Событие сорок девятое

— Чадо… Касьян… Иванович, не кличь ты меня дядькой Касьяном. Какой я тебе дядька? Племяш! Зови моим новым именем, церковным, я привык к нему. И Господь меня под ним знает. Брат Касторий. Был такой на заре времен Касторий Римский — мученик. День памяти его 18 декабря. Как раз и народился. Пострадал при императоре римском Диоклетиане вместе с мучениками Севастианом Медиоланским и Кастулом, был утоплен в море. Мученик. Это игумен наш Лександр вычитал в книге греческой. Разве плохое имя? Касторий.

— Хорошее, — не стал Коська говорить монаху, что касторка сразу на ум лезет. Принимают, чтобы запор пробить. Понос — ближайшая ассоциация. Но сейчас клещевину ещё точно не знают в этих местах, на Руси её нет пока. Да и люди едят в основном клетчатку и не больно-то много, не до запоров народу, выжить бы. Это князю Димитрию Ивановичу не помешает клещевины отведать, может ещё хоть десяток кило сбросит, если регулярно в пищу добавлять.

Вырезал Коська наконечник татарской стрелы из плеча Фрола легко. Как и думал, тот пусть не прямо под кожей был, но и не так уж глубоко, менее вершка. Кольца на броне, выделанные из улучшенного Касьяном железа, почти остановили стрелу, чуть не в упор выпущенную из мощного составного лука. Промыли рану водой чистой с небольшим совсем количества спирта, потом Коська влил в рану, до ста восьмидесяти досчитав, зеленого пламени, и когда руку убрал, то опять сверху уже кожица молодая — розовая. Да, там мышцам ещё неделю нарастать и это при ежедневном вливании зелёного огня. Но рука движется и стрелять из ручницы ратник сможет. Там усилия не запредельные.

— Нужно коней попытаться поймать и всё что можно с убитых лошадей и поганых снять, — ощупывая кожу вокруг раны озаботился Фрол, — одёжка поселянам из Данков сгодится.

— Там вся одежда — это вши сплошные и болезни кожные, чесотка там и псориазы всякие, — сморщил нос Коська.

— Прожарят хай в боне, в воде с золой вскипятят, — не сдавался десятник, — Видел же Касьян Иванович во что люди одеты были, заплата на заплате, а тут всё новое, дорогое. Это не простые воины были, не степняки, пастухи — это личные нукеры самого хана. Вон на шеломах бунчуки красные, точно нукеры.

Не, чего тут возражать, на самом деле, пусть вернувшись жители Данков так и сделают. Коська отправил народ собирать трофеи, а сам с Демидом вернулся к лошадям, и они проехали по дороге дальше за татарином сбежавшим. И сразу нашли у обочины за поворотом раненую лошадку. Всё же попал в неё Коська. Сняли и с неё седло с уздечкой и кошму из-под седла, предварительно добив бедное животное.

Так и оставили на дороге. Теперь им чего скрываться, если утёк один из этих нукеров? Да и не собирались особо прятаться. Всё основное войско, надо полагать, идёт в пяти верстах южнее, вдоль Оки, а эти в разведку были отправлены. Ну, они нашли, то, что Касьян и хотел — их. Теперь пусть приведут подкрепление и немного повоевав их партизанский отряд отойдёт, и ворвавшиеся в село ордынцы обнаружат склады с отличным продовольствием. Пользуются пусть. Приятного аппетита.

Они же на них, как и планировали, ещё раз ночью нападут. Кроме того, теперь и Серпухов, предупреждённый его людьми, окажет большее сопротивление ворогу. Глядишь, к Москве на пару тысяч ордынцев меньше подойдёт. Насколько помнил Константин Иванович подвластные Владимиру Храброму города Серпухов и Дмитров были разграблены и сожжены Тохтамышем в числе других городов. Больше будет у Владимира Андреевича с случае отступления поганых от Москвы гнать его вместе с отрядом Коськи до Казани.

Народ уже заканчивал собирать трофеи, когда они вернулись. Лошадок семь штук поймано, девятнадцать ордынцев раздеты и вдоль дороги сложены. Одежда же их и оружие собраны и связаны в тюки и переброшены через татарских лошадок. Фрол с Петром собираются их в лагерь с возчиками доставить. Пользы от раненых тут не будет, пусть отправляются.

Пока не подошли люди, посланные в разведку, и защитников погоста осталось всего восемь человек. Касьян отправил двоих во главе с Андрием в разведку на восток по дороге, а сам решил прогуляться по погосту, тут ландшафт интересный. Если это ландшафт. В центре почти кладбища расположен большой холм. Метров десять в высоту и диаметром около сорока — пятидесяти метров. Сразу на курганы скифские мысль вильнула. Но, как и металлургом, Константин Иванович историком и археологом тоже не был. Могли ли скифы так далеко на север забираться? Второй вопрос был не менее интересный, а какие племена тут до славян были, и как они вождей хоронили? Сжигали или курганы городили?

Коська обошёл холм по кругу. Ну, фиг его знает? Он не точно круглый был, с востока на запад вытянут и не просто овалом, а каплей скорее. Холм зарос кустарником, а вот больших деревьев на нём не было. Тоже вопрос — почему? Рядом растут сосны — великаны, берёз полно, осин, а тут словно кто присматривает за холмом этим и кустам разрешает расти, а деревья безжалостно вырубает. При этом берёза это такой сорняк, что вырастет где угодно, хоть на крыше дома, а тут, гляди, избегает.

Касьян забрался на вершину. Фиг вам. Видимости это не добавило ни на один сантиметр, кругом стеной стоят вековые сосны с охватом «фиг обхватишь» и через них ничего не видать. Парень уже собрался возвращаться на рубеж обороны, но тут вспомнил, что книга волшебная дала ему указание найти источник жёлтого пламени. Сосредоточившись на магическом восприятии, парень осмотрелся вокруг. Ничего интересного. Зелёных огоньков не было, оранжевых тоже, так тут почему-то и рябины не росли. Шиповник и лещина только. Коська уже собрался спускаться, когда его внимание привлекла горка жёлтых листьев облетевших с лещины. Шевелились вроде. Он дошагал до них и увидел это. Листья надуло ветром под корни орешника, и можно было в метре пройти и не заметить всполохи жёлтого пламени. Если бы Касьян их специально не искал, то точно бы не нашёл.

Взяв на всякий случай палку, Касьян разгрёб эту кучку и теперь жёлтые язычки предстали перед ним во всей красе. На самом деле жёлтые, ни капли не походили на оранжевое пламя из-под рябин. Даже можно это пламя золотым назвать.

Событие пятидесятое

Совсем не ко времени. Коська обошёл по кругу источник желтого пламени, пытаясь определить размеры. Куча листвы от того, что он в неё палкой ткнул, никуда не делась. Ниже стала лишь немного, и теперь над крупными золотисто-жёлтыми листьями опавшими с лещины, трепетали огоньки золотые. И никаких ассоциаций они у парня не вызывали. Что с помощью этого жёлтого пламени можно делать? Это главный вопрос. Клады искать? И как это должно выглядеть? Он впитает в себя пламя, а оно что будет делать — выливаться, там, где клад лежит? А если он не найдёт клада, то, как от этого жёлтого пламени избавиться? Самому монеты закапывать? Дурь. Ему зелёное нужнее любого клада. А что ещё может ассоциироваться с золотым племенем? Искать месторождения золота помогает? Ну, то же самое, что и клады. Здесь в «Залеской этой орде», как сам себя полгода назад обозвал Великий князь Московской, нет месторождений золота. Хапнешь в себя это пламя и не избавишься от него.

А может с его помощью можно фаерболы пущать⁈ Скомкал это из пламени в ладонях шарик золотого огня и запустил в ворога, в поганого. Тот кричит, чтобы ему ворота Москвы открыли, а тут бамс и прилетел в грудь шарик. И там дырка несовместимая с жизнью образовалась. Эдак в десяток сантиметров в диаметре, и она кричать теперь мешает, нет куска гортана. Заманчиво. Не быстрее чем стрелы и не дальше, наверное, чем свинцовый шарик из кулеврины, но зато даром, то есть, безвозмездно.

— Всё одно сейчас ничего не получится, полный аккумулятор лекарской энергии, — по третьему кругу обходя кучу листьев под кустом лещины, вздохнул Касьян, — Да и страшно. Нет. Не сегодняшняя проблема.

Коська оглядело в последний раз костерок золотой и стал спускаться, там какие-то телодвижения на окраине погоста начались. Если что найдёт легко, тут других… курганов рядом нет. Лещины? Может нужно и рядом с другими лещинами поискать? Но это потом, сейчас к соснам бегам, что-то там шевеление подозрительные.

Оказалось, что изменения положительные. Прибыло подкрепление. Вернулись люди, посланные в разведку к городу. И вернулись двое, отправленные телегу с отравленными припасами сопровождать. Итог положительный, двое убыло, но шестеро прибыло, теперь их четырнадцать стало. Коська памятуя ошибку первого боя теперь каждого поставил на позицию лично и сектора обстрела и выбор целей определил, чтобы больше все в одного не стреляли.

От Фрола остался арбалет, такой же как у него, только новенький — последнее творение мастера Игната. Коська его себе забрал, поставил рядом с первым, оперев на сосну свою, и пока не заряжал. Успеет, когда вернётся дозор.

Как всегда, когда ждёшь, время со скоростью неторопливой улитки двигалось. Но двигалось. Даже солнце уже стало склоняться на западе к лесу, а поганых не было, как и новостей от разведки. Впрочем, Андрию был дан Фролом строгий наказ не дёргаться туда-сюда, рискуя быть обнаруженным, а сидеть на попе ровно и только с появлением ворогов на полной скорости нестись к погосту. Должны были выдвинутся разведчики на версту примерно и там ждать. Раз нет их, то нет и ордынцев.

Коська уже стал раздумывать, а что делать, если татары до ночи не появятся. Ночевать на древнем кладбище, да ещё и с курганом совсем уж доисторическим, где похоронен великий хельг… Ну ерунда, ничего страшного, что они от неупокоенных покойников не отобьются и от прочих вурдалаков?

А если на самом деле, то ночевать здесь и в самом деле не хотелось. И кушать чего-нибудь горяченького хочется и спать спокойно, не ожидая нападения… или наоборот самому нападать.

Но пока он про покойников думал на дороге живые появились. Андрий и Поликарп вылетели из-за поворота на трофейных мохноногих лошадках. Коська заметив их обрадовался конечно, но и очередной подзатыльник себе мысленно врезал. Подзатыльник за двенадцать купленных дестриэ. Пошёл на поводу у Демида и Фрола. Истратил целую гору золота и это плюсом к горе серебра. Зато Демид с Фролом довольны. Тех-то как раз понять можно. Оба дружинника — вои. Они всю жизнь сражались на больших боевых конях. Они — тяжёлая кавалерия. Для них покупка дестриэ подарок и нормальный ход.

А вот теперь оказывается, что для партизанского отряда эти прожорливые великаны не только не нужны, но и вредны. Это конь для лобовых столкновений рыцарей, где размер и твой, и твоего коня имеют значение. А в партизанской борьбе стычки грудь в грудь с длинным рыцарским тяжёлым копьём перед собой — это провал планирования.

Здесь нужны быстрые неприхотливые лошадки. И даже сами дружинники это поняли. Потому, приватизированные татарские кони сразу в дело пошли. На дестриэ от погони не уйдёшь. Он спринтер, а не стайер.

— Едут! — Андрий так-то человек далеко не среднего роста, можно и жердью назвать, ну или богатырём, исхудавшим. Он пока с одной рукой усыхал и нищенствовал, то сильно сдал, сейчас ещё до конца не восстановился. Потому для него соскочить с мелкого довольно татарского жеребца, это просто перекинуть вторую ногу через седло.

Поликарп чуть медленнее это проделал, он и продолжил:

— Я в дозоре стоял у ручья небольшого, что в Сушку впадает. Там дорога ещё поворот делает. Много поганых, сотня не меньше. Но идут не спеша. То, как мы их разъезд положили, не понравилось степнякам. Вперёд разведку высылают, потом ждут их возвращения. Есть время подготовиться.

— Давайте вам ваши места покажу.

Коська отвёл ратников за их сосны и рассказал коротко про сектора обстрела.

И опять потянулось ожидание.

Событие пятьдесят первое

Три всадника из-за поворота выехало на всеобщее обозрение. И остановилось. Вдоль дороги Коська дал команду разложить в ряд убитых и раздетых ордынцев. Не, он читал про сложенные в горы трупы и картину Верещагина видел, но, во-первых, девятнадцать убитых в гору не превратить, маловато будет, а во-вторых, посчитал, что ряд выглядит существенней, мимо него ехать нужно. Степняки остановились у лежащих и спешились. Осмотрели и двое двинулось пешком к соснам, а один забрался назад на коня и даже развернул его, готовый стартануть при малейшей опасности. Донесение нужно доставить. Коська глянул на свой арбалет. До всадника пятьдесят метров. Должен достать и поразить, если на том даже вот такая же кожаная броня, обшитая стальными пластинами. Арбалет и его, и Фрола заряжен теперь, первое что сделал, как только разведка вернулась.

— Пластины же спереди у товарища. Никто на спине пластины пришивать не будет. Спытаем, — парень отложил лук и взялся за полоцкий арбалет. Взял чуть повыше головы. Ордынец сидел полубоком и чуть нагнувшись к шее лошади, — На кого бог пошлёт, — Касьян нажал на скобу.

Вжик, Коська уже схватил второй арбалет и целился в поганого, пока стрела ещё летела, татарин дёёёёёрнулся. И лошадь сделала шаг вперёд, потому, вторая стрела угодила в круп мохноногой лошадке, чуть всего не долетела. Та взвилась на дыбы, и раненый татарин свалился с неё, тут же защелкали тетивы луков со обоих сторон от Коськи и двое пешцев повалились на землю, утыканные стрелами. Пока парень тянулся к луку, чтобы добить раненого, стоящий теперь слева от него брат Касторий двумя стрелами успокоил и раненое животное и раненого хитреца, пытавшегося ползти прочь от негостеприимного кладбища. Как там мем есть: «Ползком на кладбище». Перепутал направление поганый, за что и поплатился. А учи географию.

— Андрий, Поликарп, давайте и этих раздевайте, мы вас подстрахуем, — квакнула жаба в парне.

Не получилось раздеть и чуть людей не потеряли. Только они склонились над двумя ближними убитыми ордынцами, которые пешцы, как из-за поворота дороги тех целая толпа выскочила, и чуть ли не сразу схватилась за луки и начала обстреливать бывших инвалидов. Но первый залп вышел у татаровей неудачный, и в это время на них самих обрушились стрелы. Всего двенадцать, но и те не сотней выперлись, дорога узкая, скорость не больно велика, и первому десятку досталось двенадцать стрел. Как минимум трое раненых или убитых в итоге и две понёсшие в кусты после ранения лошади. Не до наказания сборщиков трофеев сразу ордынцам стало. Часть вперёд поскакала, некоторые, кто поумнее, назад, и отряд, выскочивший из-за поворота, теперь почти полностью за ним скрылся, а вот трое самых смелых и двадцати метров не проехала, как была скинута на землю следующим залпом.

— Нужна другая стратегия, — прошептал себе под нос Коська, — мы их так всех перебьём, для кого сухари сушили?

Успели как раз добежать до своих огромных сосен Андрий с Поликарпом, когда ордынцы вновь вынырнули из-за поворота. Не, ну мысль их была понятна, числом задавить и заставить в укрытия спрятаться непонятных урусов под интенсивным обстрелом нукеров самого хана. Но это мысль стратегическая, а тут тактика. Выныриваешь из-за угла, а навстречу летит четырнадцать стрел, а через несколько секунд ещё четырнадцать и падают батыры с коней быстрее, чем успевают отправить стрелы сами. На месте татаровей Коська бы спешился и через лес полез с луками наперевес, но командует батырами балбес, он втравил их в этот проклятый замес, и убитые теперь с небес проявляют небывалый интерес, им узнать охота просто позарез, чем закончится дебильный сей процесс, и когда бесстрашный Буйабес командир их и головорез, сам погибнет, не бывает ведь чудес.

Но не срослось. Всё очень быстро закончилось. Просто трупы людей и лошадей перегородили дорогу и поступление новых целей прекратилось.

Касьян в эту минуту, может полторы, выложился так, что и руки, и ноги дрожали. Даже приблизительно не мог сказать сколько он стрел успел отправить в ту степь. Восемь? Десять? Двенадцать? Он обернулся и посмотрел на колчан за плечом.

— Твою же ж! — в колчане не было ни одной стрелы. Несколько он… теперь и не вспомнить. Да и не надо. Для того и брали с собой сотни стрел, чтобы отправлять их по ордынцам. Рядом с арбалетом лежал запасной колчан, ещё двадцать стрел есть у него. А потом тридцать с лишним стрел к арбалету. Повоюем.

— Проверить стрелы! — вот молодец брат Касторий. Сразу видно, что не простой воин, который только и горазд мечом махать, можно без всякого сомнения сказать, что треть убитых его рук дело, и остальные тоже его. Это он из калек сделал стрельцов за год всего.