Событие шестьдесят девятое

— «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!», — Коська вытер пробивающиеся усики рукавом кафтана и ткнул пальцем в сторону стены… Ну, хотя в Кремле в какую сторону не ткни, всё одно будет в сторону стены. Коська ткнул в южную, в сторону Москвы-реки, откуда пришли ордынцы, и где, среди совершенно ещё несожжённого посада, расположился по его мнению хан Тохтамыш.

Это игумен Чудова монастыря (Или точнее «во имя Чуда святого Архистратига Михаила в Хонех») Елисей Чечётка предложил отправить по утру делегацию из священников и лучших людей города к царю Тохтамышу с дарами. Умаслят де Государя и уйдёт он.

— Вылазку надо сделать под утро. Собрать всех одоспешенных воев и конно выйти через Ризоположенские ворота. Восемь сотен воев можем выставить, сметём их лагерь лихим наскоком, — вместо даров предложил мечи и копья воевода Дмитрий Михайлович Боброк.

— Послов с толмачом послать нужно, узнать что хочет хан Тохтамыш? — это тёща из угла голос подала. Коська настоял, чтобы женщину на «совет в Филях» позвали. Нет не надеялся, что она будет его безоговорочно поддерживать, надеялся, что при ней спокойнее себя будут вести Остей и Боброк, когда он им ересь втюхивать будет.

Совет проходил совместно с ужином. Для парня этот «перекус» вообще и обедом ещё оказался. Некогда было, оббеги несколько раз всю стену, поговори с каждым бомбардиром. Объясни торопыгам, что нельзя заранее орудие заряжать. И не надо ядрами палить за версту по лагерю из ядер. Ну, даже попадёшь и убьёшь двоих — троих. И поганые просто отойдут. А так устроят лагерь на том берегу Неглинки и Москва-реки, и будут эти лагеря в нужный момент в досягаемости крупной картечи. Но не сейчас, а в НУЖНЫЙ МОМЕНТ. Когда качаться будет маятник, бежать или не бежать. Тохтамышу бежать естественно. Им куда из окружённого Кремля бегать.

— Дмитрий Михайлович… Сколько человек сегодня погибло в Кремле при двух штурмах? — ну, а чего остальные предложения обязательно нужно осуществить, а вот вылазка явка не ко времени. Рановато будет.

— Один. Сотник Евсей со стены упал.

— Так чего меня не позвали? Вылечил бы, — вздыбил брови Коська, даже не слыхал об этом.

— Насмерть сразу. Голову о каменья приготовленные разбил. Чего там звать. Попа позвали.

— Ну, царствие ему небесное. Так один человек помер, а мы их тысячу может перебили. Зачем делать вылазку, в которой погибнет пусть даже сотня наших людей, если поганые не позже обеда снова на штурм пойдут? При этом легко предсказать, где пойдут. Со стороны рва. (Собор Покрова́ на Рву, так называется на самом деле храм Василия Блаженного именно потому, что там и был ров, соединяющий Неглинку и Москва-реку).

— Так туда нужно дополнительно Единорогов перетащить пять — шесть, — князь Остей боролся с гусиной ногой и потому молчал в основном.

— Так и сделаем, но по темноте, чтобы не видна была суета на стене с той стороны.

— Не ждут же вылазки поганые, пусть и потеряем несколько десятков воев… Пасть в бою честь. Чего бояться, все там будем, — не сдавался Боброк.

— Дмитрий Михайлович, давайте представим, что раз наскочит хан на стены неприступные, два, даже пять. А потом, что делать будет? В осаду ему садиться нельзя. Зима близко. А ему ещё черте куда добираться. Нет, он осаждать Москву не будет. Спалит посад, если сможет, а то вон опять дождь, и уйдёт к себе, по дороге Рязань разграбив, вот тогда нам вои и понадобятся. С тыла… м… сзади атаковать поганых и ночью и засады на фуражиров… Ай, на тех, кто сёла будет грабить в поисках овса и продуктов. Давайте воинов сбережём. Они в будущем пригодятся. Нужно, чтобы в Казань никто не добрался, все остались нашу землю удобрять.

— Пожгут всё же посады все и окрестные селища. Прав Дмитрий Михайлович, нужно вылазку сделать, — княжна Мария Дмитриевна троекратно перекрестилась на угол с иконами.

— На всё воля Господа, а токмо половина христиан здесь живущих помнят страшный пожар летом 6873 от Сотворения мира (1365 года). Было лето сиё отмечено сильнейшей засухой, от которой трескалась земля. А в сухую бурю, которую именуют под именем Всесвятского пожара, вспыхнувший в оной Всесвятской церкви огонь, за два часа уничтожил весь город и простоявший менее тридцати лет дубовый Кремль. Сейчас же, как лекарь Литвин правильно заметил, бог дождём нас защищает, — странно, те, кто должен стоять на стороне Коськи против него выступают, а помощь неожиданно пришла от игумена.

— Бросили обсуждать, как назначенный Великим князем Дмитрием Ивановичем старшим в обороне Москвы, решил я, что разумнее всего Касьян… Иванович говорит. Нужно для начала с третьей стороны дождаться штурма. И думаю и дальше прав Касьян… Иванович, потом не мы к ним, а оне к нам послов зашлют. Это разные переговоры. Вот тогда и решим, что делать. А сейчас нужно к наскоку очередному готовиться. Думаю, сильным будет, сколько сможет хан, столько и пошлёт людей. Он тоже всё о чём мы говорили понимает. И что зима близко, и что дождь, и что не возьми он Москвы и не сносить ему голову. Там в Орде замятня не закончилась. Полно Чингисидов и каждый себя ханом мнит. Оступится Тохтамыш и съедят его. Опять смута у них начнётся. Так что деваться Тохтамышу некуда, будет завтра с утра с самого гнать и гнать поганых на стену.

Событие семидесятое

Козырьки или крушу над стеной, что должна от стрел защищать стрельцов полили с самого утра водой. Кто-то там на небесах рассердился на Москву и за одну ночь дождливую погоду на солнышко поменял. Козырьки или по-французски– машикули поливать неудобно, окатывали из ведра и большинство воды на самого окатывальщика стекала. (Машикули (от французского mâchicoulis, что буквально означает «раздавить, разбить» + «шея»).

Хорошо хоть бочки с порохом догадались в сторону оттащить. Коська противиться указаниям Боброка по проливке крыши не стал. Пытался тому пояснить, что не подпустят собранные вместе двенадцать орудий 6-ти фунтовых, одно 12-ти фунтовое и двенадцать кулеврин на расстояние выстрела из луков поганых, но передумал. Ну, хочется воеводе покомандовать, пусть командует. Опять же, а ну как стрела подожжённая всё-таки долетит и устроит тут пожар. Кто будет виноват? Так что только смотрел парень, чтобы порох ретивые товарищи не замочили.

Уже ясно было, что направление сегодняшнего штурма они угадали вчера. Стоп, стоп. Слова «штурм» нет ещё. Не онемечил Петр страну. Пусть будет атака? А есть слово «атака»? Взятие? Ну, это точно русское слово.

Там за рвом собирались рати для этого взятия. Эта часть Москвы густо застроена, и ордынцы быстро нашли материал и на лестницы, и на… чем заполнить ров. К торгу выходило три улицы и вдоль них выстраивалась кавалерия, а ближе с лестницами и щитами пешцы. Тьмой, возможно, это и не назовёшь. Но пару тысяч точно есть. И где-то позади ещё должна элитная конница находиться, которая рванёт в открытые ворота, как только штурмующие проникнут в Кремль и смогут, перебив защитников ворот, их открыть. Ворот трое: самые северные Никольские, потом Фроловские и у самой Москвы-реки Тимофеевские. Коська прикидывал, что штурм пойдёт на одни из ворот, но потому что особой концентрации татаровей не было, решил, что вороги решили всю восточную стену штурмовать. Где-то недалеко за домами и резерв должен скрываться, который бросится туда, где наметится успех.

До передовых шеренг пешцев метров двести и ненаученные ничему вчера ордынцы считают, что этого расстояния хватает. В полной безопасности себя чувствуют. Хотя, особо далеко ведь не стреляли вчера, потому и уверенно себя чувствуют, просто не понимают, на что Единорог способен.

Сначала крик раздался почти напротив того места, где Касьян стоял, а потом пронёсся рёв над всей будущей Красной площадью и пешцы с лестницами и щитами побежали ко рву. Они с Остеем этот вопрос специально обговорили. Вчера же получилось замечательно, они не дали ордынцам сбежать. Если нет лестниц, то пусть даже через трёхметровую хлипкую стеночку не переберёшься. Почему не проделать такой же фокус и сейчас. Нет стены? Зато есть непроходимый без специальных приспособлений ров. Татары к его форсированию готовы. Есть лестницы короткие метров по шесть — семь и щиты деревянные из досок, которые они на эти лестницы бросят. Молодцы. Перебегут…

Побежали. С рёвом, словно не на стену бегут взбираться, а вино-водочный штурмуют в два часа дня в Горбачёвскую перестройку.

— Ай, ну, кто так строит⁈

Первый… как бы его назвать? Первый отряд бросил малую лестницу поперёк рва и быстренька четырьмя щитами превратил её в мостик. И по этому мосту побежал второй отряд с длинной лестницей, чтобы стену уже… всё же штурмовать. И тут мосток этот сломался. Видимо, лестница хлипкая оказалась. Пятеро татаровей рухнули в ров в грязную воду и стали тонуть. Берега глинистые, скользкие, течение приличное, так как Неглинка выше Москвы-реки. Потонули. Попробуй в броне весом килограмм пятнадцать поплавать, особенно если плавать не умеешь.

Ещё один отряд та же участь ожидала. Всего же их Коська насчитал двенадцать. Ну, хорошо, перебрались товарищи с лестницами на наш берег. Теперь ход белых. Как там — «Ход белой королевы».

Бабах по мосткам выстрелили все двенадцать Единорогов, а по скоплению конников у Фроловских ворот отработал 12-ти фунтовый монстр. И туда же малыми ядрышками свинцовыми, чего уж теперь беречь, булькнули все кулеврины. Не, чудеса по пятницам, сегодня суббота. Попали только две пушки прямо по мосткам, и те с толпой татаровей полетели в ров.

— Тьфу! Дебил. Зачем⁈ — Коська как всегда после драки себе мысленную оплеуху отвесил. Какого чёрта решил переправы ядрами разбивать. Нашёл блин снайперов. Да некоторые бомбардиры всего три раза стреляли по мишеням. Нужно было бить крупной картечью. Да, ексель-моксель, она бы не проломила мостки, но зато затор там из трупов создала замечательный.

Бабах. Второй залп ещё хуже получился. Только один мосток обрушился. К сожалению, связи нет мгновенной — только вестовой и пока он добежит до самой дальней пушки та успеет пять ядер послать по супостату.

Но тут Гегель с Энгельсом не подкачали. Переход количества в качество сработал. Третьим залпом попали сразу три Единорога. А одно ядро сбило человека на мостке и врезало им по следующему и по следующему и впечатало троих во всадника, который завалился прямо перед переправой, перекрыв остальным дорогу.

Связист добежал и следующий залп произвели картечью. Смели и тех, кто пытался переправиться и тех, кто готовился к переправе. На этом попытки форсировать мостки закончились. Татары убрались подальше от канала, прикрывшись домами. При этом пара сотен человек оказалась с этой стороны рва и у них есть лестницы. И три даже смогли прислонить к стене. Но вот ведь беда, никто их огнём из луков не поддерживал, и партизаны из ручниц, и сотня Михея просто за пять минут превратила ордынцев в ёжиков. В мёртвых ёжиков. Лестницы затащили на стену и сбросили внутрь. Всё! Закончился третий штурм, ордынцы (кто их считал) потеряли человек пятьсот, а защитники Москвы шестерых. И эти потери сопоставимы. Разорвало один из Единорогов и убило весь расчёт, да ещё трёх лучников, находящихся поблизости ранило. Коська им почти сразу помощь оказал. Теперь выживут. Однако заимствованное зелёное пламя у него на этом кончилось. Остался свой источник, который мог тонким ручейком вливать лекарскую энергию в течении пяти — шести минут. Это процентов пять от той энергии, что он вливал с помощью аккумулятора. Теперь при серьёзном ранении он человеку помочь не сможет.

Почему разорвало? Нет нормальной дефектоскопии. Простукивают молоточком и при этом опытный литеец ухо к стволу прикладывает. Это Коська их научил, до этого вообще не было дефектоскопии. Но это так себе метод. Была видимо трещинка в металле. Один выстрел орудие выдержало. Два. Даже пять. И трещинка от перепада температур росла. Ну и всё, не выдержал ствол очередного выстрела. Да у Александра первого такая история будет в детстве, после чего он станет тугоухим. А это четыреста лет развития литейного дела. Это уже и Моторин был со своим Царь-колоколом и братья Зосимовы и даже, как это не странно звучит Шопен (тот самый, что работал с Клодтом, отливая коней для Аничкова моста).

А Коська себе в очередной раз оплеуху врезал. Мог бы хотя бы попробовать вкачать всю энергию оранжевую в отлитый уже ствол. Вдруг бы там мелкокристаллической структура стала, микротрещинки заросли. Нет. Всё время некогда. И что?!! Теперь погиб Фрол! Черт! Чёрт побери! И с ним пять, пусть не очень опытных, но первых русских артиллеристов. Ответят поганые.