Событие сороковое

— Аким! Аким!! Подь сюды борзо! — отправив племянника, тестюшка никуда Касьяна не отпустил.

Ну, возможно «отпустил» не правильное слово. Социальный статус почти равен у них, но княжеское достоинство, которое признали у Касьяна — это ступень, которую нельзя переступить, каким-бы богатым боярином ты не был. Нельзя князю приказывать. Потому, отпустив Воронцова Ивана, Вельяминов на Коську минуту смотрел молча, потом минуту нос туда-сюда по роже лица задумчивого пальцем указательным двигал, а потом палец этот носодвигательный поднял и произнёс:

— А чего крохи-то? Подмогнём. Зараз я!

И выскочил в сени. Ну и принялся Акима звать. Коська с Акимом успел познакомиться. Это такой товарищ интересный. Вроде никакой должности у него в хозяйстве Вельяминовых нет. Не ключник, не тиун, не конюх, не псарь. Он вроде подай-принеси на первый взгляд. Но только на первый. Скорее уж, он серый кардинал всего огромного подворья Вельяминовых. Любой тиун ему кланяется и поручения сего неприметного и невысокого товарища выполняет, как приказ самого окольничего.

— Туточки, Тимофей Васильевич, али случилось чего? — и секунды не прошло, словно за дверью стоял и дожидался, когда позовут.

Хотя почему «словно», там и стоял без всякого сомнения.

— Аким, пошли кого в амбар… в разные. И из нескольких мешков с рожью и пшеничкой… миски хватит. Миску с мешка прикажи принесть, а мешков пусть штук… дюжину. И борзо.

Борзо — это любимое слово тестюшки, он его куда надо и не надо вставляет.

Опять появились пироги со взваром. Дают — бери. И Коська взял порумянее. Оказался с брусникой и мёдом. Лепота!

Деревянные разномастные тарелки начали слуги приносить через пять минут уже. Бамс, бабамс, и на столе, весь его заставив, стоят, пироги окружили.

— Показывай, Касьян Иванович, — предложил боярин.

— Так просто всё, — Коська чуть сдвинул блюда эти, освобождая место, и высыпал на стол содержимое одной, с рожью.

Склонились над кучкой. Парень её распределил потоньше слоем и стал добывать и откладывать в сторону чёрные, кривые, крупные склероции.

— Если мало их съесть, то как от мухомора, видения начнутся, голова болеть будет. При этом видения тяжёлые. А если много сразу… Ну, вот хлеб испечь из них одних, то болеть человек будет, а потом помрёт.

— Так вот же они и люди едят ежедневно? — ткнул в увеличивающуюся кучку чёрных зёрнышек Тимофей Васильевич.

— Тут совсем мало. Но у крестьян и дети часто умирают и сами они болеют. Ноги выворачивает, голова гудит, дышат тяжко. Если бы не ели их, то дольше бы жили и не болели. Детей ещё травят прямо во младенчестве, делают хлебную соску из тряпочки, чтобы ребёнок не плакал. А там в том хлебе эти склероции. Что взрослому просто плохо, ребёнку и до смерти довести может.

— Вона как? — окольничий с опаской потрогал пальцем чёрные рожки, — А ну пшеничную давай высыпим.

Долго что ли? Высыпали, и теперь боярин и сам принял участие в погоне за чёрными рожками. Но, как и положено, в этой миске рожек было раза в три меньше, чем в миске с рожью.

— Стало быть кажный божий день мы вот столько яда богомерзкого в себя сами пихаем⁈ — зарычал вдруг на Коську боярин. Но потом выдохнул и перекрестился троекратно.

— Гнев — это пятый по значимости смертный грех. Но скажи мне зя… Касьян Иванович почему ты до этого мне не говорил? Не люб тебе? Чем не угодил? Смерти моей хочешь?

— Вопрос интересный. Я княжьему кухарю сказал, он всё зерно перебирает, вся еда, что к князю на стол попадает чистая. И в деревеньке моей и в Коломне на подворье пороховом все перебирают зерно, прежде чем готовить. Но вы же белый хлеб едите, тут мало совсем. Не опасно почти. Простите, Тимофей Васильевич, просто молодой глупый, не подумал. Я как-то хотел всему народу сообщить, а ратник мой отсоветовал, говорит может бунтом кончиться, — развёл руками Коська. На самом деле, Вельяминов ничего плохого ему не сделал, только добро от него видит, мог бы и поделиться инфой.

— Ладно, бог простит. Не так и страшно говоришь. Я-то про другое подумал, когда велел это принесть. Они же и тут под Москвой лагерем встанут… Поганые. Так и тут сухарей можно в амбарах разместить. Что скажешь, Касьян Иванович?

— Здорово бы было, — Коська о таком тоже думал, но размах не тот.

— И я о том. Сейчас же скажу, чтобы борзо начали весь хлеб перебирать…

— А бунт?

— Не будет никакого бунта, мы ничего не скажем никому. Сейчас вызову кухарей и наору на них, что грязные зерна в муку превращают, пусть садят людей перебирать. И всех чадов и домачадцев посажу, всех сенных девок и прочих дармоедов. Борзо переберут.

— Лишь бы слух не пошел… только это не главное. Какая-нибудь любопытная Варвара из сенных девок захочет либо свежего хлеба кусочек откусить, либо сухариков на вечер к взвару припасти. И кердык. Нет Варвары.

— Вона как⁈ Не подумал. Ну, есть время ещё, сначала переберём всё зерно, что есть, а потом подумаем, как от дурней спастись. А нет. Как дурней от себя самих спасти. Чревоугодие третий смертный грех. Прости, Господи. Ничего, заставлю друг за дружкой следить и награду прилюдно посулю тому, кто поймает воровайку мелкую. Как думаешь, Касьян Иванович, деньга…

— Я грош дам. А чего? и флорин дам.

— Правильно. За флорин найдут и то, чего не прятали! — заржал строевым конём окольничий.

Событие сорок первое

Книга, будь она неладна, молчала себе молчала, и вдруг выдала новое задание. «Знайсци крыница жоўтага полымя». «Найдите источник жёлтого пламени». Прочитав, парень задумался, мелькнула у него мысль интересная. Когда появилась надпись про оранжевое пламя? А тогда, когда он зелёным научился хорошо пользовать и нашёл два мощных источника этого пламени или лекарской энергии. И похоже сейчас то самое и повторилось. Он стал каждую неделю использовать оранжевое пламя и нашёл второй мощный источник этого пламени. Нашёл, можно сказать, случайно.

Ехал он на Герде в Коломенское на свечной заводик. Да на комбинат целый. Порох выпускают. Селитру отдельно Коська тоже немножко производит. Есть мысль у него, всякие эксперименты провести. С железной стружкой смешать, ещё с чем. Ну, кто ищет, тот найдёт. Ещё там производят мыло жидкое. Натриевой щелочи нет, зато поташа или золы полно. Мыло делают теперь не только из растительных масел из конопляного и льняного, но и из свиного сала. Потом это свиное мыло обработали уксусом и получили стеарин. Но как уж там в будущем из него будут свечи делать непонятно. У Касьяна не получилось. Слишком мягким получился этот стеарин. Как его делать более твёрдым непонятно, и свечного заводика у Коськи не получилось. Можно попробовать стеарин полученный с воском мешать… Но пока не до того, не до пробований. Хватает дел. Зато при добавлении этого стеарина в мыло оно получилось твёрдым. Ну, почти твёрдым. Таким пастообразным. И не таким едким, а с добавлением сока, выжатого из сосновых иголок, получили в добавок к жидкому дегтярному пастообразное хвойное. Разбирают бояре и купцы, как горячие пирожки. И деньги платят вполне серьёзные. И эти денюжки позволили всё предприятие сделать почти рентабельным. Доход копейки. Но и не надо. Порох получается из-за этого бесплатным. И это он его не продаёт. А если начать… Нет, конечно. Вот что-что, а порох продавать нельзя. Кому бы ты его не продал, а окажется он у врагов, которые с его помощью будут тебя убивать.

Ладно, в общем, ехал он верхом на Герде в Коломенское с Андрием и Демидом и приспичило. Пришлось слезать с лошадки и в лес заглубляться. В лесу ранняя весна, лужи, мох скользкий, так метров десять с дороги отошёл и присел. Взгляд остановился на вытаявших из снега ягодах рябины. Оказалось, что в этом месте целая рябиновая рощица выросла, ну Касьян на автомате и включил способность видеть огни. И как полыхнуло прямо под ним и со всех сторон оранжевым пламенем. В несколько раз более мощный источник получился чем у монастыря.

В нём тогда полный аккумулятор был зелёной энергии, всегда при посещении и Коломенского, и Барвихи Коська набирал по горлышко зеленого пламени. Людей, от него зависимых теперь, подлечить. И ведь всегда пустым возвращался, дорога помощь настоящего хельга, не по карману простому люду. Коська набрать оранжевого пламени не мог и просто отметку решил поставить на дороге. Демид срубил берёзу на уровне метра полтора от земли на краю леска и вершину тоже отрубил и от веток очистил. Потом воткнули эту жердь, получившуюся, в землю рядом с комлем, и получилась такая буква «л». Мимо не проедешь. Другие хельги могут найти? Ну, пусть найдут. С учётом того, что мало кто знает про оранжевое пламя, так и найдут единицы, если вообще найдут, а если даже и попытаются воспользоваться, то ничего страшного. Как понял парень, если источник не совсем уж крохотный, то он за считанные часы восстанавливается. Пусть пользуются… ну, хельги. Не лекари же. Им оранжевая энергия без надобности.

Один раз всего Касьян тем источником воспользовался. Совсем недавно. Мысль тут интересная пришла, а что произойдёт, если он будет селитру испарять… Воду испарять, чтобы селитру получить с помощью магического оранжевого пламени. Вдруг какая супермощная селитра получится. Набрал он полный аккумулятор оранжевого пламени… Его, кстати, там вырубило. Хорошо Коська чего-то такое предвидел и с Демидом пошёл по дрова. Получается, что вырубает его только на очень мощных источниках. У Спасо-Андроникова монастыря процесс происходит без перезагрузки мозжечка.

Приехав на пороховой заводик, Коська схватился за котёл и стал в него энергию вливать. Выпарить полностью воду получилось и даже осталось ещё немного пламени волшебного, а вот эксперимент не удался. Кроме мордобития никаких чудес. Обычная грязная серая селитра, которую ещё раз нужно будет чистить, растворяя в воде чистой и сливая осадок. Потом, через пару дней, когда порох был готов, с его помощью бабахнули из ручницы. Рядом с обычным порохом выстрелили из второй. Стреляли свинцовыми шариками по мишени, находящейся в пятидесяти метрах. Результат по пробитию досок одинаков. Чудо пороха не получилось.

Так-то понятно почему. В железе ведь не чудо происходило, а преобразование структуры… ай, ну сплава, наверное, железо-углерод. Может и не сплава, не металлург. Не суть, физика и химия в общих чертах понятна. А вот изменить формулу калийной селитры его энергия не может, потому что это константа. KNO3. Все, никаких чудес.

И эта проклятая книга ничего не написала о том, что должна делать эта жёлтая энергия, ну, или жёлтое пламя. Хоть бы намёк малейший. Про оранжевую он случайно догадался, что это огонь и так же случайно научился её с пользой применять. А тут чего? Никаких особых ассоциаций желтое пламя у Касьяна не вызывало. Золото? Солнце? Как и на что её направлять.

В общем не сильно бросился Коська это жёлтое пламя искать. Сейчас уже точно не до поисков, на днях они едут на разведку в село Данки, что по словам старшего Вельяминова, в шести верстах от Кремлика города Серпухов.

Событие сорок второе

Двинулись на разведку в полном составе, разве без дядьки Касьяна. Монах остался у себя в монастыре, чтобы игумена не злить. Впереди у стрельца бывшего длительное отсутствие, а сейчас и не нужен. Они ведь поехали в Серпухов не воевать, а логистику проверить, выбрать места для засад. Посмотреть, а как будет десятитысячная орда там ночевать. Это же огромные поля надобны. Плюс даже не очень привередливых степных лошадок всё одно кормить надо. А даже десять тысяч лошадей съедят столько травы, что обочины дороги точно не хватит. И это если нет заводных или вьючных лошадей, а они просто обязаны быть. А ещё овцы. Да простой воин… А чем питается простой ордынский воин сейчас? Там сказки рассказывают в книжках про пластинки мяса под седлом, про кровь из вены у коня. Ясно, что сейчас не так, котлы с собой везут и барашков режут на шурпу? Каши варят? Вроде не должны. Что-то там про неусвояемость глютена у степняков. Как же они добирались тайно, чтобы их никто не видел от Казани до Серпухова. Не грабя деревни и городки, не вырезая поголовно всю скотину… Ну, за исключением свиней. Хотя голод не тётка, в походе всё можно.

Всё это Касьян и хотел узнать. Не про свиней, про наличие полей и травы для лошадей поганых. Где встанут лагерем? Тут его в дороге одна неприятная мысль посетила, и Коська стал к народу приставать, а если у них непереносимость глютена, то едят ли они сухари и не напрасно ли они затеяли эту эпопею с отравленными сухариками?

И ничего. Никто не знает. В боях на Веже и Куликовом поле были многие, а вот варят ли татаровья каши и едят ли сухари никто не знает. И узнать в Серпухове не удастся. Там ещё не будет ордынцев. Партизанам предстоит вернуться домой, тщательно подготовиться к операции и вернуться уже с полным боекомплектом и продовольствием. Сейчас огнестрела с собой не взяли. Половина отряда едет с луками мощными, половина с арбалетами, изготовленными по образцу того позаимствованного Коськой в Полоцке и доработанного Игнатом.

За седмицу до их отряда тестюшка-дедушко Тимофей Васильевич отправил в Данки своего помощника Акима с десятком работяг из дворовых Вельяминовых и нанятых в городе плотников. Их задача простая — соорудить на околице деревни несколько амбаров или складов для продовольствия, которое должны будут с боем татаровья захватить.

Данки, насколько понял Касьян, к востоку от Серпухова, и на семейном совете решили строить амбары на западе села, поближе к городу, а то эти товарищи, что сейчас в гости спешат, и, наверное, уже переплыли Волгу, промахнутся и не обнаружат складов с приготовленным специально для них продовольствием.

Ещё Аким должен что-то придумать с переселением двух деревенек. Там у матери Ирины княжны Марии Дмитриевны рядом с Данками есть село Святово, и оно гораздо больше доставшегося Ирине в приданое. Оставлять оба села на разграбление поганым? Дудки им, на семейном совете решили не оставлять, а отвести людей и скотину на пару дневных переходов на запад. А там в лесах, где укрыть.

— А чем они будут питаться, когда на пепелище в сентябре вернутся? — выслушав шапкозакидательские планы Вельяминовых всех возрастов спросил Коська, — Даже если не на пепелище. Пусть не сожгут дома и сараи татары, но зерно точно заберут. Нужно закапывать. И телег с лошадьми им там нанять или купить, с собой нужно на пару тройку недель муки и зерна взять.

— Ох, зятёк… Нда. Касьян Иванович, думаешь там дурни все и без тебя не разберутся? — Тимофей Васильевич пренебрежительно рукой махнул. — Разберутся не в первый раз поганые к Серпухову подступают.

— Хренушки, тестюшка, — ну, это про себя. — Не пойдёт так, не хотите заниматься Святовым, ваши проблемы, а мне нужен человек, который всё организует и купит для сельца Ирины.

— Вона как⁈ Добро. Аким, останешься там на пару дней и организуй переезд и закапывание зерна. Понятно, что и Святовым тоже. Спрошу за каждого християнина.

— Мы, когда там разведку будем проводить, тоже с народом пообщаемся, — обрадовался помощи Коська. Про Святово не знаю, а хлеб в Данках, если он уже обмолочен, поможем спрятать.

Отряд спокойно ехал по лесным дорогам мимо разных больших и малых поселений. Где малюсенькая деревушка в два домика еле из земли торчащих, а где и село длинной дугой, вытянувшееся вдоль берега реки. И ведь все эти люди ничего не знают и многие будут убиты или в рабство угнаны. И не сможет он им никак помочь. Что, предупреждать уже сейчас?

— Как думаешь Демид, а если мы когда назад будем ехать и всех по дороге предупреждать, что через две седмицы поганые сюда пожалуют, поможет это. Поверят люди, уйдут в леса подальше, зерно зароют, чтобы потом не голодать зимою?

Бывший ратник плечами пожал.

— Знамо дело предупредим, да ещё скажем, что князь велит хорониться и хоронить припасы, тоды больше веры и расторопности будет. И не обман это. Ты же князь — Касьян Иванович. Мало ли про которого они подумают. А только боюсь, большая часть останется, на авось положившись. Ну, да не беда. Мы же назад раньше татаровей отступать к Москве будем. Уже и слух пройдёт про поганых, сами люди суетиться начнут, да мы подстегнём.