Событие сорок третье

Данки оказались совсем и не маленьким сельцом. Не, не тысячу жителей, но три десятка дворов, вытянутых вдоль речки Сушка, которая чуть южнее впадает в приток Оки Речма. Сушка, в общем и целом, понятно откуда название. Речка небольшая и в жару летом совсем, по словам местного старосты деда Лександра, ручейком малым становится. А вот название Речма откуда взялось и что это значит? Пожимает староста плечами.

В селе есть церковь, которая на самом восточном конце его построена, дальше погост. По нонешним меркам не сельцо совсем — селище. Мегаполис. Даже корчма есть небольшая.

— А там на востоке что? — с крыши церкви ничего кроме леса вокруг не видно.

— Верст шашнадцать на восход речка Лопасня и на ней деревенька Игумново. Она за монастырем числится. А если чуть на полночь взять, то леса и леса на десятки вёрст.

Батюшка местный настолько молодой, что чуть не ровесник Касьяну. Только женился и приход получил. Жена уже с пузом ходит. Зовут его так, что перекреститься самому хочется. Афродисий. Мать его за ногу.

— Отец Афродизиак…

— Афродисий, — покачал головой попик, видимо понимая, что князь этот непонятный издевается над ним. Хоть и не понял как.

— Извините, батюшка, мудрёное имя вам выдали. Так отец Афродисий, нужно через седмицу вам собраться и всем селом со всеми коровами и курями двинуться по направлению к этому Игумнову, а потом верст через пять свернуть на какую-нибудь тропку на север, на полуночь. Татаровья идут. Это точно, можете не спорить. И они недели две тут будут… Не так, они Серпухов возьмут и двинут на Москву. Вот там битва будет, мы их побьём, и они злые назад будут возвращаться недели через две, село точно сожгут, а людей перебьют или в полон угонят.

— Бог…

— Бог мне лично о сём сказал, лично, и велел вас предупредить, чтобы вы уходили в лес. Вот истинный крест! — Коська троекратно перекрестился. Ну, кто-то же, почему бы и не бог, его сюда отправил. Так что чистая правда.

— Не богохульство ли…

— Нет. Всеми святыми клянусь. Через седмицу, может на день — два позже, здесь будут ордынцы. Мы сюда с этим же отрядом приедем и пощиплем их маленько.

— А люди боярина Вельяминова чего тут строить стали? Укрепления? Так не похоже. Амбары какие-то?

— Укрепления. Мы, их используя, и будем бить поганых. Но вас это не касается. Закапывайте в землю всё, что не сможете увезти. Особенно зерно. Сено? Ну, не знаю. Может в лес… на полянах спрятать. А то либо сожгут, либо сожрут. Пойдем отец Афро…

— Афродисий, чадо…

— Я не чадо. Я князь. Касьян Иванович Витебский. Пошли к старосте Александру. Нужно этот ваш… Исход ваш детально… м… подробно обговорить.

Обороняться тут будет неудобно. Если татары пойдут со стороны Серпухова, то могут вполне прижать их к реке. Да, она всего пяток метров в ширину у брода, но начни через нее отступать и окажется, что и берега топкие и дальше пойменный луг слегка после дождей заболоченный. Не получится быстро отступить. Если у преследующих будет лучников несколько, то стрелами посекут, несмотря на лучшую в мире кольчугу. Весь кольчугой не прикроешься.

Но другого места нет. Аким уже начал собирать амбары и завозить сюда сухари из муки со спорыньей. Уже и сыры сюда везут. Уже бочки с медовухой, в которые выжили сок поспевших ягод вороньего глаза и добавили отвар из бледных поганок. Лучшие грибы в лесу уже появились. Лучше белых? Конечно. В этом году точно лучше. Да и про другие годы стоит подумать. Там ведь и Тимур потом в гости собирается и Едигей. Встретим, дорогие товарищи, угостим хлебом… с медовухой и сырами.

Касьян с Фролом облазили все окрестности. Получалось что до посадов Серпухова тут около шести вёрст.

— А если они сюда не пойдут? — Фрол задал вопрос, который и самому Коське покоя не давал.

— Должны они во все стороны отряды послать. Продовольствие и фураж им нужны, — больше себя чем десятника бывшего и настоящего убеждая проговорил парень, осматривая небольшой овраг перед деревней.

— Дорога сюда уж больно заросшая, могут и посчитать тратой времени пустой сюда соваться.

— Нда, чуть неудачно место выбрали. Далековато от Серпухова. Тогда их заманить сюда надо.

— Нужно на телегу положить несколько мешков с нашими сухарями и под охраной тройки ратников стоять там на перекрестке, где сюда эта дорога ответвляется, у излучины реки. Разъезды будут. В том месте точно будут. Как разъезд увидят ратники, так телегу бросят и сюда галопом, — предложил Демид.

— А что должно получиться. Только нужно чуть подмогнуть поганым. Время есть. Нужно по дороге в Серпухов и обратно несколько телег пустить…

— Точно! — обрадовался Коська, только не один раз пустить, а пусть три — четыре телеги каждый день до нашего возвращения катаются. Тогда за эти десять дней, ну даже за седмицу, они настоящую видимую колею проложат.

— А как же к схрону готовиться, ежели мужи кататься будут без пользы? — староста села то ли хитрый больно, то ли ленивый, хотел чтобы за него всю работу сделали.

— Ничего, время есть, назначь по три человека. Сегодня одни катаются, завтра другие и не обязательно взрослые, пусть подростки в оборону Родину свой вклад внесут. М… По грошу дам каждому за день работы. Веди учёт.

Овраг Коське нравился. Он не глубокий, около метра и зарос кустарником. Если кустарник подрезать вровень с полем, то на полном скаку можно не понять, что там пусть и мелкое, но углубление. Вполне несколько десятков степняков могут туда загреметь. Про чеснок железный парень помнил, но когда с Игнатом о нём заговорил, то оказалось, что это сказки из плохих книжек скорее всего. Он посчитал количество необходимое чтобы перегородить вот это поле и на цену пуда этих ёжиков умножил. Получилось больше пяти гривен придётся выложить. И так как почва после дождя мягкая, то не факт, что это поможет. Вдавятся в землю и не помешают кавалерии. Из природной жадности и по зрелым размышлениям от чеснока отказались. Вобьют колышки в землю и натянут веревки в зелёный цвет выкрашенные. Не хуже чеснока, только в тысячу примерно раз дешевле.

Событие сорок четвёртое

Сплошной цейтнот получился в последние дни перед выступлением в поход. Ведь год целый Касьян готовился к этому походу. Репетицию провёл, а как на охоту идти, так собак кормить. Орлик захромал. Ручницу раздуло на контрольной тренировке у Андрия, куда-то специально убрали запасные тетивы для самострелов. Не просто бросили в общую кучу, а убрали, чтобы не забыть и не потерять.

— И?

— Касьян Иваныч, вот сюда поклал… или вот сюда…

— И? — каптенармус Демид только носом шмыгнул и опять стал в приготовленных вещах копаться, превращая относительный бардак в окончательный.

— Та, я ж их в овине повесил в туеске, чтоб не дай бог не замокли!

Потом исчез один из Петров. Это уже был перебор. Нет, может и не так страшно с точки зрения стратегии и тактики, не велика разница между тринадцатью бойцами и четырнадцатью, но обидно. Учили, кормили, одевали в броню, вооружали. И броня стоит как вся деревня эта Барвиха. А если с мечом и конем дестриэ, да заводным конём, то вообще огромадные гроши.

— Касьян Иваныч, ну не могёт того быть чтобы Петр и сбежал. Да он за тебя бога молил. А уж кого угодно можно трусом назвать, но не Петра.

И тут этот товарищ выезжает с лесной дороги в село. А на заводной лошади девка с грудным ребёнком.

— Пусть тута поживёт, княже. А то ежели погибну, то пропадёт девка.

Пётр — это не тот Петр, который лучший лучник. Это обычный ратник, его Касьян от воспаления лёгких или пневмонии спас тоже и звать так же, но другой это воин.

— А предупредить не судьба⁈ — ну, можно сказать, что и обрадовался тоже Коська, хоть злость на ратника ещё не прошла.

— Прости, Касьян Иванович, боялся, что не дозволишь девку привести. Не венчаны мы. Она вдова. Не успели. Муж со мною был в полку Левой руки на Куликовом поле с Дмитрием Иванычем. Погиб от стрелы басурманской. На моих руках помер.

— Ладно, некогда, потом расскажешь. Давайте уже выдвигаться, а то так и до обеда не выедем.

Вот не воевать же поехали, не стоять насмерть. Попартизанить. Главное — это навести ордынцев на склад с отравленными сухарями, сыром и медовухой. Нужно чтобы они его с боем и большими потерями взяли, чтобы ценили, то, что им достанется. В учебниках написано, что Тохтамыш гнал своё войско изгоном, налегке, главное для него была внезапность. А раз быстро шёл, то припасов много не взяли и нужно их добывать. С боем. Хотели — получите.

И ведь всё у товарища получилось. Не прислушался к его предупреждениям Дмитрий Иванович. Наверное, правду некоторые историки говорят, что Дмитрий Донской сбежал из Москвы, чтобы не воевать с законным царём. Он де по грибы в Кострому ездил, или на рыбалку, отменная там рыбалка в августе. Рыба жирок к осени нагуляла. А медведи, там в Костроме их как тараканов в общаге не кухне. И всё жирные. Не тараканы, медведи. Москвичи это сами смуту противу законной власти затеяли, а я не при делах. Князь Остей во всём виноват. Жаль погиб, а то бы я его на расправу тебе законному царю обязательно выдал. Литвинов их не жалко.

И бояр потому не было в Москве. Нельзя их-то опору трона выдавать на расправу. Самому нужнее.

Но если так экстраполировать, то теперь что… теперь князь Касьян Иванович Витебский виноват. Он тут крамолу устроил. НДА!!! Получается, чтобы этим дело не кончилось, Тохтамыша надобно мочить на глушняк. Хороший царь — мёртвый царь.

В общем, когда партизанский отряд имени «двадцать пятого съезда КПСС» выехал из Барвихи, то Касьян решил его в бригаду переименовать. Воев… воев тоже добавилось, не четырнадцать человек, а шестнадцать, двоих своих дружинников выделил тестюшка. При этом они чистые стрельцы, читай лучники. Застрельщики. Но лучники конные. Прямо как татаровья. Экипированы эти кентавры по сравнению с партизанами на твёрдую двойку. Кожаная броня с нашитыми пластинами, не ерихонка с бармицей, наносником и козырьком на башке, а шелом обычный. Кони средненькие и не одвуконь, а на одном выехали. Ну, да чего, дарёному ко… стрельцу в зубы не смотрят. Выделили им по ещё одному коньку, кольчугу выдали из старых, теперь на троечку обеспечены. Тестюшка если по чесноку, то не сильно уж пожлобствовал, конный лучник сейчас в русском войске — это эксклюзив. Дефицит.

— Тебя охранять Касьян Иванович будут. Так мне спокойней будет, — благословил их Вельяминов старший.

Кроме шестнадцати воев едут шестнадцать телег. В основном возчики просто нанятые. Доедут до Серпухова, потом до сельца Данки, там их в сторонке подождут и с песнями назад, отступать к Москве. Но есть из этих шестнадцати трое, что были ополчением в битве при Воже, где в первый раз Дмитрий Донской татаровей побил. Правда, там не хан был и даже не Мамай во главе войска. Мамай отправил туда войско под командованием темника (военачальника) мурзы Бегича. Дмитрий Иванович заманил их, отступив от переправы, на свой берег и перетопил основную часть войска ордынского. Ну, это дела давно минувших дней. Четыре года прошло, но ополченцы бывшие заявили, что если что, то за оглобли возьмутся.

— Чего за оглобли. Выдадим и мечи, и копья, и кольчуги даже. Пусть и не бахтерцы, как у основного войска, но вполне себе.

Кроме того едет закрытый возок, позаимствованный у боярина Боброка на недельку. На нём красной краской крест нарисован. Это как бы санитарный поезд. Если будут раненые, або покалеченные, то чтобы в нормальных условиях их до Москвы довезти.

Санитара нет. Коська лучший лекарь Москвы и её окрестностей, сам справится. Перед выездом он аккумулятор зарядил зелёным пламенем под завязку. Человек на семь — восемь интенсивной терапии хватит. За прошедшие полгода он ещё ёмкость аккумулятора раскачал немного. Ну, по сравнению с тем, какой был по приезде в Москву, так можно смело на два умножать.

Последней едет телега с порохом. Восемнадцатая получается. Её чуть в стороне от общего обоза держат. Пороха взяли на тысячу триста выстрелов. По сто на каждого стрельца, на каждую пищаль. На этой же телеге, как пулемёт на тачанке расположена одна кулеврина. Практически — это та же пищаль. Калибр лишь чуть больше не тридцать, а тридцать пять миллиметров. А вот ствол гораздо длиннее, у ручниц полметра, а у кулеврины сто десять сантиметров. Она свинцовым шаром больше чем на триста метров может выстрелить. А при полуторном пороховом заряде и на все четыреста. Правда, таких ядрышек всего десять. Дорогое удовольствие. А так может и крупной и мелкой картечью пальнуть. Взяли её именно с целью использовать, как пулемёт на тачанке. От погони отбиваться, ежели такая случится.

Ну и понятно основной обоз — это шестнадцать телег по одной на каждого воя с припасами с его вооружением и фуражом, читай овсом и морковкой для основного и заводного коня. Чуть не на километр партизанская бригада вытянулась.

Событие сорок пятое

Этих троих возчиков — бывших ополченцев с Вожи отправили на переправу к Серпухову в разведку. Иван, Иван и И… Игнат заверили, что геройствовать не будут, как слухи о поганых появятся или сами поганые, так сразу галопам в Данки. Хотел Коська им в помощь выдать одного из воев, но передумал. Вместо этого, в том месте, где собирались телегу бросить с сухарями, примерно в паре километров от села на запад в сторону Серпухова ещё одну разведку организовал. Туда уже тройку настоящих ратников отправил.

— Тоже никакого геройства. Наши побегут или другие товарищи с известием о татаровьях вы сразу назад. И никого убивать не надо. Нам их нужно сюда заманить. Демид, вы телегу с подарком подготовьте. Три мешка с сухарями и пару головок сыра, ну и брынзы пару горшков.

Брынзы не так и много, бледные поганки только-только пошли и успели свежего сыра сварить с их использованием всего пятнадцать мисок двухлитровых примерно.

Разведки обе уехали, а командир партизанского отряда решил посмотреть, как выполнили его команду сельчане. Обошёл пустое село. А чего, вполне себе. Людей точно нет, собак и не было, бегает с десяток кур и примерно столько же гусей с утями, не смогли их поймать видимо, шустрыми оказались. Дождутся ли хозяев? Ничего, лето ещё на дворе, найдут чем питаться. Это не бройлеры из будущего, вполне на подножном корму растут.

Ясно сразу по какой дороге уходили в лес жители Данков. Солома с сеном просыпаны, даже кое-где зерно, втоптанное в грязь видно, и широченная колея. Нет, даже не колея, вся дорога в грязевую полосу превращена. Дожди хоть не каждый день, но хватает их, чтобы почву сырой и мягкой сделать.

— Если татары по их следам пойдут, то найдут, — останавливаясь перед этой коричнево-чёрной полосой, указал на восток Коська. Фрол хмыкнул.

— Далеко уйдут, если не дурни, и если твоему указу следовать будут. Поганые на десяток вёрст может и станут преследовать, дальше нет. У них Москва впереди. Там есть что грабить, это сельцо не единственное. Нет, не станут до конца преследовать.

— Будем надеяться. Пошли, нужно полосу препятствий для дорогих гостей организовать.

Овраг он поперёк поля протянулся примерно метров на сто и сейчас по дну его ручеек бежит, весной видимо тут из леса вода серьёзными потоками прёт к реке. Но между лесом и началом оврага есть около ста метров нормального поля. Пахота и покос ближе к лесу. Вот на покосе и решили вбить сначала колья и верёвки натянуть. С окраской особо не заморачивались взяли листья лопухов с одуванчиками и натёрли веревки. Ну, красивого зелёного цвета может и не получили, но с пяти метров уже теряются в траве. На пахоте чуть сложнее. Обмазали грязью колышки, верёвки этой же грязью, натянули и… видно их. Не столько из-за разницы в цвете, сколько из-за того, что торчат над землёй. Но и ниже уже не опустишь, иначе конь не споткнётся.

— Ям волчьих накопать может вместо этого на пахоте? — Коська вспомнил опыт своей борьбы с бандой Федьки-Зверя.

— Касьян Иванович, нам их не уничтожить всех до единого надо, а наоборот к складам заменить, — напомнил ему Демид.

— На самом деле. Семён Семёныч.

В конце Коська сами склады проверил. А молодец Аким. Не к чему подкопаться. Если их татары не сожгут, то тут потом можно ещё один пороховой завод разместить. Не времянки хлипкие построены, а крепости и дома настоящие. Из брёвен всё сделано. Не в два обхвата, конечно, а сантиметров в двадцать. Но всё одно надёжно. На века. Даже камни наносили под нижний венец, чтобы не гнили. Дерево сырое, не просто будет сжечь, даже если и возникнут у ордынцев такие мысли. А плюсом дожди. И село будет не просто сжечь. Всё влагой пропиталось.

В амбарах на полках лежат мешки с сухарями, отдельно под попоной несколько бочек с медовухой. В самом маленьком строении на совсем уж настоящих полках, их досок сколоченных, лежат в корзинах небольших головки сыра. И даже сырный запах присутствует, перебивает запах свежего дерева.