Событие семьдесят третье

— А вы кто… батюшка? — Коська к персонажу с подозрением отнёсся.

— Игумен Свято-Троицкого мужского монастыря архимандрит преподобный Фома, — перекрестил парня священник, — Христос с тобой князь. А токмо речи твои борзые больны, не по летам. (Название архимандрит происходит от греческих слов ἀρχι- («главный, старший») и μάνδρα («овчарня», «ограда», а в контексте — монастырь). Буквально — «старший над овчарней», то есть начальник монастыря).

— Постарею. Это дело не хитрое, Ваше Высокопреподобие. А вы что Ваше Высокопреподобие скажете о войске поганых. Уменьшилось за последнее время?

Не, ну интересно же работает его биологическое оружие или нет.

— На глазах войско тает у царя нашего. Половина войска животом мается, и сотнями в день мрут. Многих и в тех вчерашнем и позавчерашнем приступах недосчитались. Как бы и не уполовинилось войско с тех пор, как к Серпухову подошли. Там их тоже потрепали изрядно. Бог напасти наслал на басурман, — трижды перекрестил преподобный Фома.

— Вы с какой-то целью тут остались, Ваше Преподобие? — выступил вперёд почти всё время молчавший воевода. Он Коську, за год из скомороха в князя превратившегося, князем этим не считал в душе. Выскочка. Но отдавал должное и как великому лекарю, и как создателю небывалых Единорогов, в которые до вчерашнего дня боярин не очень верил. Но вот получилось же всё у пацана почти. Практически без потерь несколько штурмов отбили, и ничего не могут сделать противу Единорогов его поганые. Обламывают зубы свои гнилые о сверкающую на солнце бронзу. А теперь получается, что и взаправду к нему во сне Богородица приходила и всё рассказала об уловке хана Тохтамыша. До последнего слова всё сошлось. Ну, посмотрим, чем закончится.

Нда, а всё же коробило воеводу, что лекарь как-то незаметно на первое место сейчас вылез. Ой, не к добру это.

— Предупредить Вас хотел, что противу Господа идёте. Законный царь богом над данный хан Тохтамыш. Может за грехи наши послан, но богом.

— Вона чё?!! Не, отче, не царь он нам, и плохо, что вам царь. У нас тут борьба бобра с ослом, тьфу, добра со злом. Богородица ко мне явилась во сне и сказала, чтобы не верили посулам ложного царя. Он посланник диавола, клятвопреступник. Откроем ворота и вся орда, что он с собой привёл, ворвётся в город и резню устроит. Смотрите сколько народу в Кремле, десятки тысяч людей, женщины, дети, старики, и все оне погибнут. Всех зарежут и потопят в Москве-реке поганые. И не посылал нам этого Господь за грехи. Их дьявол послал. А Господь послал ко мне мать свою, чтобы она предупредила о намерении нечистого. Мы на светлой стороне. А вы на тёмной. Я бы на вашем месте, Ваше Высокопреподобие, так как запятнали вы одежды и душу свою служению диаволу, расстригся и копие взял, чтобы разить Его приспешников, искупая вину свою. Позвать Саньку, она у меня лихо ножницами орудует.

— Да, ты отрок сам еретик! Тебе сжечь надо на костре, тебя огнём от ереси очистить надо. Гордыня твой разум помутила! — выдал своё нутро гневной речью и молниями из глаз пущаемыми отец несявятой. Это только у латинял святые, а у нас обычные.

Вот сволочь! Коська не знал, что и делать. Вроде начал игумен за здравие, про мор у Тохтамыша рассказал, а теперь во куда вильнул. Напрашивался хук справа… Толпа уже начала собираться. Не, он, конечно, известный многим в Москве лекарь Литвин, но игумена ему точно бить не дадут. И уйти нельзя. Эта сволочь сейчас начнёт народ призывать открыть ворота законному царю. Не сделает им ничего Государь, посмотрит, что князя Димитрия нет и уйдёт домой, народ свой не тронув.

А толпа продолжала расти.

— Ваше Высокопреподобие, пойдёмте в палаты, расскажите нам, что делать надобно, — попыталась вмешаться тёща.

Но куда там. Фома этот продолжал вопить на всю площадь про законного царя.

А времени нет. Коська огляделся, ища поддержки, взгляд мазнул по стене и туууууут же к ней вернулся. Там стоял с факелом Давыд Ворон — младший сын Боброка. И Коська понял, что делать надо. Он махнул бояричу рукой. Давыд осмотрелся, глянул за стену и начал поднимать руки, как бы спрашивая в кого палить. Но видимо не дурак, понял и бросился к 12-ти фунтовому орудию.

Бабах!

— Татары! Поганые! Всем в укрытие! Всем отойти от ворот! — заорал парень так, как только мог, на всю мощь динамиков.

Народ, только что внимавший засланцу Тохтамыша, в мгновение ока испарился с площади у Богородицких или Ризоположенских ворот. Только игумен остался, Боброк старший, тёща и сам Коська. Лекарь решил, что сейчас самая подходящая ситуация, никто на него не смотрит и вмешаться в аутодафе не смогут. Он подшагнул к игумену Свято-Троицкого мужского монастыря, где-то там в Рязани находящегося, и со всей силы пробил ему в солнечное сплетение. Бамс и монах лежит на грязной земле среди конских яблок, что оставил жеребец одного из братиков, лежит скрючившись в эмбрион и пытается вдохнуть. Пока безуспешно пытается. Опять же яблоко перед носом мешается. А те ли яблоки Ева ела, что такой эффект получился?

— Помогите! Архимандриту плохо, — негромко закричал Коська и пнул носком сапога снова в солнечное сплетение засланца. Благо преподобный руки убрал и потянулся ими к парню, — Совсем плохо. Демид! Быстро сюда, несите игумена в мой терем. И аккуратно головой об дверь не бейте, — и на ухо добавил, — Сильно не бейте. Это враг, его пытать надо.

Двое партизан спустились со стены, подхватили булькающего монаха и потащили споро к подворью Вельяминовых.

А Коська, чтобы отвлечь народ ещё больше от этого провокатора, принялся командовать. Вчера они обсудили его предложение по заманиванию татар в ловушку небольшую и с некоторыми доработками приняли. Боброк сначала упрямился, мол это подлость, нельзя так.

— А пообещать не трогать людей и убить тридцать тысяч человек — это не подлость⁈ — спокойно не повышая голоса спросил у воеводы Касьян.

Тот открыл было рот, но парень продолжил:

— Если они спокойно въедут и за ними никто не последует, то и мы этому плану следовать не будем.

— Всё одно как-то не по совести.

И тут наш игумен — игумен Чудова монастыря (Или точнее «во имя Чуда святого Архистратига Михаила в Хонех») Елисей Чечётка тоже спокойно ответил воеводе.

— Я сей грех отмолю. Если вороги чёрное дело затеяли, то за их души помолюсь, а если мы лишнее на них возводим, то за нас помолюсь. Делаем как князь младой говорит.

Есть ведь инакие архимандриты.

Событие семьдесят четвёртое

Что нужно, чтобы остановить лошадь? Да ничего толком не нужно. Можно как на ринге боксёрском в два ряда канаты натянуть. Не, есть на олимпиадах всякие соревнования, где лошадь прыгает через барьер на высоту до 160 сантиметров. Это серьёзно. НО! Вот эти монгольские длинные, но коротконогие лошадки не перепрыгнут и метровое препятствие, тем более на ней — лошадке, не жокей с весом пятьдесят кило, а воин, у которого доспех под двадцать килограмм весит, а с оружием и попоной, обшитой железом, и вообще под пятьдесят потянет. А ещё на соревнованиях лошадка одна выделывается, а тут со всех сторон товарки. В общем, решили, как на ринге натянуть два каната на высоте метр десять сантиметров приблизительно и пятьдесят сантиметров от матери сырой земли, а чтобы лошадь и всадник их видели, тряпочек цветных на канаты навязать.

На воротах есть решётка, и её легко опустить. Можно воротом долго ворочать, а можно просто перерубить два каната. Бамс и тяжёлая кованная решётка падает вниз и отсекает уже заехавших ордынцев на ринг от тех, кто тоже туда стремится.

Ринг приблизительно тридцать на тридцать метров. Ну, сотня всадников легко уместится, а если трамбовать, то и больше.

План прост до безобразия. Впустить сотню… Дальше два варианта. Первый вероятный. Посчитав русских лопушистыми лопухами поганые через мост организуют атаку на ворота. М… нет слова атака, приступ или изгон организуют. Тогда падает решётка перед самым их носом, а по мосту и рвущимся к воротам ордынцам на полной скорости палят все пушки западной стены. Любая из них крупной картечью достанет, даже ядра не нужны. Плюсом те кулеврины, что поближе к мосту и те гранатомёты, которые вокруг Ризоположенских ворот. Ну, а тех, кто на ринге оказался, расстреливает в упор сотня Михея и не даёт вырваться из ловушки ещё пару сотен спешенных ратников, ощетинившихся копьями. Укол острием копья в морду даже лошадку, захотевшую прыгнуть, остудит и заставит захотеть кувыркнуться на спину и придавить всадника, которые её на такие страдания подписал.

Когда же все товарищи по эту сторону ворот закончатся, а это от силы пара минут, то лучники сотни Михея спешат на стену и поливают тех, кому не повезло изнутри красоты Кремля лицезреть.

Второй вариант — фантастический. Татары мирно сотней во главе с царевичем Арапшой, который по словам Карамзина: «он был карла станом, но великан мужеством, хитр на войне и свиреп до крайности», заедут на ринг, остановятся, спешатся и будут ждать провожатых, которые им все подвалы Кремля покажут, чтобы они убедились, что нет в Москве Великого князя Дмитрия Ивановича. (Араб-Шах Музаффар (Арабшах, Араб-оглан, в русских летописях Арапша) — шибанид, хан Золотой Орды в 1377–1380 годах в период «Великой замятни».

Ну, или не с Арапшой, а с Чингисидом каким другим, их там сотни на бескрайних просторах Азии. Тимур-Кутлук, например. Джучидский принц, который вскоре поднимет восстание против Тохтамыша, но потерпит поражение и сбежит к Тамерлану.

Едигей? Ну, возможно Едигея, они всё же порешили. Нужно только показать его тело, привезённое с собой из партизанского рейда и сейчас дожидающегося знатока начальства ордынского. Дожидающегося, когда его в плен возьмут и проведут опознание. В леднике.

Так при фантастическом варианте, всё одно всех ордынцев перебьют лучники, в том числе и Арапшу с Тимур-Кутлуком… А потом чёрт его знает чего делать? Ждать хода чёрной королевы? Штурм ещё один будет при любом варианте. Да и русским он нужен больше, чем ордынцам. Чем больше бусурман поляжет здесь, тем меньше вероятность, что на следующий год Тохтамыш, ежели выживет, то наберёт ещё десятитысячное войско. Зная о гостеприимстве князя Дмитрия Донского, желающих поменьше будет, уйдут пастухи подальше от Сарая. Опять же на такой поход денег надо, а вернётся хан без добычи. Ну и главное, да, степняков много, но государство огромно. Где Молдавия и где Байкал? Где река Воронеж и где Хорезм? Собирать большую рать несколько лет надо. А ещё не стоит забывать, что замятня в Орде никуда не делась, и тот же Тимур-Кутлук на несколько лет раньше мятеж подымет.

— Едут! — уже когда ждать перестали и волноваться начали, прокричали с надвратной башни.

Коська всё это время был внизу. Канаты проверить надо, хорошо ли закреплены, подбодрить стрельцов-лучников, не то, чтобы трясущихся, ведь один на один почти останутся с сотней богатуров, но уверенность вселить в людей надо. Решили, что копейщики выбегут из укрытий, только когда вся сотня внутри окажется, а то могут почувствовать ловушку и развернуться.

Едут это хорошо, при любом варианте на сотню лучших из имеющихся воинов станет у Тохтамыша меньше. Не пастухов же он, которых не жалко, вперёд погнал.

— Открывайте ворота! Заряжайте орудия! — прямо хотелось Коське броситься вверх на башню, чтобы самому видеть, какой из вариантов Аллах велел выбрать хану Тохтамышу, но нельзя, он вот тут у каната с верёвочками должен стоять с другими важными чинами и радушную встречу изображать.

Почему всегда скрипят механизмы, даже если в них толком железных частей нет. Там принцип как у ворота колодца, всё деревянное, кроме двух коротких осей, а скрипу на всю Москву.

Готовность артиллерии проверяя и настраивая людей и самого упертого — Давыда Ворона, ну и не менее упёртого Демида, Коська им сказал, что если увидят, что народу едет больше сотни, и главное скачут поганые быстро, то пусть крикнут «Атас» и свистнут, чтобы тут стрелки уже стрелу на тетиву наложили. Нельзя дать татаровьям даже один раз выстрелить из лука или попытаться саблей разрубить канат.

— Атас! — и в десяток… ртов… губ… в общем, человек десять свистнуло.

— Приготовились, стреляем, как я из ручницы выстрелю! — напомнил лучникам Коська и проверил фитиль. Тлеет. Он подул не него, ярче разжигая скрученную льняную нить, пропитанную селитрой.

Про ручницу вот только вспомнил, минут десять назад. А чего это, всё будут басурман изничтожать, а князь Витебский Касьян свет Иванович нервно покуривать в сторонке. Не. Одного он напрямую к сорока девственницам отправит. Ну, и горло срывать не надо сигнал к атаке подавая.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.