Внезапно, прежде чем я успела осознать происходящее, его рука скользнула с моего плеча, и он притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, но нежными, окутали меня теплом и силой. Моё лицо уткнулось в его пиджак, пахнущий дорогим одеколоном и чем-то неуловимо мужским, надёжным.

Шок от неожиданного прикосновения был настолько силён, что слёзы мгновенно перестали литься. Я замерла, прислушиваясь к биению его сердца, которое чувствовалось сквозь плотную ткань. Впервые за долгое время я ощутила себя защищённой, и это странное, непривычное чувство медленно, но верно успокаивало меня. Дрожь в коленях утихла, а дыхание выровнялось.

– Арина, прошу прощения, что вмешался, – его голос был низким и бархатистым, прозвучавший прямо над моей головой. – Это просто… неприемлемо со стороны вашей матери. Простите ещё раз.

Я медленно отстранилась, чувствуя, как по щекам разливается жар. Его руки не сразу отпустили меня, задерживаясь на моих плечах, словно он не хотел разрывать этот хрупкий контакт.

– Не за что прощать, – мой голос всё ещё дрожал, но уже не от слёз, а от неожиданной близости. Я подняла на него глаза. – Спасибо, что снова защитили. Я уже почти научилась сама.

– Делаете успехи, – он улыбнулся. – Теперь я понимаю, откуда это в вас.

– Что именно?

– То, что вы себя недооцениваете. С таким бэкграундом это, мягко говоря, сложно.

– Если возможно, – горько усмехнулась я. Ведь я же старалась переломить ситуацию, но даже в этом я всё ещё была «недостаточна».

– Это только вам решать.

– Я просто очень устала за последнее время. От всех этих событий.

Мои силы были на исходе, и это чувствовалось в каждом слове, который давался мне с трудом, в каждом выдохе.

– Может, отпуск? – предложил он, и в его голосе прозвучала забота, которую я так долго ни от кого не ощущала.

– Нет. На работе я себя чувствую лучше.

Там я могу контролировать ситуацию, там я не чувствую себя беспомощной. Там я могу быть собой, или, по крайней мере, той версией себя, которая способна выстоять.

Ещё вечером мне удалось договориться о просмотре квартиры, и после работы я запланировала ехать туда. Останется только пережить переезд, суд и я стану свободна ото всех оков.

Я поспешила на тренировку, Сталев – в администрацию, а после того, как он уехал, Модестовна вызвала меня к себе.

Она молча протянула мне журнал с отзывами.

«Вода холодная. Мне не понравилось».

«Скучно и не интересно, обслуживание отвратительное».

Обслуживание? У нас что, ресторан или спа-салон? Или я кассир в супермаркете?

«Тренер деревянная».

Это уже не отзыв, а оскорбление. Такое можно и до суда раскрутить при желании.

Я молча уставилась на Модестовну. Она на меня. Как два барана.

Я терпеливо ждала, когда её попытка манипулировать мной провалится. Я буду ждать конкретного вопроса, и не стану пускаться в блеющие объяснения не пойми чего. Единственное спасибо Роману за то, что навыки распознавания всех видов психологического давления я на нём изучила просто на отлично.

– Вы мне что-нибудь скажете на это? – нетерпеливо произнесла управляющая.

– Эти люди не наша целевая аудитория. И даже несмотря на это вчера одна из них купила абонемент, Лера с ресепшн сказала мне.

– Так, а мне почему ещё не сказала, – на мгновение стушевавшись, Модестовна нырнула взглядом в экран макбука, а потом снова ко мне. – И всё же, подавляющее большинство отзывов о вашей работе – отрицательные. Как мне прикажете с вами быть?

– Вы там чуть раньше пролистайте.

Я кивнула в сторону книги жалоб.

Мои девочки регулярно оставляли там добрые слова в мой адрес, шутили, что надеются на премию для меня. Потому что я этого достойна.

– Раньше это раньше, а что сейчас? Или вы считаете, что, обнимаясь с владельцем клуба, выбьете себе поблажки?

Её слова, словно ядовитые стрелы, вонзились в меня.

Обнимаясь?! Она видела лишь то, что хотела видеть, искажая реальность до неузнаваемости. Моё лицо залилось краской, но не от стыда, а от возмущения. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева, но я старалась её сдержать, потому что именно этого она и добивалась.

– Лана Модестовна, – я постаралась говорить спокойно, хотя голос порой подводил меня, дрожал. – То, что вы видели, не имеет никакого отношения к моей работе.

Я сделала паузу, давая ей возможность осмыслить мои слова, но её лицо осталось непроницаемым.

– И всё же, – продолжила я, чувствуя, как во мне просыпается прежняя решимость, – если вы пролистаете дальше, вы увидите, что мои постоянные клиенты оставляют совершенно другие отзывы. Они ценят мою работу, мою методику. А те, кто пишет негатив, – это люди, которые, как я ранее сказала, не являются нашей целевой аудиторией. Возможно, им просто не подходит наш формат. А искромётное замечание про «деревянность» тренера скорее характеризует писавшего, чем меня.

Я снова кивнула на журнал.

– И да, одна из них, несмотря на свои "негативные" впечатления, купила абонемент. Это говорит о том, что даже в их глазах есть что-то привлекательное в том, что я делаю.

Модестовна молчала, её взгляд был прикован к экрану макбука, словно она искала там подтверждение моим словам или, наоборот, опровержение. Я чувствовала, как напряжение в кабинете нарастает. Я знала, что она пытается загнать меня в угол, но я не собиралась сдаваться. Я боролась за своё место, за свою репутацию, и я была готова отстаивать её до конца.

– Я готова обсудить конкретные предложения по улучшению работы, – сказала я, решив перейти в наступление. – Но я не позволю вам использовать непроверенную информацию и домыслы для того, чтобы дискредитировать меня. Я здесь для того, чтобы работать, а не для того, чтобы участвовать в интригах.

Модестовна подняла на меня тяжёлый взгляд. И, крепко сжав зубы, процедила, чеканя каждое слово.

– От Александра Петровича держимся подальше. Свободны.

Меня ошарашила внезапная мысль – а что, если эта женщина специально созвала своих подружек, чтобы меня потопить. Потому что увидела во мне угрозу своим неизвестным мне планам.