На выходных я обживала новую квартиру. Расставляла вещи, раскладывала одежду, мыла, чистила, наводила гигиену. «Будь, как дома, но не забывай, что в гостях», – как гласила мудрость. Я никогда не жила на съёмных квартирах или в общежитиях, мама такого не допускала, всё мои попытки в самостоятельное плавание по жизни пресекались на корню. Давились в зачатке все мои попытки понять себя и узнать, чего я хочу на самом деле. Потом эстафету взял Роман. А теперь, в тридцать три, я один на один с собой. Наконец-то. И хорошенько помыть то, чем пользовались когда-то другие люди, стало для меня первостепенной задачей на ближайшие часы.

Я думала, будет страшно. Но одиночество и уединение оказалось совсем разными вещами. Одиночество пугало, заставляя скрашивать его с кем угодно, побыстрее избавиться от него, лишь бы не утонуть в собственной пустоте. А уединение это выбор. Это отдых для души. Это возможность побыть с собой и дать себе всё, что мне не доставало.

В субботу Саша занимался с дочерью и решал рабочие вопросы, а на воскресенье мы договорились позавтракать вдвоём. И прогуляться. Осенний парк, вкусный кофе, и лёгкое общение с человеком, который ещё месяц казался мне «неприподъёмно» тяжелым по характеру и совершенно мне не подходящим – стало для меня отличным отдыхом после «трудовой» субботы с приятными, но всё же, хлопотами.

С Сашей я ощущала себя дамой из восемнадцатого века – мы гуляли, разговаривали, иногда я брала его под руку. И больше ничего. Никаких объятий, троганий за разные места и попыток в поцелуи. Саша Сталев старался быть для меня рыцарем и джентльменом старой закалки, что ещё больше подстёгивало мой к нему далеко не дружеский интерес.

В понедельник меня ждал судебный процесс. Разводиться пришлось не в ЗАГСе, а в суде, потому что Роман всё же решился на «имущественные споры». Саша предложил сопроводить меня, но я отказалась. Со мной был прекрасный адвокат, и это мой бой. Только мой. ЗА мою свободу и за справедливость. И за всех женщин, на которых ездят мужья-паразиты, да ещё погоняют палкой!

В здание суда Роман прибыл гораздо позже меня, почти к самому началу. Он даже не посмотрел на меня. Его сопровождала адвокат, женщина средних лет в помятом бордовом костюме и непрокрашенной сединой. Неаккуратная – первое, что пришло мне на ум.

– О, Люда. – Мой адвокат узнал её. – Это адвокат из Соцзащиты. Ей отдают самые безнадёжные дела. Муж ваш что, малоимущий?

– Не знаю, а что? Своей недвижимости у него точно нет, про остальное в последние годы я ничего не знала. Он не считал меня нужным держать в курсе своих дел.

Мой адвокат усмехнулся.

– Соцзащита предоставляет адвокатов для инвалидов, гражданам, пострадавшим от чрезвычайных ситуаций, ветеранам или малоимущим. Полагаю, ваш муж к первым трём категориям точно не относится.

Сергей Анатольевич, мой адвокат, был мужчиной своеобразным, но хватким и кусачим. Он не боялся выглядеть «плохим» ради достижения своих благородных целей. Я наблюдала за его выступлением в суде и восхищалась его смелостью, уверенностью в себе и профессионализмом. Мне было, чему у него поучиться.

Судья, опытная женщина за пятьдесят, всё заседание смотрела на материалы дела с плохо скрываемым скепсисом.

– В исковом заявлении указано, что Мягков Роман Евгеньевич, претендует на квартиру, принадлежащую Усиевской Ларисе Максимовне? На каком основании?

«Люда» встала, поправила безнадёжно помятую в гармошку юбку, которая уже напоминала юбку-плиссе, только в горизонтали.

– Клиент утверждает, что вносил неотделимые изменения в данную жилплощадь.

Судья передвинула несколько листов.

– Обои и унитаз, – произнесла она вслух. По залу пробежал смешок. Сергей Анатольевич глубоко закатил глаза. – Вы хотите половину стоимости обоев и унитаза? Сколько это? Тысяч восемь?

– А ещё телевизор! Я покупал телевизор!

– Я планирую отправить его доставкой. Нужен только адрес, – ответила я вперёд адвоката. Сергей Анатольевич нахмурился. Он вознамерился провернуть дело так, чтобы ни копейки из того, что Роман требовал у меня, ему не досталось.

Мне было не жаль телевизора, я ему даже восемь тысяч готова перевести хоть сейчас. Только поскорее бы отделаться от этого мелочного, нищего даже не кошельком, сколько духом и сердцем мужчинки, из-за которого мне приходится краснеть перед незнакомыми людьми.

– Я своими руками там всё делал! – возмутился Роман.

«Люда» помалкивала, увы, не бросаясь коршуном на защиту своего клиента. Она лишь формально выполняла свою обязанность, понимая, что дело не стоило выеденного яйца. Мне было немного жаль её. Не каждый адвокат обладает громким именем и правом выбирать, за что ему браться. Иногда это обычные наёмные работники, которым по утрам в офисе раздаёт задания начальник. Задания порой рутинные, проблемные и зачастую совершенно неинтересные.

– Арина Вадимовна с тем же успехом может выставить вам счёт за услуги домашней работницы, и боюсь, вы ещё и окажетесь должны. Кроме того, Арина Вадимовна зарабатывала в период, указанный в истребованных бухгалтерских документах, больше истца, то основную часть расходов несла Арина Вадимовна. Но так как моя клиентка любезно отказывается от каких-либо выплат со стороны ответчика, считаю верным завершить процесс без имущественных притязаний с обеих сторон.

– Людмила Ивановна, Роман Евгеньевич, у вас есть возражения? – обратилась судья к истцам.

– У меня возражений нет, – ответила адвокат почти бывшего мужа.

– У меня есть.

– Обоснуйте, – холодно взглянула на него судья. Роман злобно зыркнул на свою молчащую безучастную защитницу и покраснел, как рак. Мне показалось, он сейчас лопнет от возмущения.

– Развод между Мягковой Ариной Вадимовной и Мягковым Романом Евгеньевичем считаю состоявшимся. Имущественных претензий ни у кого из участников процессе нет.

Судья закрыла папку с делом и вышла из зала суда.

– Заседание длиной в восемь минут, это рекорд, – усмехнулся Сергей Анатольевич.

На выходе из суда меня ждал чёрный «Лексус» и его водитель с огромным, просто необъятным букетом алых роз. Без дурацкой фольги и упаковки, просто россыпь красных цветов. Они казались мне символом чистоты, честности и открытости наших с Сашей только зарождающихся отношений.

Он всё-таки приехал.

– Арина, поздравляю тебя. Теперь ты официально свободная девушка и я могу наконец-то начать за тобой полноценно ухаживать.