Событие семьдесят пятое

Атас! Веселей рабочий класс! Рубите недругов, стреляйте метко в глаз!

Атас! Пускай запомнят нынче нас, ордынцы с крымцами сейчас! Когда начнётся расколбас!

Не, ну, не поэт, зовусь Незнайка, от меня вам балалайка. Но чего-нибудь прокричать, поднося фитиль к запальному отверстию, хотелось. Вот изуродовал хорошую песню.

Бабах.

В плечо ожидаемо лягнуло, да так, что парень еле на ногах устоял. Одно дело лёжа лежать, и совсем другое стоя стоять. Не зря же появятся у русских стрельцов бердыши, которые в качестве поставки для пищалей применяли. Мысль, кстати интересная, как-то видел в интернете Константин Иванович приёмы боя с использованием бердышей. Серьёзное оружие и с саблей татарской против такого вот, владеющего приёмами боя с этим топором, стрельца, лучше не выходить. Нужно будет изготовить несколько штук разной конструкции и повспоминать эти приёмы, а ещё лучше где-нибудь в Риге или Пернове купить (нанять) мастера боя на алебардах и поставить его обучать стрельцов.

Ладно, сначала выжить.

Со всех сторон к рингу бежали ратники. Тяжело бежали. На каждом по двадцать кило всяких доспехов, плюс щит, плюс длинное кавалерийское копье, да ещё каждый норовит первым добежать и татарина ткнуть копьецом, а вдруг не достанется, тогда жизнь зря прожита. Мешают друг другу. Никто, судя по всему, с воями тренировками по атаке врага в пешем строю не занимался. Нужно будет Боброку попенять, решил Коська, а то что это за министр Обороны, который учений не проводит.

Волновались ратники не зря, ну, что на всех басурманов не хватит. Первыми хлебнули кровушки поганой стрельцы из сводной сотни Михея. Касьян с ним профилактическую беседу уже три раза проводил на тему, что хрен с ней с монгольской лошадью, бейте куда получится в том числе и по лошадям. Если всадник вполне себе бронёй прикрыт, то лошадей, прикрытых попонами с нашитыми железными пластинами всего ничего, откуда у пастуха денег на такую попону, это элитные всякие нукеры, профессиональное войско, которого много быть не может из-за скудости кормовой базы и дороговизны железа. Опять же, непрекращающиеся десятилетия гражданские войны, ну или великая замятня в Орде. Это когда ты других грабишь, то возможно и богатеешь, а в гражданской войне кто бы не победил, а государство становится только слабее.

Лучники по команде, поданной Касьяном выстрелом из ручницы, спустили тетивы, и в набившихся перед воротами, почти, как шпроты в банку, поганых полетели стрелы. Не все каленые, не все с закаленными наконечниками. Но сотня стрел профессионалов в неподвижные и очень близкие цели — это стрельба без промахов. А через пять — десять секунд ещё сто стрел. И теперь целей стало меньше. И тут же ещё сто. Со всех сторон. Всадники инстинктивно подались к центру огороженного пространства, ордынцы попеременно хватались то за саблю, то за лук, но крайние, которые могли применить и то и то, тут же падали с коней, пронзённые несколькими стрелами, не все смертельные раны, а то и ни одной смертельной, зато лошадь убита и, падая, увлекла хозяина за собой. А те, кто не упал и до кого стрела не долетела, находились в центре этой замятни и никакого толка от того, что ты достал саблю, нет. А из лука на крутящейся лошади, и когда тебе твои же товарищи перегораживают обзор, пойди попробуй сделай прицельный выстрел. Опять же стрельцы русские деревянными большими щитами прикрыты. Не так-то просто и попасть. И они тоже в броне.

Когда копейщики подоспели к загородке, то стрельцы уже пять, а то и шесть сотен стрел выпустили в сотню человек. И вся периферия завалена ранеными и убитыми, не в кого копьём тыкать. Хотя, вон, в двух местах пригодились вои. С десяток татаровей в двух местах сумели под градом стрел пробиться к канатам, и они даже начали их рубить, чтобы выбраться из мышеловки. И тут в лошадей стали тыкать острым железом, да и самим всадникам доставалось. И при этом лучники не на секунду не прекращали свой смертоносный дождь.

Под визг, ор, вой и ржание поголовье ордынцев в ловушке сокращалось и сокращалось, пока не прекратилось.

— Михей, давай своих на верх, тут без нас разберутся, — дёрнул сотника за рукав Коська, и первым по лестнице полетел на стену. Сердце бухало, не могли лифт скоростной построить?

Сколько там минут прошло после того, как решётка железная упала? Ну, пять? Пусть даже семь. И всё это время на стене грохотали Единороги. Изредка сквозь их рёв раздавались нестрашные хлопки кулеврин, и совсем редко далеко за стеной взрывались гранаты, приделанные на гигантские стрелы. Один раз и это плохо Коська даже взрыв «подарка» под стеной услышал. А это значит, что там было жарко, явно пытались басурмане лестницы к стене приставить и взобраться на стену, больше «подарок» незачем применять.

Взбежал по лестнице Касьян запыхавшимся, но вдохнув — выдохнув пару раз почти успокоился. Тут не было и намёка на панику, никто не кричал «Хватай мешки! Вокзал отходит!», люди просто работу работали. Банили стволы орудий, заряжали в них в мешочках порох и крупную картечь, стреляли и снова банили. Другие не менее быстро, но без суеты крутили ручку, что приводит в движение шестерёнки на зарядном устройстве гранатомёта. Третьи вкатывали на детскую горку второй бочонок с «подарком». Может и не пригодится уже сегодня. Но пусть там полежит, хуже ему не будет. Не зачерствеет. Дождика тоже нет, сухо, горящих стрел снизу не летит. Вообще, судя по тому, что на стене лежит пятеро раненых, там внизу лучники есть или были, ну даже если и есть, то сейчас сюда сто лучших стрелков Залесской Руси поднимаются, сверху и из бойниц бить сподручнее, чем снизу, не имея укрытия.

Коська подошёл, специально беззаботность и неторопливость изображая к бойнице и вниз глянул. Бегущий генерал ни в каком случае ничего хорошего у подчинённых не вызывает.

Едрит — Мадрит. Чё натворили!

Событие семьдесят шестое

Татаровья пошли на штурм всей своей Ордой. Единственное, что сдерживало их прибытие под стены Кремля так это ширина моста. Мост вообще необычный, тому кто его проооооооектировал нужно дать Нобелевскую премию… м… по литературе. А тому, кто строил, если это разные люди, тоже Нобелевскую, но по идиотизму. Мост с двумя арками, примитив, в общем и целом, обычный средневековый мост. Нда, вот только он был наклонный от Кремля к тому берегу пусть и не круто, но он снижался, градусов эдак на пятнадцать. Писец. Коська когда его в прошлом году увидел, то челюсть уронил. Зачем это сделано. Не, понятно, что Боровицкий холм довольно крутой, но наклонный мост… Наверное, он единственный в мире. Но это не все выверты. Это даже не треть. Кроме того, что он в целом наклонный, так он ещё и волной сделан. Ясно, что арки по-другому сейчас делать не умеют, куча горбатых мостов в мире. Сейчас чуть не каждый второй наверное, но тут другое, тут волна. Тут мало Нобелевки, тут напрашивается Ленинская премия.

Ширина моста такова, что две телеги разъедутся, то есть метров шесть. Ну или могут по двое — трое всадников протискиваться. Они и протискивались, пока несколько удачных выстрелов из орудий прямо по мосту не устроили на нём пробку. Ничего повредить каменным глыбам картечь железная не могла. Картечина весит всего сто грамм в среднем, иногда и меньше и каменюкам — это как комариный укус. А вот когда в лошадь влетает пару кусков железа по сто грамм, то лошади не барабир, (татарские же лошади) она кричит и умирает. И ложится мёртвой поперёк проезжей части. Перила не дадут ей вывалиться в Неглинку. Точно так же не всё равно и всаднику. Его никакой самый лучший бахтерец из самой лучшей дамасской стали не спасёт, если картечь, читай разрубленный пополам гвоздь, в него врежется с чудовищной скоростью. Можно выжить, если рядом с тобой взорвётся граната от стреломёта. Там совсем другие кусочки железа — мелочь, и совсем другие скорости у них. Но от пушечного выстрела с пары сотен метров не спасёт ничего. Такой выстрел и танк остановит, гусеницу, например, порвёт.

Мост после пяти уже залпов двух Единорогов завален трупами людей и лошадей. Но это мелочи по сравнению с тем, что натворил 12-ти фунтовый монстр. Он не по самому мосту, как его мелкие товарищи, палил, а по подступам, там дорога шире и там скопилось с тысячу желающих въехать в Кремль на коне и саблей помахать. Как там у Малинина «Я хотел въехать в город на белом коне», но из пушки картечью пальнули по мне.

Монстр тоже пять выстрелов сделал, шестьдесят картечин в заряде. И по утрамбованной человеко-лошадиной массе. Трёх сотен трупов там нет, но гора кровавых тел есть, Лермонтову бы посмотреть не помешало. И это не всё. Несколько сотен человек прорвались по мосту до того, как там организовали пробку, и они даже две лестницы успели с собой принести. Более того, воспользовавшись тем, что оказались в мёртвой зоне у всех орудий, ордынцы быстренько прислонили их к стене и полезли. «Ты их в дверь, они в окно». На дверях теперь тяжёлая железная решётка, не поднять без механизмов. Вот и полезли. Любопытно посмотреть, а чего там внутри, за стенами.

Именно по этим товарищам и отправили «подарок». Бочонок взорвался, чуть не долетев до земли, и не только переломил обе лестницы, но и похоронил во рву пару десятком степняков. Похоронил не в переносном смысле, в прямом. Ров частично осыпался и закопал упавших с лестниц вместе с лестницами. А по оставшимся без лестниц и без пути к отступлению ордынцам весело палили со стен из ручниц «партизаны». Татары отбежали от стен, но выйти из зоны поражения не могли. Там топкие берега Неглинки и счастливчики, пережившие взрыв «подарка», теперь весело тонули в нечистотах и иле, покрывающих левый берег речки. Некоторые отстреливались из луков, отсюда и раненые. Бессмертными себя артиллеристы посчитали и вот чем это закончилось.

Всё это Коська оценил за минуту примерно пока сотня Михея поднималась на стену. Ну, есть у ребят чем заняться, в зоне досягаемости их стрел, с учётом высоты кремлёвской стены, несколько сотен человек. Упражняйся в меткости. Все условия созданы.

Бабах. 12-ти фунтовое орудие рявкнуло прямо под ухом и Коська поспешил отойти. Не то чтобы боялся, что разорвёт. Но громко, так и оглохнуть можно.

Тем более, у него работа есть, на стене лежали раненые. Без одной его ручницы татары обойдутся, ну, помрёт на пару человек меньше, а вот раненым срочна нужна помощь. И плохо, что он полностью уже исчерпал аккумулятор, теперь только собственная энергия.

Самый плохой — тот у которого стрела торчала из шеи почти, вошла над ключицей, ещё бы пару сантиметров правее и уже было бы ратнику не помочь. Но и сейчас все плохо. Начнёт он сейчас вырывать стрелу и заденет там какую важную артерию или вену. Он не знает настолько хорошо анатомию человека, чтобы быть уверенным, что в этом месте ничего важного нет. Проткнуть дальше товарища, а потом уже рану лечить, когда стрелу можно будет из спины вынуть? Да, хрен его знает. А там по дороге нет вен?

Коська пока оставил лежать артиллериста. Страшно было без привычного изобилия зелёной энергии за такую рану браться. Есть же вон товарищ просто со стрелой, в двухглавую мышцу бедра попавшей. С него и надо начинать.