Артём

Первого клиента у меня увели весной, и увели красиво, если так можно выразиться.

Сеть из пяти продуктовых магазинов, семейное дело, я вёл её на абонентке последние несколько месяцев. Ничего сложного: кассовые компьютеры, локалка по торговым точкам, 1С, которая падала аккурат перед инкассацией, старенький сервер в подсобке центрального магазина. Я поставил им удалённый доступ, вычистил вирусню, наладил бэкапы, приезжал раз в неделю профилактически. Хозяин, дядька из тех, кто сам стоял за прилавком в девяностые, платил вовремя и без нытья. Хороший клиент. Спокойный.

И вот звонок от него, чуть смущённый.

— Артём, ты извини, но мы это… с другими будем работать теперь. Ты не думай, ты нормально всё делал. По работе к твоей фирме никаких нареканий нет. Просто предложение поступило, отказаться грех. Экономия бюджета, всё такое.

Я поблагодарил за честность, пожелал удачи, повесил трубку и с минуту разглядывал экран телефона. Внутри поднималось знакомое из прошлой жизни зудящее чувство, когда у тебя из-под носа увели контракт, а ты узнаёшь об этом последним. Да, в бизнесе такое случается с недальновидными партнёрами.

Всё просто. Есть парикмахерская, где стрижка стоит тысячу рублей и есть парикмахерская, где такая же по стилю стрижка стоит двести рублей. Ну так тебя и постригут: в первой на тысячу, а во второй — как это делал Мистер Бин в своих скетчах.

Короче, бегать возвращать я не стал. Унизительнее занятия не придумаешь — приползти к клиенту, канючить, сбивать себе же цену, доказывать, что ты хороший. Хорошего специалиста узнают по работе. Уговоры на пороге только опускают тебя в собственных глазах. Мне интереснее было другое: кто перебил и чем.

Выяснилось быстро. Достаточно было позвонить паре знакомых по цеху да зайти в бухгалтерию магазинов под предлогом «забрать оставшиеся акты». Разговорчивая тётечка-бухгалтер выложила мне всё за пять минут и чашку чая вдогонку налила. Приехали ребята, представились серьёзной конторой, наобещали «московский уровень обслуживания», выкатили ценник примерно на процентов двадцать пять ниже моего с фиксацией на год и подсунули договор, который хозяин подмахнул, толком не читая. Классика. Демпинг плюс красивые слова про столицу. Более того, «знакомые знакомых» говорят, что и к ним они же пытаются зайти с низкими ценами.

«Двадцать пять процентов! На год! Иуда!» — сказал бы я, подумав про владельца сети магазинов. Но не сказал.

IT-контора называлась «ТюменьСервис».

Вадим Кузнецов.

Я хмыкнул. Осенью Кузнецов звонил мне бычить: мол, сто-пятьсот лет пашем, это наша территория, старших уважать надо. Я тогда спокойно разложил ему, что рынок растёт, клиентов хватит на всех, а уходит человек тогда, когда ему обещают одно, а делают другое и тянут кота за хвост. Причём, не абы какого кота, а каракала, который постоянно шипит и кусается. Кузнецов тогда посопел и слился. А напоследок буркнул фразочку, которая мне тогда царапнула ухо и осела где-то в подкорке.

«Я за тобой слежу. И не только я».

Да-да. Вот это «и не только я» сейчас и всплыло.

Штука в том, что демпинг — удовольствие дорогое. Обслуживать сеть себе в убыток двенадцать месяцев подряд может позволить себе вероятнее всего тот, у кого за спиной чужой глубокий карман. А Кузнецов… не знаю, что-то подсказывает мне, что ему такие фокусы не по деньгам. Мог бы — уже давно сделал. Накопления? Возможно, но вряд ли. Демпинг у него массовый, для его масштабов вряд ли у него хватит собственных средств, чтобы субсидировать потери такого объёма и на длинной дистанции. Не того полёта птица в полумиллионной Тюмени.

Всё, конечно, возможно, но, вероятнее всего, за ним кто-то стоит. Некий инвестор. Кто-то, кому не жалко палить деньги на выдавливание мелочи вроде меня с рынка. И вот это уже было интересно по-настоящему.

Я решил потянуть за ниточку.

Пару недель ушло на аккуратную разведку. Ничего криминального, чистая деловая любознательность. Я обзвонил поставщиков железа, у которых отоваривался сам и, по слухам, отоваривался Кузнецов. Пошерстил интернет, благо у меня канал и терпение. Расспросил Виктора, моего начальника отдела продаж, — тот варился в местной бизнес-тусовке и знал, кто с кем спит и кто кому должен.

Картинка постепенно сложилась, и мне она не понравилась.

За «ТюменьСервисом» маячил не местный воротила и не залётный кооператор с наличкой в пакете. За ним стоял екатеринбургский холдинг. Медиа и IT под одной крышей, солидный, с деньгами, с амбициями. Владелец — Аркадий Мезенцев. Человек, который последние года полтора методично заходил в уральские и сибирские регионы: скупал перспективные интернет-проекты, местные порталы, провайдеров, а тех, кто не хотел продаваться, аккуратно поддавливал через демпинг, кадровые войны и мелкие пакости.

Я сидел вечером в своём кабинете, катал по столу карандаш и переваривал.

Вот, значит, как. Я-то, наивная душа, думал, что мои противники в этом мире исчерпываются понятными типажами. Тагир уехал в автозаке, дотошный следователь отпустил и забыл, мелочь вроде Кузнецова тявкала да убегала. А тут нарисовался игрок совсем другого разряда.

Шучу, я не был наивной душой. Не первый год жил уже на этой (почти этой) земле бренной, не первый год был в бизнесе. Но всё равно было как-то тревожно внутри.

С Мезенцевым не сработал бы ни один из моих прежних приёмов. Хмм… Деловой хищник, умный, с ресурсом, скорее всего равный мне по башке, а то и старше опытом именно вот таких легальных корпоративных войн. Такого получится только переиграть. В бизнесе, вдолгую, на его же поле.

Я даже почувствовал что-то вроде уважения пополам с азартом. Скучно точно не будет.

Оставался вопрос — каков его план в Тюмени. Просто поглощение локального рынка или… Его ещё и интересовало то, что я строю. Хмм…

Ответ пришёл, стоило подумать головой минут пять. Мезенцев — медиа-IT. Он скупает интернет-проекты. Он смотрит далеко вперёд, наметанный профессиональный взгляд с долгосрочным стратегическим планированием. И если он раньше конкурентов сообразил, во что вырастут за пять-семь лет такие штуки, как мой Dornet и как «Вместе» у Вершининой, то всё сходится. Сейчас есть зародыши соцсети. А соцсеть — это будущие очень большие деньги, аудитория, реклама, власть над вниманием целого региона. Власть над информацией и управление ею. Мезенцев, похоже, унюхал это первым из здешних и пошёл в Тюмень прибирать перспективное к рукам, пока оно дёшево и никто не понимает, чем оно станет. Зайдя издалека, так сказать.

Логично. Именно так поступил бы и я на его месте. Илон Маск, купивший Twitter не даст соврать.

Только вот в его раскладе была дырка, о которой он пока не догадывался. Мезенцев заходил в Тюмень как в чистое поле, где сидят наивные провинциалы, не понимающие ценности собственных проектов. Скупить по дешёвке, пока дурачки не прозрели, — классическая схема захватчика регионов. Логика верная для обычного рынка. Беда его в том, что напротив оказался человек из того же будущего, который своими глазами застал взлёт и крах десятков подобных империй. Я знал наперёд, где такие наполеончики надрываются и на чём горят. Он выкладывал на стол карты будущего, гордясь, что видит дальше конкурентов. А я подглядывал в эти же карты чуть внимательнее и чуть дольше.

Хмм…

Подозреваю, что коварная его тактика в том, что он через Кузнецова пытается отжать у меня рутинный IT-хлеб, обслуживание контор. Расчёт понятный: подрубить мне денежную базу, лишить оборотки, вымотать, а там либо задушить, либо купить по дешёвке вместе с мессенджером. Красивая партия. Грамотная.

Только вот отвечать на демпинг ценой я не собирался. Воевать рублём с тем, у кого чужой карман бездонный, в отличие от моего, — заведомо проигрышная затея. Он меня в этой гонке пересидит, потому что ему деньги подвозить вагонами будут, а мне зарабатывать самому.

Я буду воевать другим. Тем, что для клиента в итоге весит больше скидки, — надёжностью и скоростью. У меня компьютер после звонка оживает сегодня, безо всяких «мастер подъедет через три дня и одну треть, если не заболеет».

Вот так это и работало. Хочешь сашими из лосося подешевле — да не вопрос. Купи рыбу непонятно где, нарежь и ешь. Свежая, вкусная. Только потом не удивляйся, если вместе с ней подселишь себе анизакид. А если совсем не повезёт — познакомишься и с широким лентецом. Но если хочешь безопасное сашими, будь готов заплатить побольше за норвежского фермерского лосося, выращенного в контролируемых условиях и прошедшего правильную заморозку перед подачей. Так и во всём. Умные владельцы бизнеса это всегда понимают. В крайнем случае — садятся за стол переговоров. Но по-мышиному точно не сбегают.

За те же весенние недели, пока «ТюменьСервис» с московскими понтами уводил у меня продуктовую сеть, от меня, собственно, практически больше никто не ушёл. Это было начало их кампании, но тем не менее. Были многие, кто со смехом рассказывал об этом, уверяя, что не откажутся от меня ни за какие коврижки, даже за коробку минусинских.

Пара клиентов, которым Кузнецов позвонил со своим ценником, набрали меня же и честно спросили:

— Там на четверть дешевле, с фиксацией на год. Что скажешь?

Я не давил и не поливал конкурентов грязью. Последним вообще ни одна уважающая себя компания в любом сегменте не занимается. Я это и сам знал, и Виктор, мой продажник, прошедший не один тренинг, постоянно повторял: если начинаешь хаять конкурента вместо того, чтобы говорить о своих преимуществах, считай, уже проиграл.

Поэтому отвечал спокойно:

— Если для вас главное — цена, попробуйте. Это ваше право. Только сравнивайте не стоимость договора, а стоимость простоя. У меня компьютер оживает сегодня. А сколько вам обходится день, когда сотрудники сидят без работы, вы и сами знаете. Если вдруг окажется, что экономия выходит дороже, вы знаете мой номер.

Вот они оба и попробовали. Один вернулся через неполную неделю с матюками в адрес «этих клоунов, которые обещали и пропали, да и качества сервиса хуже, чем у тебя». Второй остался у Кузнецова. Ну и на здоровье. Насильно мил не будешь.

Но, что очень важно — неумолимо работало сарафанное радио. На протяжении всей моей деятельности в IT, как закрутился маховик с самого начала, так его уже было не остановить. Довольные клиенты приводили своих. Юрист рекомендовал меня бухгалтерской фирме, бухгалтеры — автосервису, автосервис — стоматологии, стоматология — крафтовой фабрике по изготовлению шоколадных изделий. Плюс мои продажники под началом Виктора пахали ровно и результативно, приводя новых на официальные абонентки. База росла, несмотря на всю мезенцевскую артиллерию. Медленно, степенно, зато на прочном фундаменте. Дешёвые обещания — это, конечно, прикольно, если сиюминутно, но мое качество сервиса держалось словно армированный бетон.

Так что текущую атаку я, можно сказать, отбил, почти не заметив дыры в кармане. Пару ушедших клиентов я наверстал в большем объёме — в количественном и качественном соотношении.

Такие мартовские дела, мсье Мезенцев.

* * *

Всё бы шло своим ровным чередом, если бы в один из рабочих дней, чуть после обеда, ко мне в кабинет не заглянул Кит.

Постучал костяшкой по косяку, просунул голову с извечным своим прищуром.

— Артём, слушай. Ты поседнее время постоянно в запарах, как я посмотрю; ты вообще в курсе, чё с Вершининой стряслось? Ну, которая из «Медиа72» и «Вместе». Конкурентка твоя по Dornet.

Я оторвался от монитора. Последние пару недель я так плотно закопался в историю дела своей компании, а ещё спорт, Лена, что новостную повестку города откровенно прошляпил. Не до неё было.

— Не в курсе. А что с ней?

Кит зашёл, притворил дверь. Понизил голос, будто делился чем-то полузапретным.

— Напали на неё. Возле подъезда, вечером. Отоварили по башке чем-то, железкой какой-то вроде. То ли молотком, то ли арматурой. Непонятно, говорят разное, но чем-то тяжелым. И вот что странно: ни сумку не забрали, ни телефон, ни бабки. Всё при ней осталось. Не ограбление, короче, — он почесал затылок. — Народ судачит, что это по работе ей прилетело. Она ж копала там на всех нечистоплотных, кого только могла. На кого-то, видать, накопала лишнего. Не тем дорогу перешла.

Я слушал молча, чувствуя, как внутри что-то подбирается.

— Понятно, — сказал я ровно. — Спасибо, что сказал. Иди работай, Денис.

Кит пожал плечами и вышел, а я остался сидеть, глядя в экран глазами, наполненными пустым взглядом.

Потом всё-таки полез в интернет.,.

Информации оказалось негусто. Пара заметок на местных сайтах-конкурентах «Медиа72 », ниже уровнем, которые явно радовались чужой беде и писали скупо, сквозь зубы. На самом новостном сайте «Медиа72» ничего об этом нет, но есть заметка на самом «Вместе» — короткая, официальная, от лица редакции: ' Наш главный редактор пострадала, находится в больнице, форум продолжает работу в штатном режиме'. Держатся, молодцы, кто там у неё за старшего остался.

Да уж, вот это поворот. Я не ожидал таких «новостей». Работа честных и независимых журналистов, действительно, опасна! Безопасна она обычно только для пропагандистов, государственной обслуги, которых и журналистами язык не поворачивается назвать…

Я собирал по крупицам. Нападение случилось менее двух недель назад, вечером, у подъезда её дома. Ударили по голове, чем-то тяжелым, вероятно — металлическим. Ничего не взяли, что почти наверняка выводило версию грабежа за скобки. Возбуждено дело. Сама Вершинина с тех пор в больнице, в коме. Состояние стабильное, но в сознание не приходила. Полторы недели с лишним, если считать от даты в заметках.

Жива. Уже позитивная новость.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

Вершинина. Марина Вершинина.

Это ведь не случайная тётка, попавшая в криминальную сводку. С вероятностью процентов девяносто девять и девять десятых передо мной была она — такая же, как я. Пришелица из будущего в чужом теле. Не знаю ни её текущего возраста, ни оригинального. Но точно женщина, точно Марина.

И вот эта женщина сейчас лежала в коме с проломленной головой, если верить новостным сводкам.

Радости от конкуренции с ней я, честно скажу, не испытывал. Наоборот. Какое-то время я тешил себя мыслью, что я такой один, уникальный, единственный человек на всю страну, а то и на весь мир, кто знает, куда катится мир. А получается, скорее всего, что нас как минимум двое. Ещё и в одном городе. И где-то на первых порах это кольнуло ревностью: моя поляна, мой чит-код, а тут ещё кто-то с той же колодой карт на руках. Но одно дело — деловое соперничество, нормальная конкуренция двух умных людей. И совсем другое — вот это зло. Это абсолютно неправильно.

Я побаивался Тагира, но всё же он не причинял мне вреда. Напротив — денег подкинул. А Марина, получается, встретила своего «Тагира», более жестокого, ужасного, который отправил её в больницу.

Я никогда не желал ей ничего плохого. Тем более — такого. Тяжёлым по голове, комы, преступного этого ужаса. Она мне вроде и никто, чужой человек, которого я в глаза не видел. Но мысль о том, что единственная родственная душа в этом перекошенном мире лежит сейчас в реанимации и, может, не очнётся, — эта мысль засела во мне и начала свербить.

Свербила противно, ноюще, как дрель у соседа в воскресенье с пяти чаксов утра. Или как большие металлические шары, которые сосед сверху ронял на пол и катал всю ночь. Жёстко…

Я поймал себя на том, что раз за разом обновляю страницу с новостями, будто там что-то изменится в ближайшие полчаса. Глупость. Ничего там не поменяется.

Тогда я сделал неожиданную вещь.

Клиенты — это наше всё, я это давно усвоил. Через одного знакомого, чья родня работала в горздраве, я без особого труда выяснил, в какой больнице лежит Вершинина и в каком отделении. Реанимация, потом, как выйдет из комы, палата. Если выйдет… Но пока, да, отделение интенсивной терапии.

Дальше я встал, подошёл к окну и машинально посмотрел на высокую ветку старого тополя. Там сидела пустельга. Рыжеватая, с тёмными пятнами на груди, она беспокойно вертела головой, будто высматривала кого-то внизу. Мартовское солнце пробивалось сквозь голые ветви и на мгновение подсветило её силуэт. Птица громко защебетала, резко, почти требовательно, затем снова замолчала, не сводя пристального взгляда с земли.

Опять пустельга. Опять какие-то знаки…

Пришло странное спокойствие, словно решение уже давно было принято, а птица лишь напомнила о нём. Я оделся и вышел из здания, уже совершенно уверенный, что должен сейчас сделать.