Событие тридцать первое

Планы резко поменялись. Даже не резко, а на сто восемьдесят градусов. Если хороший лучник помирает, то нужно срочно его вылечить, а следовательно, нужна не оранжевая энергия, а зелёная. Тем более, там ещё и ребёнок болен. А если он по полной отдаст этим троим, да плюс князь Дмитрий Иванович, то почти и кончится зелёное пламя? Ну ещё на одного останется, так можно не сомневаться, найдётся кто-нибудь, да хоть тому же Демиду ещё влить, может вообще хромота уйдёт?

— Демид, времени нет, грузи монася на телегу и на всех парах мчи к кузнице. Чем быстрее, тем лучше. Нужно быстрее попасть к этому больному. К стрельцу. Как его зовут? — Демид, он быстрый как понос, уже волок за руку монася к их телеге.

— Петром кличут. А я…

— Сейчас в одно место съездим, мази возьмём и дорогу будешь показывать к болезному, — не, ну не говорить же, что к источнику зелёного лекарского огня едут.

Вовремя успели. Наверное… нет, не специалист, не учился на доктора, но всё же, наверное, пневмония. Жар и у отца, и у ребёнка и кашель неправильный, да ещё и дыхание хриплое. Касьян по три минуты в них пламя вливал, потом три минуты в самого монаха — дядьку Касьяна, потом две минуты в жену лучника Петра, у неё палец сломан оказался и ожог свежий на ноге. Разжигала очаг и оступилась. Остатки энергии Касьян истратил на Демида… и всего с задержкой в два часа они оказались вновь у кузницы, где бегал по двору и рычал Игнат.

— Там хороший человек умирал и ребёнок. Нужно было из-за железа ребёнка оставить умирать? Серьёзно⁈ Готов ты на себя его смерть повесить? — прекратил этот рык Коська.

— Бу-бу-бу…

— Готов?

— Нет. Прости, Касьян Иванович. Просто переживаю, получится второй раз или нет. Никто в мире такого хорошего железа не делал. Я не пожалел, по дамасскому клинку тем мечом рубанул, так на сабле зазубрина, а на твоём нет. Понимаешь⁈ Вот и волнуюсь. Прости ещё раз, готов ли начинать? — и глаза кота из мультика.

— Пошли.

Вечером ещё раз пришлось руку сунуть в зеленый огонь. Коську водой облили во второй раз за день и Демид на руках его оттащил в телегу.

Только пинки Сашки заставили утром Литвина глаза открыть.

— Дурачина ты, простофиля, нужно князя идти лечить, — тормошила и щипала Коську конокрадка. Рассказал ей сказок на свою голову, теперь вот обзывается.

— Всё, больше никаких подвигов. Вот кажется мне, что богу я живой нужен.

Пришёл Касьян в Великокняжескую новую хоромину, а у князя боярин Вельяминов старший сидит. Вошёл Коська, а те брови сдвинули губы надули и молчат.

— Здоровеньки булы.

— Литвин, ты чего это девку позорришь⁈ — ещё больше брови сдвинул Дмитрий Иванович. Вот кого «Грозным» надо было обозвать.

— Девку?

— Ты что не прроснулся ещё. Вот горразд ты спать. Так и счастье своё прроспишь, — сказал вроде весело, а глаза серьёзные.

— Тяжелый день вчера выдался.

— В общем так, князь Витебский… Я согласен посватать за тебя племянницу, рраз тебе недосуг.

— Да я не то, чтобы Ви…

— Рразберрётесь с тестем, видел же уже девку, после смотррин положено сватов засылать. Считай, сделано. Давайте дату свадьбы назначать. Черрез две седмицы норррмально будет, Тимофей Васильевич?

— Управимся, Дмитрий Иванович. Али перед Рождеством?

— Нет, чего тянуть. Две седмицы, так две седмицы. Ну, вот и сговоррились. Дом… В Коломенском подворрье с заводом порроховым не считается… А чего, считай это всё моим подарррком на свадьбу. Мне сказали, что ты на Трёхгоррке дом купил, так мал он, где столько гостей прринимать будешь? — князь оглядел палату.

— М…

— Не мычи. Я… А что, Тимофей Иванович, а княжьи хорромы подойдут? Вот тут и спрравим свадебку. А террем молодожёнам?

— Так на моём подворье место есть, княже. На домик небольшой в два поверха хватит. И мастера за две седмицы дом справят. В новый и въедут.

— Вот, видишь, Литвин, как всё удачно устрраивается. С тебя только херрр. Да, ты спрроворрь одежонку дрругую. Негоже как басуррманину теперрь будет выглядеть. Хватит ли серебрра?

— Найду, только…

— Да, не переживай, Касьян Иваныч, у нас мастериц хватает по светёлкам. Сейчас сходим, они тебя обмерят… а атлас, бархат и парча разныя есть у меня. Поделимся. Ясно, что тебе обживаться надо. Сироте помочь всем народом — это дедами заповедано, — Вельяминов на деда Мороза сейчас походил. А чего заслужил Косенька подарок, хорошо себя вёл.

Не, с тестем точно повезло. Или он не тесть? Если дед двоюродный невесте?

— Ну, вот и хоррошо, с этой бедой сообща спрравились. Теперрь давай про дрругую поговоррим. Заходи, Владимиррр Андрреевич.

— Ага⁈ — Касьян повернулся к двери, которая распахнулась. А на пороге Владимир Храбрый с тем самым мечом, что синевой отдаёт.

— Сейчас начнётся, — вздохнул жених.

— Брате, мне кузнец по заказу сей меч изготовил. И рассказал, как делал его, — Владимир Андреевич поиграл в свете, идущим из окон, отполированным лезвием меча, пуская синеватые зайчики, — Так я сказал, когда пришёл утром сюда. А что скажешь ты, Литвин?

— Да, Касьян Иванович, что ты скажешь? — Великий князь даже голову к плечу склонил, готовый интересную сказку волшебную выслушать.

— Ну, хельги, они такие хельги. Они много чего могут. Не все. Мне учитель говорил, что и будущее предсказывают и клады видят, и даже дождь вызывать могут. Лечить так все могут. Всё от силы зависит. Я могу нагревать вещи. Дрова зажечь или немного металл разогреть, — Коська говорил медленно, взвешивая каждое слово.

— Покажи, — сунул ему кинжал тестюшка будущий.

— Не могу сейчас, — Коська развёл руками, а потом одумавшись перекрестился, — всю огненную силу вчера истратил на два меча и моток проволоки для кольчуги. Теперь седмицу восстанавливать надо, а может и больше. Это каждый раз по-разному получается. Как и с лекарской силой.

— А как в сказках рассказывают, из свинца золото сделать можешь? — вытянулся к нему Владимир Храбрый.

— Нет. Сказки, они сказки и есть.

— А не бррешишь⁈ — Дмитрий Иванович шагнул к брату, взял у него меч и поиграл им у окна, зайчики синие пуская, — харрралужный меч.

От слова «хоролудь» («блеск»). Существует поэтическая версия, что «харалуг» происходит от «хоролудь» — «блеск Хорса» (бога солнца в славянской мифологии). Согласно ей, такие мечи считались дарованными богом.

Событие тридцать второе

— «Отделение, левое плечо вперёд, шагом — МАРШ»! — ай, ай-я-яй, ц, ох-хо-хо. Ну, кто так ходить!

Военрук он чего делает в школе? Ну, там автомат Калашникова учит разбирать. Но это всё хрень. Главное — это научить девятиклассников и прочих десятиклассников строем ходить. Сколько сотен, да даже тысяч человек Константин Иванович обучил этому сложнейшему делу и не сосчитать. И вот теперь опять? Не, это так дурость. Сейчас не до шагистики. Но скомандовать-то надо, так как они на развилке дорог оказались, одна куда-то к Москве-реке ведёт, а вторая в лес. Им к реке. Нужно пот с себя смыть после тренировки.

Отделение? Да нормальное отделение. Двенадцать человек. Без него и без дядьки Касьяна. Он как бы командир на лихом коне, а монась, он и есть монась. Он не пойдёт с ними на войну. Он останется в Спасо-Андрониковом монастыре и будет биться с погаными со стен монастыря. Погибнет? Неверное. В Реальной истории вопреки насаждаемой версии, что церковь и церковников ордынцы не трогали, всё произошло наоборот, Тохтамыш и его воины в первую очередь ломанулись в церкви и храмы, в монастыри. Там убили всех и монахов, и искавших в церкви защиту москвичей, и ограбили их эти храмы и монастыри, а потом сожгли. Но брат Касьян только учить стрелять из лука ратников согласился и отрабатывал лечение не за страх, а за совесть. Если все и не стали Робинами из Локсли, то одними из лучших стрельцов в Москве точно.

— Я с братией. Ежели Господь не попустит, то отобьёмся.

— А как же игумен, что не хотел тебя лечить? — не, Коська не издевался над пожилым человеком, просто интересно было, что тот ответит.

— Бог ему судья. Хотя, княже, всё, как он говорил, так и сделалось. Захотел Господь и сам вылечился, без его — игумена лечения. Послал Всевышний тогда вас с Демидом мне на встречу. Всё в руце его.

— Согласен, — Касьян вслед за монахом перекрестился. Ратники ещё плескались в холодноватой воде, только конец мая и вода прогреться не успела. Но народ закалённый, не двадцать первый век с подогревом сидушек унитаза.

Набрал он остальных ратников таким же способом, как и первую пятёрку. Лечил. Искали Демид с Андрием и Поликарпом, а потом и Пётр по всей Москве бывших ратников, кого из-за болезни или увечий из дружины Великий князь или воевода Боброк попёрли. Увечных было много. Но руки отращивать… да даже пальцы вырастить Касьян не мог. Пробовал на нескольких ратниках, но ничего не получилось.

Пятеро из двенадцати с одной и той же болячкой. Охромели. Вот с этим зелёное пламя справилось. Сказать, что ноги как новенькие стали, так нет, люди в разной степени, но прихрамывают. Совсем немного. Может это просто фантомное прихрамывание, если такое бывает. Двое и обоих Петром зовут, два лучших лучника или стрельца из дюжины воев оправились от воспаления легких или пневмонии или гриппа какого, мёрли же миллионами от Испанки. Одного — Поликарпа из скрюченного состояния в вертикальное привёл лекарь. Андрия от иссыхания руки вылечил. Ещё один такой есть. И двое избавлены Коськой от грыжи, как и монах Касьян. Приходили ратники в отделение не все гуртом, приходили по одному по двое в месяц, последний тот самый второй Пётр с пневмонией появился всего неделю назад и на этом Коська пока поиски ратников, согласных к нему в дружину пойти прекратил.

Можно ли больше было набрать? Ну, охотников среди охотников и охранников караванов хватало, но Касьян пока им отказывал. И дело не в деньгах, денег и на дружину в полсотни ратников хватит. Просто посчитал, что такому отряду в полтора пусть десятка человек вести партизанскую борьбу с погаными будет не в пример легче, чем сотне или полусотне бойцов. Не получится сотней прятаться и из засад нападать, провожая хана Тохтамыша в степь. Опять же фураж и продовольствие на десяток можно найти в деревеньках по дороге на юг, а для сотни придётся вести с собой огромный обоз, и тогда исчезает главное у его отряда — манёвренность.

Вот перед самым нашествием в середине августа можно нанять пару десятков человек и выдав хорошие луки и арбалеты посадить на стены. Там лишних не будет.

А что с сыром с добавкой бледной поганки, ложных опят и прочих мухоморов? С сыром как раз всё нормально. Давно изготовлен и вызревает в подвале дома в Барвихе. Получилось тридцать три головки двухкилограммовых с начинкой грибной. Не много. Ничего, курочка по зёрнышку. И была надежда у Коське, что обнаружив склад — магазин с сыром и осознав, что продукт дорогой и эксклюзивный, хотя бы часть его войны отдадут руководству, может и хану Тохтамышу достанется, и хана хану, а нет так сотникам, тысяцким и сыновьям хана или братьям перепадёт вкусняшка. Должны батыры с командирами поделиться. Конечно, сейчас не времена Чингисхана, нет, наверное, уже децимации в войске хана, но какая-то дисциплина осталась, как и восточное желание угодить старшему.

А сухари? С сухарями пока ничего. Но идёт работа по накоплению зараженного спорыньёй зерна. И Дмитрий Иванович, он же Великий князь Московской Коське в этом активно помогает? Как бы не так.

И не случай помог, а вполне себе расчёт.

Событие тридцать третье

Чтобы получить приличное количество псевдосклероций, чёрных изогнутых зёрен на колосе ржи или пшеницы, нужно оседлать потоки зерна. При этом просто покупать на базаре или у людей рожь и посадить нанятых людей на переборку зерна — это не выход. Тут никаких денег не хватит. Даже если потом рожь перебранную продавать. Нужны амбары, нужны возчики, нужны отапливаемые помещения, где будут сидеть эти переборщики. И это в перенаселённой Москве, тут каждый метр земли стоит приличных денег.

Коська все не мог решиться на такие траты. Решение проблемы пришло на свадьбе. Бояре всякие и князья не едят чёрный хлеб. Чёрный хлеб ест чернь. Странное разделение. Да, рожь чуть урожайней пшеницы, но не в разы, так, на проценты. Есть озимые сорта как ржи, так и пшеницы, почему тогда богатым белый хлеб и белые пироги, а бедным ржаные. Вкусней? Ну, спорный вопрос, булка тёплого бородинского — это вполне себе вкусно. Коська один ответ нашёл. Даже не думал о таком. Вот на пиру свадебном и пояснили ему. Оказывается, белый пшеничный хлеб выпекался из муки более тонкого помола, которую ещё и просеивали несколько раз, чтобы добиться снежно-белого цвета и воздушной текстуры. Такая мука получалось значительно дороже, чем мука из ржи или смеси злаков, поэтому белый хлеб оставался дорогим и статусным продуктом. Вторым фактором раздельного питания был климат. Чем дальше на север, тем хуже росла пшеница, рожь более неприхотливая культура.

На второй день свадебного пира давали пироги с кашей. Каша была с мясом и из пшеничного зерна. И вот среди зёрен Коська увидел несколько чёрных. Явно склероции, явно зараженные спорыньёй. Вообще, Касьян считал, что пшеница меньше подвержена этому грибку, но в каше внутри пирога было прилично чёрных зёрен. Надкусив сначала, Коська потом разломил пирог и всю начинку перебрал. Пять зёрен чёрных нашёл.

На третий или четвёртый день после свадьбы парень выбрал время и прогулялся вместе с конокрадкой до великокняжеской кухарни. Сашку там отлично знали, она уже приличное время там получала продуктовый набор для себя и княжьего лекаря. Позвали помощника главного кухаря и Коська как великий волшебник и вообще озабоченный здоровьем Дмитрия Ивановича приказал отвести его в эти сусеки и показать мешки с пшеницей. Показали. Лежат себе у стеночки.

— А как и где мелете на муку?

И это показали, там мешки уже вскрыты и Коська сунул туда нос любопытный. Рукой загрёб, пошерудил. Ну, если честно, то не так и много чёрных зёрен, но есть.

— Сашка, сиди вот тут в углу и перебирай зерно. М… Вот в это лукошко выбирай чёрные зёрна. Пока полное не наберёшь.

— Да я тут…

— Давно с плетью твоя задница не встречалась. Сашка, я ведь не дурень какой. Уже тебе говорил, что это отрава. И этой отравой Великого князя кормят. Мне нужно ему это лукошко показать, — рыкнул он на конокрадку.

Не, не прониклась.

— Так можно и горсть показать…

— Значит, плетей. Сама напросилась. А то и четвертуют, за попытку отравить Великого князя, вот вместе с твоим любимым Тихоном, — мотнул головой лекарь в сторону выпучившего глаза помощника главного кухаря.

— Так я ей пару мальчонок в помощь дам.

— Дай.

Буквально к обеду уже полное лукошку псевдосклероций было у Коськи, а… у князя Витебского в его новом терему на подворье Вельяминовых. И пироги ещё с зайчатиной принесли. И мёда вишневого. И… да, много чего принесли в том числе и гривну серебряную.

— Не губи, княже, не ведали, — пришёл с подарками сам Тихон. Понять человека можно. Князь Дмитрий Иванович — это не добрый дед Мороз. Отнюдь. Это жестокий человек и очень скорый на расправу. Да и не похож на деда, ему всего тридцать лет. Хотя полнота и добавляет десяток годков.

Пришлось усадить кухаря на лавку, чтобы он не падал на колени и рассказать про грибы ядовитые. Малюсенькие-прималюсенькие. Однако, несмотря на размеры, такие же ядовитые, как мухоморы. Даже ещё ядовитей.

— И что же делать? — кухарь бросил из себя провинившегося изображать и умными, хоть и карими, глазами на Коську уставился.

— Перебирать. Более того… Вот ты посмотри на рожь. Там гораздо больше этих чёрных рожек. Если в пшенице это небольшая часть и количество яда не велико, то если из ржи делать еду регулярно, то болеть будешь. В книгах у греков и римлян написано, что с ума люди сходят и дети слабые рождаются и мрут часто…

— У… У меня мальчонка совсем слабенький родился, того и глядишь…

— А пошли, полечу, получится нет ли, не знаю. Яд — это не болезнь, его нельзя вылечить. Но попробовать помочь твоему сыну, попробую.

В трёхмесячного крохотульку Коська побоялся много энергии сразу вливать, зато каждый день две недели приходил и лечил, за одно и мать тоже. Вот та точно чем-то болела. Бледная, ходит пошатываясь. Плечи поникшие.

В результате обоих удалось спасти. Заработала иммунная система, справилась с хворью. А Тихон развил бурную деятельность и теперь всё зерно, что попадает в кухарню, перебирают. Взяли пару парнишек глазастых в помощь. Псевдосклероции если и не потекли в закрома князя Витебского, так как в пшенице в самом деле чёрных зёрен не много, но точно стабильно поставляются. Уже десяток мешков набрали. Так что ближе к середине лета можно уже молоть будет, печь хлеб и сухари сушить.