Вещи мы выгрузили в подсобку салона. Часть я, конечно, взяла с собой к Маше, чтобы было во что переодеться и чем пользоваться. Надо было подыскивать квартиру, и срочно подавать на раздел имущества, потому что долго гостить мне было неудобно. Завтра в обед и съезжу в суд, как раз запись отменилась.

Пол ведерка малины меня ждало в холодильнике салона, и я мечтала, как утром вкушу эту божественную свежесть. Спасибо Сергею, доброму человеку.

– Он, кажется, за тобой приударить решил, – предположила Машка, когда мы телепались в пробке по дороге в салон.

– Ага, или за моим салоном. Думает поди, что я растаю и всё ему продам. Ага, щаз! Видали мы таких ушлых!

Видали и жили с такими, кто на моём горбу выезжал, как на верхом на верблюде по горячем пескам. Нет уж. За мой счёт больше никто самоутверждаться не будет. Сына я вырастила, теперь время жить для себя, кто бы что ни говорил. Нет мужа, и не надо, значит. Особенно такого! Да вообще никакого! Я, считай, только жить начала, очнулась, наконец! Как из комы вышла и проснулась. Теперь даже на запруженную машинами дорогу смотрю другими глазами. Как будто без пелены и радужных очков чужих ожиданий. И воздух стал для меня свежее, и еда вкуснее. И мешки под глазами меньше, не пришлось даже долго над ними колдовать.

Как всё-таки ощутимо отсутствие лишнего груза. Не должен мужчина быть ещё одним ребёнком в семье! А кто говорит, мол, сама всё на себя взвалила, вот он и ножки свесил, так а что делать, если надо как-то копошиться, а рядом мешок с соломой, а не мужик?! Приходится самой! Не верю я, что прям всё от женщины зависит! Ровно половина ответственности за семью и отношения должна лежать на мужчине. Если он, конечно, мужчина, а не ошибка природы, которая ему длинный писюн привесила вместо короткого.

Настоящий мужчина не будет измерять, где «бабские» обязанности, а где «мужицкие», а просто пойдёт и сделает так, чтобы его любимая женщины бал здоровая, сытая, счастливая. Вот как Галкин Борюсик. Он, бывало, и кашу Вике маленькой варил, и по врачам ходил, да и Галку саму кормил горячим, пока Галка отсыпалась после бессонных ночей…

Когда мы подъехали к салону и подошли к двери, то обнаружили что дверь и ручка измазаны в чём-то коричневом, судя по запаху, это были чьи-то продукты жизнедеятельности. Я надеялась, что собачьи – дурно пахнущий целлофановый пакетик лежал прямо у порога. Видимо, из-под собачки сразу подобрали или взяли из собачьей урны – неподалёку как раз поставили специальную, для какашек.

– Кому-то делать нечего, что ли?! – воскликнула я, пытаясь сообразить, как экстренно всё это убрать.

– Гляди-ка, – Машка наклонилась, потянула за верёвочку и достала откуда-то снизу холщовый мешочек с какими-то травами. Мешочек был запихан в какую-то едва заметную щель между кирпичами. Да уж, у меня похоже, зрение начинает садится от кропотливой работы с мелкими предметами. – На нас колдуют что ли? – и рассмеялась на всю улицу.

– Уж не Сергей ли меня выживает? – дурным делом подумала я и ляпнула вслух. – У него и собака как раз есть.

Машка только сильнее расхохоталась, представив, как приличный импозантный мужчина с сединой в бороде мажет экскрементами нашу дверь. Действительно, зрелище не для слабонервных. Но после последних моих десяти лет жизни, особенно прошедшей недели, я уже ничему не удивлюсь. Люди умеют изумлять.

Однако, несмотря на Машкино веселье, мне было отнюдь не смешно, потому что клиентка должна была прийти через пятнадцать минут, и мне очень не хотелось, чтобы она заходила в измазанную говном дверь. Мы с Машей быстро сориентировались и протерли дверь наспех влажными салфетками, я быстро открыла дверь, сняла с охраны помещение, вызвала уборщицу пораньше. Соответственно, оплатить ей придётся за дополнительную работу. Снова расходы…

– Давай хоть записи с камер попросим? – резонно предложила Машка.

Через час записи уже были у меня. Над моей дверью орудовали Ольга Михайловна и какая-то её неизвестная подруженция. На записи они выглядели, как две сбежавшие из дурдома.

Раньше я думала, что о таком только в газетах пишут. А вот теперь пожалуйста, сама очутилась внутри подобной идиотской истории.

– Во дурная баба, – только и выдала я, и тут же набрала сыну смс, чтобы поделиться своим «прекрасным утром».

Он сразу же перезвонил.

– Мам, это преступный сговор в целях нанесения ущерба. Пришли мне эти записи.

– Ой, Тёмк, ладно смеяться! Две сдвинутые бабки решили дурью помаяться, – я лишь махнула на это рукой, но сын не отступался.

– А в следующий раз она тебе дверь краской или тебя кислотой обольёт!

Кислотой, это уж слишком. Баб Оля способна только на мелкие пакости. Но с сыном спорить не буду. Пусть будет у него эта запись. Может, и правда пригодится.

Пока я ездила в суд, администратор Аня рассказала мне, что приходила какая-то «бабка», узнавала про стрижку, про маникюр, про брови, а сама всё зыркала по углам, ходила по салону, да так и не записалась никуда. Машка потом у себя в кресле иголки воткнутые нашла, а за зеркалом какие-то бумажки с каракулями и такой же мешочек с травой.

– Иголки с кладбища, наверное. Чтоб мы тут все передохли и обеднели, – расхохоталась Машка. Только вот мне было не смешно, потому что к вечеру от пережитого стресса я почувствовала себя плохо.

Да так, что наутро не смогла встать из-за высоченной температуры.