– Может, я сначала свидетельство о разводе получу, а потом будем праздновать? – расхохоталась я, когда Саша привёл меня в роскошный ресторан.

На нашем столике уже горели свечи, отбрасывая тёплые блики на его лицо, а живая музыка, такая нежная и проникновенная, окутывала нас, словно шёлковый шарф. Его улыбка была заразительной, и я почувствовала, как напряжение последних месяцев растворяется в этом уютном тепле.

Мы заказали лёгкий ужин из морепродуктов, и за бокалом вина наша беседа потекла легко и непринуждённо. Мы говорили обо всём и ни о чём: о планах на будущее, о смешных историях из прошлого, о том, как странно и чудесно наши пути пересеклись. Саша был внимателен, его глаза ловили каждое моё движение, каждую смену настроения. Я чувствовала себя по-настоящему увиденной и ценной. Чувствовала, что меня принимают такой, какая я есть, и мне не нужно соответствовать ничьим ожиданиям.

Внезапно, посреди разговора, он достал из внутреннего кармана пиджака продолговатую бархатную коробочку. Моё сердце подпрыгнуло и затрепетало, в голову ударила кровь. Я ощутила лёгкое головокружение. Это не похоже на коробку для кольца, да и с его стороны это было бы весьма странно. Я понимала, что Саша обеспеченный человек и где-то в глубине души знала, что он может позволить себе дорогие подарки. Но не была сама к этому готова. Мне никогда не дарили дорогих подарков мужчины, для меня это нечто новое.

– Это… – начал он, открывая её. Внутри на атласной подушечке лежал изящный золотой кулон в виде двух переплетённых дельфинов, их спинки были усыпаны крошечными, искрящимися бриллиантами. – Прими этот небольшой подарок. Дельфины – символ свободы, радости и верности. И это твоя стихия.

Я ахнула, не в силах отвести взгляд от сияющего украшения. Это был не просто подарок, а жест, полный глубокого смысла. Я сначала хотела отказаться – где-то глубоко в подсознании зашевелились корявые щупальца моего извечного комплекса неполноценности. Я буквально на мгновение решила, что недостойна. Не заслужила. Ничего ещё не сделала. Ни борщей не наварила, ни рубашек не нагладила. А потом сказала себе «стоп». Я этого достойна, потому что я просто женщина. Потому что я просто есть! И меня можно любить за просто так!

– Саша… это… это невероятно, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

В этот момент музыка сменилась на медленную, обволакивающую мелодию. Саша поднялся и протянул мне руку.

– Потанцуем?

Я кивнула, позволяя ему увести меня на небольшой танцпол. Его рука легла на мою талию, моя – на его плечо. Мы двигались в такт музыке, наши тела были так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Наши взгляды столкнулись, и в них читалось столько невысказанного.

Мир вокруг нас исчез, остались только мы двое, кружащиеся в медленном танце. Он наклонился, и его губы, мягкие и нежные, коснулись моих. Это был первый поцелуй, робкий, словно просящий разрешения стать чуточку ближе, но полный обещаний, словно первый луч солнца после долгой ночи. В нём была вся нежность, вся надежда и вся радость этого нового, удивительного начала.

Саша всё ещё никуда не спешил. Ни углублять поцелуй, ни целовать снова, ни тем более намекать на какое-либо продолжение. Он просто отвёз меня домой и нежно обнял на прощание.

Я видела, что его глаза сияют. Это было важнее любых прикосновений, которые для нас, израненных чужим предательством, были бы поспешными.

На следующий день у нас с Кирой была очередная тренировка. Малышка оказалась прирождённой пловчихой, у неё с каждым разом получалось всё лучше и лучше!

– Рин, а вы с папой поженитесь? – простодушно спросила Кира, когда тренировка закончилась. Папа Киры, конечно же, услышал её вопрос – малышка не умела говорить тихо о том, что её волнует.

Саша прокашлялся и виновато посмотрел на меня.

– Об этом ещё рано говорить, – выручил меня он и Кира, пожав плечиками, убежала переодеваться.

Я почувствовала, как моё лицо покрывается алыми пятнами. Ну действительно тургеневская барышня!

Всё-таки Саша на меня здорово повлиял. Я поняла, что ещё не совсем разочаровалась в мужчинах и у меня есть ещё шанс создать счастливую семью и не превратиться со временем в копию своей мамы.

Ключи я отправила ей по почте и ей даже пришло уведомление, но вот забирать их она не спешила. Наверное, занята. Я проверила мессенджеры, она заходит в них регулярно, значит, с ней всё в порядке. Возобновлять общение я пока не планировала, потому что только-только обрела душевное равновесие. Нужно окрепнуть, а тогда посмотрим. Всё же она не молодеет и я, как дочь, всё же обязана заботиться о ней, когда она не сможет сама о себе заботиться.

Близился Новый Год, я была счастлива и удивлена, что Саша включил меня в свои семейные планы на предстоящие каникулы.

– Поедешь с нами в Армению?

Сердце моё забилось чаще. Армения! Новогодние каникулы! Его семья! Это было так неожиданно и так волнительно. Я почувствовала, как по щекам разливается румянец, но на этот раз это был румянец не смущения, а радостного волнения.

– Я… я очень рада, это так неожиданно.

Саша улыбнулся, и эта улыбка была полна тепла и нежности. Он подошёл ближе, обнял меня и прижал к себе.

– Я тоже очень рад, Арина. И Кира будет счастлива. Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими близкими. Они тебя полюбят, я уверен.

Его слова были как бальзам на душу. Я прижалась к нему, вдыхая его аромат, чувствуя биение его сердца. Мысль о знакомстве с его семьёй одновременно пугала и восхищала. Это был такой важный шаг, такое явное подтверждение того, что наши отношения становятся серьёзнее.

– Я… я немного волнуюсь, – призналась я, уткнувшись носом в его плечо. – Я никогда не была в Армении. И… познакомиться с твоей семьёй… это так ответственно.

– Не волнуйся, – прошептал он, нежно целуя меня в макушку. – Всё будет хорошо. Ты им понравишься. Ты замечательная, Арин.

Эти слова, произнесённые так искренне, развеяли все мои страхи. Я посмотрела на него, и в его глазах увидела отражение своего счастья. Да, я была взволнована, но это было приятное волнение, предвкушение чего-то прекрасного.

Если бы я только знала, что Липницкая, как Цербер, наблюдала за нами всё это время, будто ей нечем заняться, я бы не позволила Сталеву приближаться ко мне и тем более дотрагиваться. Как говориться, не дразни бешеную собаку.

Утром следующего дня меня вызвали на ковёр. В кабинете присутствовали не только Модестовна и её верная прилипала Настя, но и безопасники, а также охрана.

– Арина Вадимовна, очень интересные факты вскрыла наша служба безопасности. Как вы это объясните?

Передо мной на стол упала коричневая папка с какими-то распечатками. Я растерянно водила по ним взглядом и решительно ничего не понимала.

– Теперь я понимаю, почему вы так резко ушли на должность тренера. В бытность вашей работы в администрации, а особенно в качестве зама управляющей вы тут, кажется, неплохо крутились. Я провела аудит и вот же, что выяснилось. Фальсификация отчётности, «серые» скидки по абонементам, разницу от которых вы клали себе в карман, откаты от поставщиков оборудования, использование личных данных клиентов для фиктивных операций, чтобы перекрыть невыполнение плана. И это ещё далеко не всё. Вы понимаете, что это мошенничество, Арина Вадимовна?