Событие сорок шестое

— Ты дебил и зовут тебя Кирилл.

Коська молча выслушал Фрола и вздохнул. Ну, правильная песня про него. Повезло хоть командовать не лезет. Не стратегически-то он — комбриг, а в душе так трижды генералиссимус — Суворов, Сталин и Меншиков в одном лице, а оперативное командование Фрол осуществляет. И бывший десятник не ограничился разведкой на запад, а пару ратников отправил на восток. Они и принесли «радостное» известие пять минут назад, когда Касьян парился в бане. Притомился с дороги. Грязный. Нужно перед боем помыться. Помытому и смерть не страшна.

— С востока по нашему берегу поганые идут, разъезды по десять всадников впереди рыщут. Много разъездов. Андрий три видел.

Правильно всё. Он ведь людям всё правильно рассказал, дебилоид, и из правильных данных сделал совершенно неправильные выводы. Олег Иванович Рязанский показал Тохтамышу броды через Оку. Какого чёрта! Если Тохтамыш был сейчас на правом берегу Оки, то как Олег этот свет Иванович мог какие-то броды показывать. Получается, что татары шли себе шли по правому берегу, а Олег Рязанский им броды показал и они перешли на левый — северный берег Оки гораздо раньше. И идут к Серпухову не с юга, а с востока. И сейчас пройдут либо через их село, ну или в самом лучшем случае сейчас сюда просто разведка ордынская пожалует, только не с запада, куда он людей и телегу с провиантом отравленным послал, а с востока. Куда, даже с ним не посоветовавшись, отправил разъезд на всякий пожарный Фрол. И ведь хорошо, что не посоветовался. Он бы, сто процентов, рукой махнул, чего людей гонять, ещё к Москве на север тоже можно разведку послать.

Дебил. Не, ну настоящий дебил. Ещё дорогу эту торить заставлял. Стыдно, товарищ старший лейтенант.

Ладно карт нет… Но голова-то есть. Даже ведь обвиняя Олега Ивановича Рязанского в предательстве ни разу не подумал про то, где эти чёртовы броды.

— Фрол, отправь человека на самом резвом коне к нашим у Серпухова. Пусть срочно возвращаются.

— Отправил уже, — ратник почесал затылок, — это получается, что верёвки зря натягивали. Они с другой стороны подойдут. Со стороны погоста. И через всё село пойдут.

— Угум.

Коська ещё раз себе мысленно подзатыльник залепил. Потом для закрепления пройденного ещё, мало не должно быть.

— А ведь на погосте можно им засаду устроить. Там сосны густо растут. И потом вокруг церкви забор и поле батюшка вспахал, там на коне не разгонишься. По пахоте свежей коню неудобно. Шагом пойдут. Можно обстрелять.

— Не можно, а нужно. Собирай народ. Все к погосту двигаемся.

Народу-то не осталось толком. А нужного совсем чуть. Там, у Серпухова, пятеро и один за ними поскакал. Десяток остался.

Из состояния «задница намылена», до «готов к труду и обороне» парень с помощью брата Касьяна собрался за пять минут, примерно по столько и у остальных ушло.

— Не, орлы, нам пока кони не нужны. Берём луки, арбалеты, ненависть к ворогу и пешими прогуляемся, а нет, до церкви и доехать можно и оставим коней перед церковью. Дорога на восход через погост идёт, на той стороне и встретим. Если разъезды по десять человек, то нам на один зуб. Огнестрельного оружия не берём. Успеем ещё побабахать.

Через пятнадцать минут десяток уже шёл по кладбищу. Оно приличное, видимо давно тут село стоит. И видно, что древнее, как бы не со времён монгольского нашествия. Сосны, посаженные дятлами, а может и людьми, у могил, выросли за полтора века в огромных великанов, которые и не обхватить. И больше всего, стена целая, как раз по границе кладбища. Дошли они до этого места и стали оглядываться, выбирая места для засады.

— Нужно в цепь встать. Пятеро со одной стороны дороги пятеро с другой. Стрельбу начинаем по моей команде, — вновь взял руководство оперативное на себя Фрол.

Коська в принципе с ним согласен был. Совершенно плоское место и лес вокруг дороги хорошо так вырублен. Это на погосте сосны-великаны под запретом, а чуть дальше руби себе, если староста разрешит. Дрова нужны, домины новые строят, не везти же лес за три-девять земель, брали, где поближе.

Есть версия (в которую автор не верит), что данный фразеологизм восходит ко времени, когда на Руси существовала девятеричная система исчисления, согласно которой «тридевять» — это не два разных числа и не число 39. Это три раза по девять, то есть 27.

Пришлось подождать ордынцев. Хорошо хоть осень не за горами, комаров нет. Правда, есть другая беда, Коська спешил, да ещё из бани его вынули. К своему дереву подошёл весь мокрый, и холодный почти осенний ветер с севера сразу остудил молодую горячую кровь. А потом и за всё тело принялся.

— Эвон! — стоящий в пяти метрах от него лучник Пётр стал тетиву натягивать.

И действительно, по дороге в их сторону двигался отряд. Всадники торопились, настёгивали лошадей. И было их не десяток. Двадцать, не меньше.

Касьян свой арбалет давно зарядил и к дереву аккуратно поставил, сам же тоже, как и сосед, за лук взялся. Зря что ли столько тренировался.

— Бей! — рык Фрола все услышали. И все выстрелили одновременно. Коська стрелял чуть поморщившись. Зря доверился бывшему десятнику, он цели не распределил, так все десять могут в одного выпалить. Парень специально не в центрального ордынца выстрелил, а в правого. Дорога довольно широкая и поганые скакали по три человека. Расстояние оставалось метров тридцать, когда рык Фрола прозвучал, может и не все Гойко Митичи и Ульзаны, но зря что ли столько времени тренировались. Вся первая тройка слетела с коней, и сами кони… два из трёх споткнулись и завалились на дорогу, устроив затор, через который тут же ещё две лошадки кувыркнулись.

— Бей! — вновь прокричал бывший десятник Остея.

Коська выхватил из-за плеча вторую стрелу и наложил её на тетиву. А ведь в разы быстрее получается, чем из арбалета.

Событие сорок седьмое

Не аллюр три креста, рысь, хоть и быстрая. Ордынцы от того, что впереди выпали в осадок несколько лошадок с живыми и не очень всадниками, все кульбитами не стали заниматься. Часть смогла остановить лошадей, часть свернула с дороги в покрытые уже красными листьями кусты шиповника, часть просочилась сквозь завал.

Коська не понял, попал ли он в кого второй стрелой. Парочка татаровей ещё оказалась на земле, но теперь ордынцы не плотной кучкой неслись на них, а широкой такой дугой стояли на месте и готовились принять бой. Быстро. Некоторые уже и луки натягивали, когда только успели.

Через пять секунд оказалось, что это ошибка. Ошибка ордынцев.

— Бей! — вновь напугал ворон, облюбовавших погост, крик Фрола, и в полтора десятка всадников полетело десять стрел. И через пару секунд три мохноногие низкорослые лошадки остались без наездников, а одна упала на землю вместе со всадником, и в эту точно стрелял Касьян. Он тут же и командование перехватил. Всё же времена ветхозаветные, и по этим заветам стрелять в лошадей, если и не табу, то точно не приветствуется.

— Бейте по лошадям, чтобы не ушли! — заорал он, выхватывая из колчана четвёртую стрелу.

И буквально в сантиметрах от его носа в ствол сосны парой секунд позже вонзилась татарская стрела с черным оперением. А ещё через секунду две пролетели мимо, слава Богу, Коська додумался за дерево отступить. Он опустил на землю лук и встал на колени. Арбалет стоял прислонённый к дереву, и он заряжен. Парень приладил приклад к плечу и высунулся из-за дерева. Тут же ещё две стрелы вонзились в ствол сосны, вот только гораздо выше его головы, туда, где она бы оказалась, не встань он на колено. Целиться особо некогда и Коська направил арбалет просто на ближайшего кентавра, кому уж достанется, коню или всаднику. Вжик, стрела ушла, а парень прянул за дерево. Бумс, ещё одна стрела с чёрными перьями вонзилась в ствол и на этот раз ниже, как раз бы ему в грудь вошла. Ну, если бы его супермодернизораванный бахтерец пробила.

— А! — крик боли раздался из-за соседнего дерева, где стоял и стрелял из лука Пётр, тот который главный лучник у них.

— Чёрт.

— Ар! — а это слева зарычал Фрол.

— Совсем плохо.

Касьян на секунду, даже на мгновение, высунул нос из-за огромной сосны. Татары спешились. Их человек десять осталось. Они приближались к деревьям непрерывно ведя стрельбу из луков. Чуть не по стреле каждые две секунды выпуская. Вот! Вот, что значит с детства с этим дивайсом на ты.

Парень прислонился спиной к сосне и, уперев седло арбалета в мох, стал быстро двумя руками крутить рукояти взводного механизма. Щёлк. Ещё одна стрела отколола кусок коры и прошла по касательной к стволу. Коська брякнул на ложе короткую толстенькую арбалетную стрелу и решил вообще из положения лёжа выстрелить. Упав в мох на колени, он высунулся из-за укрытия, и чуть не вскрикнул, в пяти метрах от него был ордынец, и он бежал с натянутым луком перед собой. Решение пришло мгновенно, Коська не стал ложиться, он просто отскочил на пару метров от дерева и приготовился стрелять. Татарин показался через секунду буквально и не отскочи Касьян, так в лицо бы ему стрела прилетела. Вжик, щёлкнула тетива татарского лука. Вжик, и у него щёлкнула. Чёрная стрела ушла в мох, а вот его попала в единственной неприкрытое ничем место на теле поганого. В горло вошла. Наверное, бы и кожаный доспех прошила. Уж больно мощный арбалет. Хотя… Касьян бросился к басурманину, вытаскивая из сапога кинжал, подбежал и сунул в распахнутый карий глаз.

— Пора в путь дорогу, дорогу дальнюю… — Коська мельком глянул на ордынца, а ведь попади он в грудь, и не факт, что пробила бы стрела нагрудник. Да, кожаный, но сверху и железными пластинами обшит, при этом они не начищены, не сверкают, а то ли сами заржавели, то их какой охрой покрасили и их практически не видно на фоне коричневой кожи.

И справа и слева от парня продолжали щёлкать тетивы луков. Но… с обеих сторон и раненые кричали.

Коська хотел броситься к раненым, но в последнюю секунду осознав, что мысль эта глупая, он выскочит из-за укрытия и своим не поможет, и сам окажется раненым или убитым, уж больно мощно стрелы ордынцев впиваются в дерево. Вполне себе раздвинет наконечник стрелы басурманской кольца его бахтерца. Сначала надо с ворогами справиться. Пока парень до всего этого доходил, руки уже за него решение приняли и стали накручивать механизм взвода. Заскрипели шестерни, и тетива поползла к нему. Положив в углубление очередную стрелу Коська решил высунуться из-за дерева. Только на этот раз с другой стороны. Увиденное порадовало. Татаровей осталось шестеро, и они волоком одного из своих товарищей тащили к лошадям, двое тащили, а четверо продолжали поливать сосны стрелами.

— Где наша не пропадала! — Коська высунулся из-за дерева и отправил стрелу в правого лучника. Попал. Видел, как поганый выронил лук и завалился на спину на ноги того татарина, которого, отступая, тащили к коняшкам. И тут же ещё один свалился. Коська отпрянул за дерева и принялся снова заряжать арбалет.

Событие сорок восьмое

Ничего ещё не закончилось. Надо не дать захватчикам уйти, а то ту через пару часов будет вся орда, а они не готовы. И люди не все и телега с отравленными продуктами с другой стороны и главное — образовалось не менее двух раненых. Понятно, Коська их вылечит, вливание по три минуты зелёного огня рану точно залечит. Да человек дальше воевать в полную силу не сможет. Не сможет из лука стрелять. Ну так у них и ручницы есть и даже кулеврина одна. Переквалифицируются в управдомы… м… в артиллеристов из лучников.

Опять вращая шестерёнки, как заведённый, Коська уже через двадцать секунд вновь высунул мордочку из-за дерева. Много чего изменилось за это время. Не он один «Оцеола», есть не менее оцеольные среди его людей. Двое всего татаровей добежали до лошадей и успели даже вскочить в сёдла. Кто же не читал, что батыры эти ездили охлюпкой без сёдел. Может раньше. Сейчас на всех лошадях были сёдла и стремена. Татары вскочили в сёдла и разворачивали уже коней. Касьян выцелил как всегда правого и отправил в него стрелу. Он ли попал, или ещё кто стрелял, но поганый сполз с седла. При этом второго уже было не достать. Распластавшись на спине своей мохноногой лошадки тот удирал, прикрываясь второй лошадью, которую вёл в поводу.

— Ушёл, — Коська выпустил стрелу вдогонку, но поздно. Дорога там не сильно, но поворачивает на юг к Оке, и татарин уже скрылся за этим поворотом только круп заднеприводного коня был видел, но и в него Касьян промахнулся видимо.

— А! — опять застонал Пётр справа от парня. Ну, теперь уже откладывать лечение нельзя было.

Есть один отрицательный момент. Здесь, в селе и вокруг него, Касьян не нашёл ни одного источника зелёного пламени. Всё же его предположение, что эти источники как-то зависят от воды, подтверждается. При этом нужен не просто берег, а излучина, место, где река делает резкий поворот. Здесь Сушка текла вполне себе прямо, ну и рекой обозвать этот ручей пусть и широкий для простого ручейка, будет явно ему потрафить. Может весною, это и речка, а сейчас просто недоразумение.

На берегу источников зелёного огня не было, и дальше в лесу тем более, так что лечебной энергии в нём было не так и много. Да потом останется ещё собственная, но есть огромная разница от вливания своего тонюсенького ручейка и полноводного потока заёмной энергии.

Стрела торчала у Петра из запястья. Он её уже сломал, а вот вытащить не мог, наконечник с зазубринами видимо в кость впился.

— Касьян, — подозвал лекарь монаха, — сядь на него и держи руку, я вытаскивать буду. Держи, чтобы не дёргался.

Стрела подалась неожиданно легко, ну и засела ведь неглубоко. А вот крови хлынуло из развороченной раны прилично. Коська сосредоточился на зелёном пламени, и вскоре поток ринулся в окровавленную рану. Кровь почти сразу остановилась, а когда через сто восемьдесят ударов сердца парень остановил лечение, уже и раны почти не было. Кожица молоденькая ярко-розовая перекрыла дыру в руке. Но видно было, что больше Пётр не стрелец, сегодня так точно, кожица наросла, в вот мясо и кости в кисти нет пока. Ямка такая приличная была на месте раны.

— Перевяжи ему руку и примотай к груди, чтобы случайно рану не разбередил, — выдохнув, прошептал парень монаху и чуть пошатываясь двинулся влево к Фролу.

Обычно гораздо меньше уставал от лечения. Понятно, что перед этим и скакали, и бежали, и стреляли, сколько энергии ушло, сколько адреналина хлынуло в кровь из надпочечников, но всё же, что так сильно его качать будет, Коська не ожидал.

Фрол сидел прислонившись спиною к сосне. Стрела с чёрным оперением торчала из плеча. Не зря Касьян опасался. Звенья — колечки кольчуги в отличие от пластин не держат выпущенную из мощного татарского лука стрелу. Она, попади чуть левее, угодила бы в верхнюю пластину бахтерца десятника и отскочила бы, но нет торчит из Фрола. Этот её даже ломать не стал. Ждал Касьяна.

Подошли они к раненому опять вместе с монасем.

— Плохо. Нужно сломать и кольчугу снять. А как потом доставать стрелу. Вырезать только? — сплюнул лекарь.

— Знамо вырезать придётся. Смотрю не глубоко засела. Хороша кольчуга, почти остановила, может на вершок всего и залезла. Лишь бы не отравлена была. С них поганых станется гадостью какой наконечник намазать.

Сломали, и сломали неудачно, наконечник один остался в ране. Ну, есть свои плюсы, теперь ничего не мешало кольчугу снять с раненого ратника. Разоблачили Фрола и уложили под сосною. Коська прощупал место ранения. Нет, прямо под кожей наконечник не прощупывался

— Резать хоть и неглубоко… а может и глубоко, придётся.

— Ничего. С твоей волшбой быстро заживёт, и антонова огня не будет, — монась протянул Касьяну сумку его лекарскую. За медбрата ещё подвязался.

В сумке есть скальпель. Первый возможно в этом времени. Не из нержавейки сделан. Хорошее шведское железо, наверное, всё же никелем легированное, и улучшенное оранжевым огнём. Заточку держит хорошо, и наточен правильно под очень большим углом. Коська пять скальпелей заказал Игнату и два пинцета… два получил. С пинцетами намучились. В заказе тоже пять было, но в итоге два получилось, да и то так себе. Пружинные свойства стали нормально придавать ещё не умеют. И Константин Иванович не металлург. Читал в книжках, что нужна сначала закалка при… ну даже если бы и вспомнил при какой температуре, то как её измерить. Не, не, ясно, что можно по цвету. А кто составил таблицу зависимости цвета металла от температуры? Как фамилия этого провидца? Нет ещё фамилий? Вот ведь! А потом при другой температуре нужен отпуск. Придумали следующее, закалили все пять пинцетов при разной температуре и засовывая для этого в разные жидкости, в том числе и в кровь свиную. Лучший получился не в крови, а в масле. Потом все пять снова до разных температур нагрели и провели отжиг с остыванием вместе с горном. Один пинцет получился вполне себе, с пружинными свойствами, и один с так себе. А три вообще не пружинили. Понятно, что записывали и, наверное, теперь Игнат уже может пружинную сталь выпускать. Вот только все эти эксперименты проводили перед самым выступлением их партизанского отряда, и заказов у мастера горы, отложили дальнейшее изготовление инструментов на «после войны».

— Держи давай, дядька Касьян, Демид, тоже иди сюда, ноги ему держи. Глубоко резать придётся.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.