Я наизусть знаю все до единых симптомов отравления токсином. Галлюцинации – один из них. Я не имела контактов ни с заражёнными, ни с образцами токсонита, но сегодняшнее утро всё больше и больше напоминало мне фантастический сон.

Меня выдернули в пять утра. Максвелл прислал мне запись с камеры, установленной у главного входа. На ней был мужчина в тёмной одежде, с короткими седеющими волосами. У него не было защиты, даже респиратора. Подняв лицо прямо в камеру, он проговорил несколько слов. Я прочла по губам.

«Я знаю, где они базируются. Спасите моего сына».

С той самой секунды всё внутри меня окончательно рухнуло. Пока неизвестность давала мне надежду, я держалась, но сейчас… Я перегорела, как лампочка. Всё, что ещё жило во мне – эмоции, чувства, ощущения – отключилось. Я превратилась в робота, который натягивал спецкостюм из домашнего арсенала, рассовывал оружие в разгрузку. Максвелл что-то бубнил мне в ухо о деталях спецоперации, для которой мне каким-то чудом выдали допуск, но я слышала лишь щелчки собственных суставов, когда разминала пальцы. Мне нельзя было туда, я это прекрасно понимала, но я не могла не пойти. Бездействие убило бы меня быстрее, чем токсин.

Захлопывая дверь квартиры, я вспомнила о кактусе, который героически погибал на моём столе. Если я не вернусь, о нём уже никто не позаботится…

– Идешь во второй волне, Белл, и не лезешь вперёд, – рявкнул Максвелл мне в ухо. Я угукнула в ответ.

Моя машина неслась по пустым улицам. Датчики на приборной панели показывали отсутствие ветра. Состав воздуха был в пределах нормы. Прошло ровно пятьдесят две минуты от восхода солнца. Сегодня было двадцатое октября.

Над моей головой разразилась сирена. Она накрывала меня раскатистыми океанскими волнами, то усиливаясь, то замирая, когда я то приближалась, то отдалялась от висящих на столбах динамиков. Закончился комендантский час. Начинался новый день. День, который мы никогда не забудем. «День 21». Так была названа сегодняшняя операция. Мы должны были найти Подполье. Я должна была найти Дэмиана.

Я бросила машину прямо у тротуара, и, минуя офисное здание, направилась прямо в ангар. Максвелл расхаживал у ворот, громко кого-то распекая. Группа Уилсона загружалась в машины. Я пристроилась в хвосте.

– Ты же знаешь Браунинга. Он бы не оставил следов, – проговорил Тед, когда последний боец исчез за перегородкой.

– Он не причастен, – отрезала я.

– Да я тоже не верю, Белл. Хрень какая-то…

Показаниям отца Браунинга верить не дозволялось. Это могла быть как ловушка, так и действительно позднее раскаяние человека, который рисковал потерять сына. Мы готовились к любому исходу, но участие Дэма в деятельности Подполья я отрицала полностью, несмотря на то, что этот вариант приказано было отработать. Я не могла так ошибиться в нём. Мне не пережить ещё одно предательство, поэтому я не допускала ни тени сомнения.

«Флоренс, ты в норме?»

На комм упало сообщение от Нелл. Я ответила утвердительно. В моём случае понятие нормы очень растяжимо.

«Будь в моменте. Не позволяй эмоциям захватить тебя. Береги себя. В первую очередь себя».

Нелл заподозрила во мне жертвенный героизм, забавно. Я усмехнулась. Поймав вопросительный взгляд Теда, мотнула головой, мол, всё в норме.

Я вдруг вспомнила, сколько раз хотела умереть на службе, где-то внутри себя понимания бессмысленность собственного существования. У меня не было семьи: родители так и не приняли меня такой, какая я получилась, мужчина, с которым я мечтала прожить всю свою жизнь, едва меня не убил, мужчина, которому я доверилась, оставил меня в неизвестности. Я одним усилием воли тормозила бесконечно ехавшую крышу – что это за жизнь? Может, если сегодня она закончится, я, наконец-то, завершу этот сложный путь, и, как бы странно это не звучало, выдохну?

– Приехали, – Уилсон дотронулся до моей руки и торопливо надвинул на лицо забрало. – Выдвигаемся!