Еще пара сотен тысяч нервных клеток сгорело дотла, оставив после себя лишь выжженную пустыню в голове. Симптомы усилились: в висках, вгрызаясь в черепную коробку, заработали свёрла, горло сжало острой, обжигающей болью, словно я проглотила раскаленные гвозди.

Такая слабость на меня напала, что я просто рухнула на диванчик у рецепции, чувствуя, как холодный кожзам липнет к вспотевшей коже, и впилась глазами в стену. Там, где у нас висела стильная абстракция, которую я с такой нежностью и трепетом выбирала в салоне живописи, теперь все расплывалось. Акрил на холсте, ручная работа, яркие сине-красно- зелёные краски, которые должны были успокаивать и вдохновлять, теперь вызывали у меня приступ тошноты и резь в глазах.

Мир вокруг меня качался, как лодка в шторм, грозя опрокинуться в бездну. Репутация моя будет пошатана, растоптана в грязи, как дешевый придверный коврик. Как я буду смотреть в глаза серьёзным дамам, которые привыкли к безупречности и будут заходить в салон под своды непечатных ругательств, выведенных нашими «доброжелателями»? Может, для кого-то это ерунда, пустяк, но для меня нет! Для меня это был удар под дых, посягательство на то немногое, что я построила своими руками, на свою гордость и независимость.

Аня по одному моему взгляду поняла, что нужно делать, и ринулась обзванивать клининговые компании. Нужна была организация, которая сможет справиться с краской и, самое главное, в кратчайшие сроки! Машка, с решимостью бойца, занялась дозвонами в полицию, что по нашему с Тёмкой опыту, займёт не меньше минут двадцати, а то и все тридцать, учитывая их загруженность. А за мной осталось малое – доползти до кулера с водой, потому что всё, что ниже горла у меня пылало, а выше – гудело и звенело. Каждый шаг отдавался молотом в висках.

– Надя, ты за воспалением лёгких приехала?

Голос Сергея, низкий и бархатный, прорезал пелену моего бреда. Он появился перед моими глазами, как призрак, расплывающийся в температурном тумане, но при этом удивительно чёткий и реальный. Он не улыбался, а был суров и серьёзен, его взгляд проникал прямо в душу, словно пытаясь прочесть все мои мысли. Таким он был даже привлекательнее – в этой его напряжённой сосредоточенности чувствовалась какая-то первобытная сила. Его широкие плечи, крепкая шея, темные волосы, чуть растрепанные, и эти глаза… глубокие, внимательные, в них не было ни капли насмешки, только беспокойство.

– Надь, ты уж извини, но больше на тебя некому повлиять, – к бредовому видению присоединилась Машка. У неё почему-то было две головы, и обе смотрели на меня с одинаковой тревогой. – Мы раскидали твои записи по другим девочкам, а ты топай-ка на больничный. Иначе мы катафалк скоро будем вызывать. Чёрный пластиковый пакет к твоим волосам не подойдёт.

– Почему же? Контраст чёрного и белого всегда прекрасно выглядит, – не согласилась я, пытаясь выдавить из себя смех, но получился только лишь хриплый кашель, который разорвал горло новой волной боли.

– Ха-ха! – злая Машка только скривилась на мою шутку юмора. – Сергей, заберите её Христа ради отсюда, – махнула на меня подруга, её две головы синхронно кивнули, и она отправилась к своему парикмахерскому креслу, куда уже уселась первая на сегодня клиентка, явно не слишком довольная задержкой.

Машка – предательница. Сдала меня с потрохами. А я теперь даже сопротивляться не могу, чисто физически. А Сергей уже через подругу уже ко мне подбирается. А я всё поверить не могу, что от чистого сердца. Разве в нашем возрасте влюбляются так безголово? Я ж проблемная баба…

Проблемная. Чьи же это слова в моей голове? Вагон работы, долги, ребёнок, скверный волевой характер – я себя никогда мечтой поэта не считала, напротив. И ко всему этому коктейлю примешалось чувство собственной неполноценности, которую во мне здорово выпестовала мать и Меньщиков. Мама меня шугала то статусом «разведёнки с прицепом» и «после тридцати уже поздно», Меньщиков, что «никому я не буду нужна». Сложно не поверить в то, что транслируется тебе изо дня в день, впитывается в каждую клеточку, становится частью тебя. Поэтому к заботе Сергея я относилась настороженно, как к подвоху, ожидая какого-нибудь сюрприза или скрытой выгоды.

Он помог мне подняться, его рука легла на мою спину, и я почувствовала тепло, проникающее сквозь тонкую ткань блузки. Его прикосновение было крепким, но нежным, и я, шатаясь, пошла за ним к машине, словно марионетка на ниточках.

Мир за окном машины проносился мимо размытыми пятнами, и я чувствовала, как меня клонит в сон, но тревога не давала расслабиться.

– Куда мы едем? – спросила я, когда мы свернули на кольцевую и направились прочь из города, оставляя позади городскую суету.

– Ко мне домой, – спокойно ответил Сергей, его голос был ровным, без тени сомнения. Ехали мы за город, в посёлок, где у Галки была дача. Где мы с Сергеем и познакомились при весьма комичных обстоятельствах. – На свежем воздухе и в тишине выздоровление пойдёт быстрее.

– У меня вещей нет, все там остались, у Маши, – пробормотала я, чувствуя себя нелепо и беспомощно.

– Ничего страшного. Тебе всё равно лежать надо, дам тебе своих футболок.

– И трусов? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом, почувствовав, как краска стыда заливает лицо. Сергей усмехнулся, его глаза блеснули озорным огоньком.

– Купим. У тебя 44 размер? – он мазнул взглядом по моей фигуре, отчего я вспыхнула, несмотря на то что и так горела от высокой температуры.

– Сергей, у меня есть трусы! – Я попыталась возмутиться, но голос был слишком слабым, лишь усилился кашель. Он рассмеялся своим грудным, рокочущим голосом, а потом посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

– Мне нравится твой характер. Ты живая, яркая, ты настоящая женщина! Иногда смешная и шумная, как девчонка! Но всегда прекрасная. И невероятно сильная. К сожалению, всегда находятся те, кто хочет этим всем воспользоваться.

Его слова пронзили меня насквозь, как стрелы, но не ранили, а, наоборот, словно пробудили что-то внутри. Прекрасная? Сильная? Я? Это было так непривычно, так неожиданно, что я не знала, как реагировать. Мои внутренние демоны, шептавшие о моей неполноценности, на мгновение замолкли, оглушенные этой искренностью. Я ощущала, как хочется мне оттаять и сбросить свою ледяную броню. Или это температура плавила все мои барьеры.

– Да, Сергей, ты прав. И зачастую мы сами с превеликим удовольствием сажаем их себе на шею.

– Понимаю. А потом слишком привыкают к этому и воспринимают как должное. Знаешь, что доноры крови могут сдавать кровь не более пяти раз в год? Интервал между процедурами сдачи крови должен быть не менее 60 дней?

Я покачала головой. Откуда мне знать такое. А он откуда знает? Он донор крови?

– Крови нужно огромное количество. Но донорам нужно восстанавливаться, чтобы продолжать помогать людям. Тебе нужно научиться восстанавливаться, Надежда, – он повернулся ко мне и добавил. – Мой компас земной.

Через полчаса мы уже были возле его дома, на Галкиной улице. Пёс встречал хозяина громогласным счастливым лаем из-за забора. Сергей попросил меня подождать в машине, чтобы переждать «первую радость» Малыша. Когда Сергей открыл калитку, я поняла, что он имел в виду – эта лошадиная собака едва ли не запрыгнула на него, завывая от радости. Громадный Малыш положил ему здоровенные лапы на плечи и принялся облизывать лицо. Вот это любовь!

Я поймала себя на мысли, что хочу посмотреть, что там за этим забором, где малина растёт. И сегодня у меня будет шанс.