Когда встревоженный Сталев явился за дочерью, я скрылась в раздевалке, чтобы снять мокрую одежду. И чтобы не пересекаться с ним, конечно же.

Из сухого у меня остался только рабочий купальник, леггинсы и футболка. Купальник сработает в качестве нижнего белья, а лосины и футболка заменят джинсы с кофтой. Не Бог весть какой тёплый комплект для ноября. Накину пальто и добегу до машины, не успею замёрзнуть.

Я выгребла из шкафчика всё, что там было моё и гордо проследовала босиком мимо громко что-то лепечущей Киры, охранника Леонида Ильича, который что-то листал на планшете перед глазами Сталева. Липницкую я не увидела, а вот её подружка сидела с поджатыми губами на скамейке и качала ногой, глядя в телефон. Она всё-таки основная свидетельница, только вот против кого свидетельствовать будет, эту уже вопрос второстепенный.

– Арина! – позвал меня Сталев. Я проигнорировала его.

– Тётя Рина! – крикнула Кира.

На неё я не могла не обратить внимания. Я повернула голову и старательно избегая взгляда Сталева, помахала ей рукой.

Всё. Теперь я точно в этот спортклуб ни ногой. Всё моё при мне! Ни куска мыла своего не оставила!

Завтра я заступаю на новую работу, со светлым адекватным руководством, новыми, интересными задачами и горизонтами, которые буду покорять.

Сталев хотел было пойти за мной, резво ринувшись с места, но я оказалась быстрее. Я умею не только хорошо плавать, но и быстро бегать. А вот Сталев раскачался, как шкаф и в прыткости он мне значительно уступал.

– Арина! Подожди! – услышала я в спину, но даже шагу не сбавила.

Не хочу ни секунды своего драгоценного времени тратить на кого-то. Особенно на тех, кто меня не ценит и кто мне не доверяет. Пусть теперь спрашивает со своей управляющей и со своего товарища, который ему эту неадекватную посоветовал нанять. Может, у неё вообще с головой беда? И ей просто нельзя работать с людьми, максимум, в психушке где-нибудь носочки вязать на продажу. Сейчас же всяких расстройств пруд пруди…

Я прыгнула за руль, сорвалась с места и резво вписалась в неутихающий поток машин.

Мой телефон всю дорогу разрывался именем «Сталев А.П». Я так и не переименовала его во что-то более личное и тёплое. И правильно сделала.

Отправлю и его в чёрный список. Раз уж психовать, то на полную! Все, кто заставил меня хоть минутку понервничать, идут в сад!

По дороге, стоя в пробке, я написала смс своей клиентке из этого злосчастного «ФитнесКульта», с которой мы в последний мой рабочий день обменялись номерами, и сообщила, где теперь работаю. Каково было моё удивление, когда наутро директор сообщила, что у меня полная запись на вечер. И что премию в пятьдесят процентов от оклада я себе уже заработала.

Днём у меня начался ускоренный и индивидуальный курс йоги от моей новой руководительницы. Оказалось, она мастер йоги с опытом больше двадцати лет. А вечером, после двух проведенных мной тренировок, на которых я с большой радостью увидела много знакомых лиц, мы с ней выпили по чашечке чая в кофейне и с большой взаимной симпатией разъехались по домам.

Я сильно удивилась, и даже изумилась и растерялась, когда увидела знакомый чёрный «Лексус» возле своего нового жилища. Что ж, бегать уже не получится, да и не хочется, я в конце концов, приехала домой после работы и хочу спокойно отдохнуть. Хотя, конечно, можно забежать в подъезд и запереться, пусть стальной дракон осаждает мою крепость сколько угодно. Моё время и внимание теперь стоит очень дорого.

Моё внутреннее достоинство вырвалось на свободу из сырой темницы, где было приковано ржавыми, покрытыми плесенью и мхом оковами. Я больше не та Арина, готовая терпеть и понимать. Вспомнила вдруг Романа, ух! Сейчас бы я огрела его сковородой по голове, а его драгоценный телевизор надела бы ему на шею, как раму!

Я припарковала машину на свободное место и стремительно направилась к подъезду. У меня не слишком тёплая одежда, чтобы разгуливать.

– Арина, подожди!

Сталев большой чёрной тенью выскользнул из своего внедорожника и направился ко мне.

– Надо поговорить.

– А кому надо? – усмехнулась я так легко и непринуждённо, будто днями ранее у меня не кровоточило сердце от обиды.

Нет, я явно переродилась, и больше никому не позволю снова забрать у меня эту лёгкость.

– Мне надо! – с нажимом произнёс он. – Я должен тебе кое-что показать. И тебе нужно это увидеть.

– Ну что ж. Заходите, Александр Петрович, а то вся моя одежда внезапно оказалась мокрой, а я налегке, в одной футболке…

Его взгляд опускается ниже, на мою грудь в распахнутом пальто, которая скрыта лишь тонкой тканью футболки. Лифчик-то у меня мокрый в пакете лежит. Глаза его темнеют, сжимаются челюсти, провалы острых скул становятся явственнее, такова игра света и тени. А меня адреналин шарашит после моего ныряния за малышкой, злоба всё ещё тлеет, а между нами искрит от недосказанности и напряжения.

– Чай? – непринуждённо спрашиваю я, направляясь на кухню и бросая на ходу пакет с мокрой одеждой прямо на пол.

– Арин. Я не за чаем. Ты должна посмотреть это.

Я развернулась и поняла, что на своей восьмиметровой кухоньке, словно в западне – Сталев её будто полностью занял, всю, до квадратного сантиметра. Или это мне со страху и от волнения так показалось.

Я всё ещё помнила вкус его поцелуя и горячую тяжесть рук на моей талии. Сейчас он не пытается ко мне прикоснуться, но в его серых глазах плещется растопленный свинец.

Он дал мне в руки свой айфон и нажал на воспроизведение записи.

На экране высветилось лицо Венеры. Моей коллеги, матери-одиночки, которая заняла глухой нейтралитет с некоторым перевесом в сторону сильных, на тот момент Насти и Липницкой.

«Я хочу сделать эту запись и отправить её в компетентные органы, потому что я не могу больше наблюдать за той несправедливостью, которая твориться на моём рабочем месте.

Я, Венера Ильясовна Загитова, менеджер по продажам спортивного клуба «Спутник», ныне называемого «ФитнесКульт». Я одинокая мама двоих детей, работа мне очень нужна и поэтому я молчала столько времени. Я себя этим не оправдываю, конечно, потому что моё бездействие привело к череде очень нехороших событий. А если быть точной, то аудиторский отчёт, который выявил череду нарушений и финансовых махинаций и из-за которого замечательного тренера, менеджера и и.о. управляющей Мягкову Арину Вадимовну оболгали, уволили и испортили ей репутацию, был сфабрикованным.

На самом деле финансовые махинации имели место быть, только вот автором их была не Мягкова, а Анастасия Викторовна Иванова, наша бывшая управляющая. К моему большому сожалению, я видела и знала обо всём, что она делает. Лично в этом не участвовала, но и не мешала.

С появлением Липницкой Ланы Модестовны, которая прониклась к Арине Вадимовне Мягковой личной неприязнью, ситуация для Арины ухудшилась. Помимо постоянного психологического давления на неё, Лана Модестовна использовала полученную после аудита информацию, а также подговорив Анастасию Викторовну, отвела от неё вину прямиком на Арину Вадимовну. Я понимаю, что кроме моих свидетельских показаний других доказательств у меня нету, но надеюсь, что мои показания хотя бы помогут инициировать дополнительную проверку по этим фактам».

Молчаливая Венера решилась высказаться. Да как! Как будто небеса разверзлись и раскаты грома разломили землю напополам. Ай да Настя, ай да собачья дочь! Через какие розовые очки я наблюдала эту жизнь, чтобы не замечать, что она за человек?!

У меня на шее всё ещё висели его дельфины. Я машинально дотронулась до них рукой.

– Я знаю, что ошибся. Я в тебе не сомневался, Арин, просто мне надо было всё проверить досконально. И я понимаю, как это выглядело для тебя. То, что ты сделала для Киры… Я не могу подобрать слов. Любой другой бы на твоём месте… – он замолчал, сжав челюсти. Да, другая на моём месте просто прошла бы мимо. – Таких как ты, больше нет, Арин. Ты для меня… – он снова запнулся. Да, признавать вину, это вам не шутки, тяжёлый процесс. – Говорить о чувствах я не мастер. Я больше по поступкам. Я пока не знаю, как и чем искупить свою вину перед тобой, но я не отступлюсь, пока не заберу тебя отсюда. К себе. В качестве своей жены.