Событие двадцать восьмое

— Касьян Иваныч, там тебя мастер Игнат уже часец дожидается. Красный весь и дышит тяжко, то ли заболел, то ли бежал бегом, — Демид встретил парня прямо на выходе из подворья боярина Ивана Димитриевича Всеволожского, которому Коська второй сеанс по выращиванию новых зубов и лечение оставшихся проводил.

Молодой вроде и тридцати годков нет, а половину зубов не хватает, и остальные все еле живые от какой-то болезни. То ли цинга, то чего другое, тут точно не имел медицинского образования Константин Иванович, не знает.

На всякий случай, вдруг всё же цинга, Коська прописал пациенту налегать на чеснок и чёрную смородину. Нужен витамин «С», его и потребляйте, уважаемый. И ещ1 не пейте вина фряжского, там соли свинца. Хрен знат, может и от этого обеззубил. И мази на основе ртути и краску киноварь избегайте. Лучше отвар ягод шиповника. Договорились они с боярином, что за четыре сеанса тот ему два сорока соболей заплатит. Если на золото переводить или на серебро, то… А зачем переводить? Может, если всё же жениться… заставят, то жене шубу справить.

А жениться точно заставят. Сегодня князь Дмитрий Донской эдак прозрачно «намекнул», что готов сватом выступить. Пора бы тебе мил друг Литвин жениться. Явно Вельяминов старший подсуетился. Кстати, из этого предложения можно однозначный вывод сделать. Великий князь считает то, что он — Литвин на самом деле родич Остею Дмитриевичу по бабке, то есть — князем.

С Фролом Коська поговорил тет-а-тет, выведя того за околицу села, честно рассказал, все эти новости с женитьбой и с тем, что Остей его родичем при Великом князе назвал.

— А ты разве не родич? — хмыкнул бывший десятник, — Воюешь, как князь настоящий. Родич и есть. Не боись, Касьян Иванович, и сам забуду про… Да уже и не помню.

— Был дядька приставлен ко мне, воинской науке учить.

— Точно, помню такого. Хороший воин и мудрый учитель. Повезло, что князь Витебский к тебе такого дядьку приставил. Как там его звали? Савёл? Да знатного воя к тебе отец — князь приставил, эвон какого сокола вырастил. Не журись Касьян Иванович от меня другого никто не услышит.

Нда, ну с этой стороны вроде бы обезопасил себя. Хотя, выпьет Фрол, где в корчме, вина свинцового заморского или мёда стоялого, да проболтается. Или не проболтается? Тут ведь палка уже о двух концах будет. Князя и родича Великого князя через жену обозвать смердом. Ой-ё-ёй!!! Разорвут конями или на кол посадят, выбирай, какая казнь лучше. Ещё четвертование есть. Оно нравится? Получите и распишитесь.

А Остей? Он в другой Истории погибнет при обороне Москвы. Может История — женщина не ветренная, выполнит предначертанное. Ладно, далеко князь.

— Касьян, — Игнат чуть за грудки не схватил княжьего лекаря, — Касьян, чудо! Ты чудо сотворил!!!

— Часовню тоже я?

— Что? Какую часовню? Ты не понимаешь, пойдём, быстрее со мной, я тебе такое чудо покажу! — кузнец схватил парня за рукав синего кафтана и потащил к выходу из Кремля.

Кафтан, кстати не тот, не Менский. Тот перешили в платье для Сашки. Вырос из него Коська, на пятнадцать сантиметров парень подрос и в плечах прилично раздался. Так что пришлось прошерстить все рынки Москвы и найти отрез синего атласа. Цвет другой. Этот скорее голубой, чем синий, но другого не было. Штаны тоже малы оказались, но на них материала не хватило и пришлось шить из чёрного сукна импортного, хорошо хоть сафьян синий нашёлся на новые сапоги. Кафтан надет на тот самый камзол из парчи, который почему-то авторы попаданческих романов, которые Константин Иванович читал или слушал в последнее время, перед тем, как сюда перенёсся, надевают на своих главных героев, не понимая, что камзол — это нижняя одежда, безрукавная жилетка, только длиннополая.

Неожиданно опять потеплело и вместо снежных туч проявилось голубое небо без единого облачка, и солнышко сияет, в будущем такую погоду будут называть «видимость на миллион». Коська из хоромины в шубе выскочил, а тут жара такая, пришлось идти переодеваться.

А теперь пришлось идти, всё ускоряя и ускоряя шаг, за мастером, а то ведь оторвёт рукав у эксклюзивного кафтана. Под гору к реке, с Боровицкого холма, к мосту, Игнат даже бежал. Коська у него рукав вырвал и рядом побежал, а то народ на них оглядываться начал. Домчались до кузницы, Игнат, остановив жестом лекаря, нырнул в черноту проёма и через несколько секунд выскочил назад с куском шкуры… А нет, с мечом, в шкуру завернутым.

— Смотри! — мастер откинул овчину и под ней меч сверкнул на солнце.

— Красивый и отшлифовали хорошо, — согласился Касьян, — я-то тут причём? Где какое чудо?

— А!!! Что ты понимаешь?!! Видишь синим чуть блестит! Только это не главное. Мирон! Мирон, тащи меч. Покажем лекарю чего он сотворил.

Мирон — это подручный главный у Игната, а по совместительству сын его старшего, погибшего в какой-то сече с погаными брата, читай племяш. Так-то сам давно мастер, но за дядьку держится и никуда на вольные хлеба уходить не собирается. Он пришёл с таким же почти мечом и, взявшись за рукоять двумя руками, расположил почти горизонтально.

Игнат, тоже двумя руками взявшись за рукоять своего бастарда, размахнулся и что есть силы ударил по мечу племянника. Кромкой по кромке. Звякнул метал, искры сверкнули. Потом мечи отлетели от удара. Ни один не сломался. На что смотреть на искры что ли, не понял Коська.

— Смотри! — и Игнат показал на приличную зарубку на мече в руках Мирона.

— Умеешь ты хорошие вещи портить, — хмыкнул всё ещё ничего не понимающий Литвин.

— Ай, идиота кусок, как ты любишь говорить! Вот, смотри! — и он сунул под нос Касьяна свой меч. Тот синим опять сверкнул на солнце, — Ни одной зарубки. Мы уже по нескольким мечам ударили и по заготовкам просто. Даже булат бы не выдержал. А на этом ни одной зарубки.

— Вона чё! А я тут каким боком? — догадка мелькнула у парня, но пусть мастер сам скажет.

— Точно идиота кусок! Это тот самый меч, который ты дважды своими руками нагревал. Он теперь лучше любого булата. Я сначала не понял, обрадовался, что железо хорошее досталось. У новгородцев покупали лучшее шведское железо для меча князя Владимира Андреевича. И зря радовался. Вернее, не тому радовался, потом второй меч проверили, тот который ты вторым нагрел, а он из другого железа сделан, из нашего, из болотного. Так он лишь чуть похуже получился. Любой удар по металлу держит и только от удара этого меча малая зарубка осталась. Так что шведское железо — это важно, но не главное — тут важнее, что ты его нагревал огнём своим оранжевым. Вот! Понял теперь⁈

Событие двадцать девятое

— Ты когда можешь ещё металл нагревать? — Коська выпал на несколько мгновений из реальности, соображал плюс это или минус такая способность. Очнулся от рывка за рукав многострадальный кафтана синего.

И чего отвечать? Вот он огромнейший минус. Его тупо прикуют к наковальне. Все. Куда бы он не сбежал. И ведь даже если он сейчас убьёт Игната это ничего не изменит. Тут на него работают два с лишним десятка мастеров и подмастерий и без всякого сомнения все в курсе, что произошло, а так как прошло уже трое суток… или четверо, вот время бежит, то жёны знают, соседи и слух этот, набирая обороты и обрастая небылицами, движется по Москве и возможно уже в Кремль проник. А не проник, так через день точно проникнет. Лечение это привычное для этого мира волшебство, которое и волшебством-то не считают, а вот превращение простого железа в материал крепче булата — это эксклюзив… Наверное. Есть же его волшебная книга, и её кто-то написал… м… создал? И какие ещё секреты в ней скрыты? Кстати, интересно, а как она оказалась у его отца? Он был одним из членов банды Федьки-звери, а может и её руководителем, ну или вторым лицом. Он снабжал банду продовольствием, он сбывал награбленное. Оттуда и книга? Отдали, не понимая ценность, а потом спохватились?

— Касьян, ты чего? Ответь, когда сможешь ещё повторить такое с меч…

— А что с кольчугой?

Бамс. Челюсть грохнулась на грязную площадь перед кузницами.

— Идиота кусок!!! Два куска идиота! Как я об этом не подумал. Просто мечи… все мысли из головы вылетели. Это ведь чудо! Мечи чудо, а кольчуга…

Три кузнеца во главе в Игнатом с низкого старта дёрнули в мастерские. А Коська продолжил себя накручивать. Понятно, что сейчас произойдёт. Не бывает булатных или дамасских кольчуг. Технология другая, да из хорошего металла выйдет броня лучше, чем из мягкого железа, более того, как там всякие дендриты упорядочатся при протягивании проволоки через фильеры, но всё одно это не то, что оранжевый огонь сделал с металлом.

А что сделал? Константин Иванович не был металлургом, танкистом был, и уж тем более не был металловедом. Так что-то по верхам в училище давали, так как они получали ещё и диплом механика, зачётами то самое металловедение сдавали. Сто лет назад и лишь бы сдать. В голове какие-то обрывки с мартенситами, аустенитами, ферритами и перлитами и ничего про то, что это такое. А бёмит ещё какой-то был. Стоп. Бёмит — это что с алюминием связано. Это из другой оперы. Нда, знал бы что эта хрень может пригодиться в жизни, так выучил бы тогда лекции наизусть и повторял каждые несколько лет.

Ясно одно, Физика и Химия — это науки. И никакая магия свинец в золото не превратит. Там что-то произошло со структурой металла. Ведь и булат, и дамаск — это то же самое железо, только как-то там углерод по-другому связался с железом. Не. Что толку, всё одно ничего не помнит. И пружинные свойства стали это тоже что-то происходит со всеми этими аустенитами при закалке, а потом отпуске. И цементация — это просто химия — добавление углерода в поверхностный слой. Кстати, про цементацию можно и поведать Игнату. Пусть русское оружие разрубает татарское, как деревяшку простую.

Пока Касьян стоял и металловедение вспоминал с металлургией в мастерской начался ор, а потом там железо зазвенело — заскрежетало. Экспериментаторы рубили мечами кольчугу, что сплели из проволоки произведенной с его помощью. Видимо мечей было много и каждому рубануть захотелось, так как продлилось это мероприятие долгонько. Коська даже успел вспомнить, что сейчас обед скоро, а потом надо спать-почивать ложиться, а то ещё бабахнут им из пушки. Теперь даже пушка есть.

Появились убежавшие мастера минут через двадцать. Довольные появились. Удовлетворённые появились. Озадаченные появились и решительные.

— Касьян, когда ты сможешь нагревать мечи и заготовку для проволоки? — навис над ним Игнат, хоть ростом и не превосходил Коську.

— Не знаю.

А как рассказать, что нельзя одновременно иметь в аккумуляторе оранжевое и зелёное пламя? Есть проблема. Толстая такая, хоть и сбросившая пару десятков кило, а может и все тридцать. Великому князю нужно ежедневное вливание энергии лекарской. Е. ж. е. д. н. е. в. н. ы. е. То есть каждый день. Выходит, что каждый день в нём должна быть избыточная зеленая энергия. В тот раз удачно получилось…

— А кто знает⁈ Касьян ты понимаешь…

— Подожди, Игнат. Я пониманию. Но тут есть проблема. Я не могу сказать точно и в этот день, когда это станет возможно, мне придётся бегать туда-сюда по всей Москве, как завед… быстро бегать целый день. Так, что возникает вопрос, зачем это мне. И сразу скажу, что золото или серебро не решат проблему. У меня и того и другого хватает, а занимаясь лечением, я проще и быстрее, да и в большем количестве заработаю ещё денег.

Если у тебя есть хороший металл, как на меч Владимира Андреевича, и действительно важный заказчик, который стоит такого меча, то я могу тебе сообщить заранее, за три — четыре часа, когда смогу нагревать твой металл. Но повторюсь — это будет разовая акци… ай. Не часто. Мне, кстати, нужно будет десять, а лучше одиннадцать таких мечей и кольчуг с шеломами в оплату за работу.

Коська репу почесал, сняв шапку.

— Ладно, давай попробуем. Раз в неделю… тьфу, в седмицу. По дням не скажу, от пациентов зависит. От болезных. Есть у тебя шведское железо? Достать сможешь?

Событие тридцатое

— А ну пошевели культяпками, — Касьян разорвал контакт с Андрием и просто теперь помял пальцами кожу на предплечье бывшего ратника. Прогресс на лицо. Кожа из пергаментно сухой и шелушащейся превращалась потихоньку в обычную. Цвет уже поменяла, стала чуть розовой. Не, ещё жёлтая, но явно розовеет. И что гораздо интереснее, под ней уже не кость голая, а что-то похожее на мясцо появляется. Главное же в том, что теперь ратник может спокойно всеми пальцами двигать. По-разному пока, большой еле шевелится, но всего-то три сеанса. Если через три дня провести четвёртый, то возможно дальше и само пойдёт. А до следующей осени или конца лета, тут с этим Григорианским календарём нужно посоображать. В учебниках истории ведь на новый лад даты поставлены? 25 или 26 августа? Однако Григорианский календарь введут ещё лет через триста… м… в общем, подумать надо и посчитать. Или не надо? Придут и увидим. Словом, к пришествию Тохтамыша со товарищи рука у ратника станет нормальной, и он будет отличной боевой единицей в его — Коськином партизанском отряде.

— Теперь ты давай, Поликарп. Ложись на лавку на бок.

Скрюченный буквой «Г» ещё совсем недавно ратник почти без усилий лёг на лавку. Не, ну чудес не бывает. Раз и человек здоров. Зеленая энергия не чудеса творит, она просто обезболивает и запускает ускоренную регенерацию, а ещё иммунную систему подстёгивает, раз помогает с простудами справиться. Если там повреждение позвоночника или нервов, то по щелчку пальцев человек не выпрямится. Его организм бросит придуриваться и начнёт изыскивать резервы для борьбы с болезнями. И это можно просто замечательно проследить на скрюченном Поликарпе, за прошедшие две недели и три дня он почти распрямился. Просто ходил, как старый дед, чуть согнувшись.

Касьян наложил руки на спину всё ещё инвалида пока и стал считать. На этот раз только до ста двадцати, двух минут должно хватить, для подстёгивая организма. Энергию следует экономить, в сенях сидели ещё два пациента. И эти люди были даже важнее Поликарпа и Андрия. Демид нашёл ещё двух бывших дружинников. Один был староват, но Касьян надеялся, что несколько сеансов излечат старческие болячки, а хорошее питание белковое и тренировки вернут стрельца в строй. Лучнику или стрельцу, как их сейчас называют, было лет пятьдесят, и он уже лет десять не в дружине. Грыжа у человека. Жить, если жизнью считать медленное ползанье и лежание на лавке болячка эта сильно не мешает. Денег на дорогого целителя, что возьмётся за такое лечение, у тёзки — очередного Касьяна нет. И не предвидится. Он отыскался в монастыре Спасо-Андрониковом. Чернец обычный.

Нашёлся монась в тот момент, когда Коська с Демидом приехал к монастырю второй раз за оранжевым пламенем. Он мимо шёл и Коська на монаха не обратил внимание, мало ли их тут в большом монастыре. А вот Демид обратил. Он помотал головой и припусти за прошедшим мимо чуть согнутом монасем.

— Дядька Касьян⁈ — бывший ратник обогнал старца и встал у того на дороге.

— Чего? А чадо… Откель знаешь меня? — не засиял от радости монах. Не расплылся в улыбке узнавания.

— Дядька Касьян — это я Демид, ты лет двадцать назад учил меня из лука стрелять.

— Охти. Вспомнил. Двадцать. Живой, здоровый. Крепок. А тут чего? В дружине? — монах говорил короткими предложениями в основном из одного слова. Словно экономил их слова эти.

— Здоровый. Вот благодаря лекарю княжьему Касьяну. Вылечил. Мне стрела в прошлом годе в колено попала в битве с погаными на Дону. Христарадничал ужо. Но вот нашёлся добрый человек. Сейчас… Постой дядька Касьян, так ты что — чернец? — бросил рассказ бывший ратник.

— Болячка у меня… Грыжа. В монастырь пошёл, тут же учат детишек на лекарей. Пришел к игумену, а он не дозволил меня вылечить. Сказал, что раз господь наслал болезнь, значит, таков его промысел. Был бы мирянином, так вылечил бы, ну, дал команду вылечить, а раз монах, то неси этот крест. Испытание значится бог на тебя такое наложил. Захочет, так и без лекарей вылечит. Молись усердней, грехи старые замаливай и новых не совершай.

Монах рассказывал всё это скороговоркой, словно давно хотел, да всё не мог выговориться.

— Постой, дядька Касьян, — положил монаху на плечо руку Демид. Он повернул его лицом к Коське и представил того, — Это княжий лекарь Литвин. Он может тебя вылечить. Хочешь ли стать снова здоровый и сильным? Зубы новые вырастить? Он дружину набирает. Касьян Иванович — это ещё и князь Витебский. Говорит, в конце лета следующего поганые под Москву придут. Стрельцов парочку мне сыскать велел, чтобы вылечить их и в свою дружину взять. Все не знал, где искать таких…

— Вылечит⁈ — прервал теперь сразу чуть распрямившийся монах Демида.

— У меня нога сохла, уже и ходить не мог. У Андрия рука тако же. А у Поликарпа спину скрючило, так что только землю видеть мог. Смотри на меня. А с другой стороны от Кремля у нас подворье есть на Трёхгорке, так там и Андрий и Поликарп сейчас живут.

— Стрельца. Ох не знаю. Стар уже, даже ежели болячку залечишь, княже. А вот лучшего своего ученика могу привести. Наоборот. До него довести. Помирает, уже и не встаёт, от него сейчас иду, прощался. Застудился пару седмиц назад, мальчонку из реки доставал. В горячке сейчас оба. Сможешь ли помочь, княже⁈