бывают не только в кино.

Сергей провел меня в спальню, на второй этаж, где на широкой кровати лежало свежее белье. Оттенок приятный, персиково-бежевый, рисунок не кричащий – лёгкий белый орнамент. Я провела по нему ладонью – качественный, мягкий хлопок.

– Теперь ложись и отдыхай, спи, – сказал он, его голос стал мягче, почти убаюкивающим. – Я по рабочим делам и в магазин. Малыш тебя будет охранять.

– Ты тут спишь?

– Я, – ответил Сергей, тепло улыбнувшись мне. Надо же, привел в самое сердце своего дома, хотя тут наверняка есть комнаты для гостей или хотя бы бывшая комната сына.

Сергей открыл шкаф, достал футболку. Я приложила к своим плечам, она оказалась мне до середины бедра. В роли ночнушки или домашнего платья вполне сойдёт.

Сергей шагнул ко мне, дотронулся губами до моего лба. Я замерла, но не отшатнулась.

– Приблизительно тридцать семь и пять. Ложись. Пей больше воды, сейчас принесу кувшин из кухни.

Он вышел, а я так и осталась стоять, как истукан, ошарашенная заботой и близостью этого мужчины. Я приложила футболку к носу, вдохнула свежий запах стирального средства и какой-то отдушки, которую, вероятно, уборщицы раскладывали в шкафах. Этот запах будоражил воспалённое болезнью воображение и даже возбуждал, хотя в моём состоянии излишнее возбуждение, пожалуй, уложит меня в больницу, а не в постель к мужчине.

Я подумала, а как оно, интересно, будет. С Сергеем. Во всём ли он такой идеальный? Может, там корнишон?

Хулиганские, весёлые мысли отвлекли меня от неумолимого падения в омут влюблённости. Я дождалась от Сергея воды, выпила под строгим контролем два стакана, потому что «при температуре надо много пить» и пошла в постель.

Кане-корсо, который до этого момента тихо сидел в углу, подошел к кровати и улёгся у подножия, положив свою огромную, грустную морду на лапы. У него были забавные бугорки над глазами, как будто брови, они туда-сюда двигались вслед за его любопытным и напряжённым взглядом. Он будто действительно наблюдал за мной и охранял. Я отчётливо слышала его дыхание, оно успокаивало мои тревогу и напряжение от нахождения в чужом доме. Я закрыла глаза, чувствуя, как жар постепенно переходит в озноб и обратно, и провалилась в неспокойный сон.

Впервые за долгое время я почувствовала себя не одной на всём земном шаре. Впервые за долгое время кто-то взял на себя часть моей ноши, и это было… странно. И немного страшно. Но больше всего – невероятно приятно. Я провалилась в сон, чувствуя, как Малыш тихонько сопит у моих ног, а в воздухе витает едва уловимый запах Сергея.