Артём

Собрались, приехали на полигон. Площадка была размечена белой краской по серому асфальту, но местами краска стёрлась в пыль и линию приходилось угадывать. Конусы стояли пластиковые, побитые, один подклеен скотчем, а вместо двух дальних ограничителей торчали старые автомобильные покрышки. Инспектор оказался молодой, старлей, солнечные очки на лбу, жевал резинку и держал лист с фамилиями. Пока я подходил, он дважды глянул на часы и зевнул в кулак, даже не потрудившись отвернуться.

Пять упражнений. Эстакада, параллельная парковка задом, разворот в тесноте, бокс задним ходом, змейка.

Сел в учебную «шестёрку », пристегнулся, привычным движением проверил нейтраль, выжал сцепление, повернул ключ. Двигатель с хрипловатым урчанием ожил. Я положил руки на руль и только тут, признаюсь честно, поймал себя на глупейшем чувстве.

Ладони стали влажными…

Меня, опытного мужчину в теле молодого парня, действительно потряхивало из-за обычной площадки в автошколе. Разум прекрасно понимал, что ничего сложного впереди нет. Эти упражнения я когда-то выполнял сотни раз, потом ещё много лет ездил по городским улицам, трассам, зимним дорогам. Но организм жил собственной жизнью. Для него это был первый экзамен, первый инспектор, первая возможность облажаться и начать всё сначала. Тело помнило, что ему двадцать три, и исправно вырабатывало положенную по возрасту порцию адреналина.

Я медленно вдохнул, выдохнул, разжал пальцы на руле.

Спокойно. Если сейчас завалишь парковку, это будет лучшая история для будущих внуков.

Инспектор махнул рукой.

— Начинайте.

Я плавно отпустил сцепление, вывел машину к первому упражнению.

Эстакаду взял на ручнике, без малейшего отката. Старенькая «шестёрка » привычно дёрнулась вперёд и спокойно полезла вверх. Краем глаза заметил, как инспектор поставил в листе какую-то отметку.

Дальше — параллельная парковка. Когда-то именно она казалась мне самым неприятным упражнением. Теперь же всё происходило почти автоматически! Остановился, включил заднюю передачу, поймал ориентиры, довернул руль в нужный момент. Машина мягко встала между ограничителями с первой попытки.

Разворот в ограниченном пространстве тоже прошёл без суеты. Ровно три движения, как учили в автошколе, хотя в обычной жизни я давно сделал бы иначе.

Перед въездом в бокс на секунду задержался. Не потому, что сомневался. Скорее машинально прикинул траекторию, привычно выбирая наиболее удобный заход… Решил заходить справа и спокойно загнал машину задним ходом, не задев ни одной стойки.

Оставалась змейка. Я специально не спешил. Пусть лучше чуть медленнее, зато без резких движений рулём и лишних подруливаний. «Шестёрка » лениво переваливалась между конусами, а я лишь слегка корректировал траекторию, не давая ей уйти в сторону.

Когда остановился у финишной линии, почувствовал, что напряжение наконец отпустило.

Старлей ещё раз посмотрел в ведомость, потом перевёл взгляд на площадку.

— Ноль штрафных, — сказал он и внимательно посмотрел мне в лицо. — Ты чего такой ровный? Не первый раз сдаёшь?

Я пожал плечами.

— Да первый так-то.

Он прищурился, будто пытался понять, шучу я или нет.

— Ну-ну.

В голосе не было недоверия. Скорее профессиональная привычка. За день через него проходили десятки курсантов, и большинство на площадке нервничали куда сильнее, чем я.

Данила полигон прошёл с тремя штрафными. На эстакаде заглох, потом при парковке чуть замешкался и один раз дёрнул машину сцеплением, но всё-таки собрался. Вылез из машины бледный, с мокрой спиной, и минут пять просто стоял у забора и смотрел в одну точку.

Город принимал другой инспектор, майор Суходрищев, пузатый, с папкой и авторучкой, которой он щёлкал не переставая. Щёлк-щёлк. Первые пять минут это бесило, потом я перестал слышать. Валерий Палыч сидел сзади и в зеркало показал мне два пальца. Что он имел в виду, я не понял до сих пор. Может, «спокойно», а может, просто ими чесал бровь.

— Трогай. По Республики до второго светофора, потом покажу, — распорядился майор Суходрищев.

Я поехал. И тут началось самое сложное за весь экзамен. Ехать надо было хорошо, но при этом старательно, по методичке, как позволено вчерашнему новичку, чтобы не провоцировать появление ненужных вопросов. Руки на десять и два. Зеркала — демонстративно, с поворотом головы, чтобы майор видел. Поворотник за сто метров и обязательное шевеление шеей на каждом перекрёстке. Я себя чувствовал артистом погорелого театра.

Майор щёлкал ручкой и молчал. У Дома Обороны он оживился.

— Развернись здесь.

Разворот я сделал. Двойная там не мешала, знак разрешал, мешала «шестёрка»-двойник кого-то местного, вставшая под самым поворотом, и мешал автобус, который лез с внутреннего радиуса и на мой поворотник ему было плевать. Я его пропустил, потом добрал угол и вышел ровно.

— Автобус пропустил, — сказал майор Суходрищев себе под нос и что-то отметил. — Правильно.

На обратном пути я нарушил один раз. Не заметил свежий знак «сорок» перед ремонтом дороги, его прикрывала листва, и прошёл пятёркой быстрее. Майор смотрел в свою бумажку и знак тоже прозевал. Я до конца маршрута ждал, что он вспомнит.

— Всё, глуши, парниша. Сдал.

Я вылез на асфальт, и меня слегка повело. Примерно минут двадцать я держал в голове двойную работу — ехать самому и одновременно изображать курсанта. За такое всегда приходит счёт. Правый висок начал гудеть. Знакомое дело, перебор с концентрацией всегда отдавался у меня в одну точку над глазом.

— Ну ты, Артём, красавец, — сказал Палыч и хлопнул меня по плечу так, что я качнулся. — Я говорил, у тебя чуйка. Иди уже, забирай бумажку.

Из четырнадцати с первого раза сдали только шестеро. Данила в городе завалился на кольце, майор снял его на второй минуте.

— Тём, я тупой, — написал он мне в сообщении позже. — Я его видел. Вот видел же, он справа шёл, и я продолжал ехать, не меняя траектгории. Зачем я поехал?

— Потому что тебя трясло и ты хотел, чтобы это быстрее кончилось, — ответил я спокойно. — Через две недели пересдача, приедешь и сдашь. Второй раз уже не так страшно, проверенное дело.

— А ты откуда знаешь?

— Опыт, Данила.

— Так тебе же двадцать три. И ты вроде в первый раз сдаёшь.

— Опыт включает и наблюдение за знакомыми, как было у них.

Шесть сдавших человек из четырнадцати — это ещё довольно неплохой результат. Помню, в прошлой жизни мне хороший знакомый из Японии рассказывал, что в его группе из двадцати четырёх человек сдали только два — он и один вьетнамец. Жёстко!

* * *

Категорию «А» я добирал отдельно. Мотоэкзамен принимали на том же полигоне, только ближе к дальнему краю площадки. Городской части для мотоциклистов тогда не предусматривалось вообще — хватало площадки. Полный бред, если вдуматься, потому что убиваются мотоциклисты на перекрёстках, а не на змейке.

Инструктора по категории «А», который притёрся в итоге к нашей группе на постоянной основе по их внутреннему графику звали Николай Егорович, и вся группа в итоге сократила это до Егорыча. Мужик в выцветшей камуфляжной одежде цвета хаки, с чёрной каймой под ногтями, которую он и не пытался отмывать, потому что три учебных «Минска» держались на нём одном. Пока мы собирались, он успел подтянуть цепь на одном мотоцикле, заменить свечу на другом и ногой поправить погнутый рычаг переключения передач на третьем. Говорил мало и всегда по делу.

— Габаритный коридор. Не смотри под колесо. Смотри в конец коридора. Куда голову повернёшь, туда и уедешь.

Это, между прочим, лучшая инструкция по езде на двух колёсах, какую я слышал в обеих жизнях…

«Минск» мне достался под третьим номером и самым убитым. Лапка переключения болталась, передний тормоз хватал через раз, а на холодную двигатель упрямо не хотел запускаться с кикстартера. Приходилось заводить с толкача. Егорыч на это говорил одно:

— Пинай веселее!

Когда подошла моя очередь, инспектор коротко кивнул, разрешая начинать. Восьмёрку я откатал чисто. Потом прошёл габаритный коридор, не коснувшись ногой земли… На скоростном участке специально не спешил — здесь выигрывала не скорость, а аккуратность. В габаритной остановке остановился примерно за полметра до линии. Можно было подъехать ещё ближе, но идеальная точность иногда вызывает больше вопросов, чем небольшая погрешность.

Инспектор в кепке, с мегафоном под мышкой, которым он за весь экзамен так и не воспользовался, поставил отметку в ведомости и махнул рукой.

— Следующий.

И всё. История, к которой я готовился неделями, закончилась до смешного скромно. Егорыч на прощание крепко пожал мне руку.

— Первый сезон не лезь в междурядье. Успеешь ещё.

Полагаю, он сказал это автоматически, как говорил сотням учеников до меня. Но совет был правильный.

За удостоверением велели прийти через несколько дней. В холле ГАИ, как обычно, собралась очередь. Кто-то проверял квитанцию об оплате госпошлины, кто-то нервно пересчитывал фотографии, хотя они уже давно лежали в личном деле. За окошком сотрудница одну за другой выдавала ламинированные бланки, сверяя фамилию с паспортом.

— Дорохов…

Я подошёл, расписался в журнале и получил своё удостоверение.

Оно было совсем лёгким. Ламинированное водительское удостоверение с моей фотографией три на четыре, где я вышел с таким выражением лица, будто меня подняли среди ночи. В графе разрешённых категорий стояли две буквы: «А» и «В». Вот так ляпота!

Я вышел в коридор, несколько секунд просто вертел удостоверение в руках и невольно усмехнулся.

В прошлой жизни у меня был стаж пару десятков лет, несколько машин, десятки тысяч километров, парочка штрафов с камер и одна относительно серьёзная авария на городском перекрёстке с регулируемым поворотом налево (не по моей вине, а потому что бедолага один молодой на своём чёрном «Мерседесе» «подвылез» и своего стоячего ряда, как он потом пытался доказывать в ГИБДД, считая «подвылезание» автоматическим преимуществом).

И вот сейчас в руках лежали мои первые в этой жизни водительские права — только что выданные, ещё тёплые после ламинатора.

Обмывать поехали в кафе «Ассорти» — теми, кто собрался, включая и тех, кто сдал, и тех, кто запорол. Егорыча и Валерия Палыча тоже позвали, последний взял сто грамм и рассказал, как в восемьдесят четвёртом получал права в военкомате за два дня, потому что через неделю их уже сажали на «шестьдесят шестые». Данила пил пиво, курил и страдал, кто-то поставил в караоке «Ветер с моря дул». Я посидел часок, оставил на столе денег больше, чем выпил, и уехал на такси. Да я и не пил практически. Точнее сказать — оставил денег больше, чем съел.

Вечером Лена рассматривала мои права под лампой, будто там могло быть что-то интересное.

— Фотка у тебя козырная, блин. Хахаха! И почему, кстати, две категории? Я как-то, видимо, упустила этот момент. Тебе мотоцикл зачем?

— Ну как зачем. Чтобы был.

Она положила карточку на стол и посмотрела на меня из-под ресниц.

— Артём, предупреждаю сразу. Я на этой штуке сзади не поеду, если намереваешься гонять как эти чуваки из «Форсажа».

— Договорились.

— И ты не поедешь.

— Вот это уже спорное утверждение.

После чего мы серьёзно посмотрели друг на друга несколько секунд и разразились в смехе. Лена не была той, которая…

Помню, к году двадцать пятом или самом начале шестого мне попалось видео одной мадам немолодого возраста и она скулила довольно агрессивно на тему того, что её муж, который взял её в своё время с двумя детьми вроде (уже своего рода герой) «додумался в сорок с лишним купить себе мотоцикл». Сдать на права соответствующей категории и купить мотоцикл, гонять в своё удовольствие. Она из этого устроила истерику сначала с ним, а потом в публичном пространстве, чтобы её такие же, как она, поддержали. Есть вот такой крайне неприятный типаж тёток преклонного возраста, которые навязывают мужчинам, как они обязаны внешне выглядеть и чем заниматься в соответствии с возрастными стандартами в их токсичной голове. Мол, купить мотоцикл в сорок с лишним — это детство в заднице. Ммм… Кстати! Ещё она говорила что-то про то, что: «Некоторые мечты должны оставаться только мечтами! Вот, я, может, тоже хочу тройничок с двумя мужиками! И ничего же, я не бегу это реализовывать!»

Блин, хахаха! Железный аргумент. Ага.

Тут даже комментировать нечего. Абсолютно непригодная пассия для семейной жизни.

В общем, моя студентка Лена такой не была и это в ней не менялось. Да, где-то она могла чуть больше переживать и через укоризненную шутку это показывать, но не более. Решения мои она принимала и следовала за ними.

* * *

Кит на следующий день взял мои права аккуратно, изучил и вернул.

— Ну наконец-то. А я всё думал, как ты умудрялся постоянно на такси гонять и о своей машине даже не помышлял. А оно вот как — помышлял, ещё как, и не только о машине.

— Никаких секретов от тебя не скроешь, Денис, хах.

— Ага, — сказал он и больше ничего не спросил.

Он вообще никогда не спрашивал до конца. Останавливался за полшага и смотрел. Иногда мне казалось, что он давно придумал себе какую-то свою версию моего необычного взгляда на жизнь и поступков и живёт с этой версией спокойнее, чем я со своей.

Машину я выбирал почти три недели и, честно скажу, удовольствия получил от выбора больше, чем потом от езды.

Задача была нехитрая, но с условиями. Первое — надёжность. Ездить мне надо каждый день по городу и раз в полтора-два месяца мотаться в Екатеринбург, где у меня были кое-какие свои дела. Триста двадцать километров по трассе с бесконечными фурами, обгонами через встречку, а зимой — ещё и с гололёдом. Машина должна была спокойно держать крейсерскую скорость, не заставляя каждый раз гадать, доеду ли я до следующей заправки.

Второе — никакой показухи. Меня уже таскали на допрос по делу Тагира Бикмухаметова, и подполковник милиции Гуськов вполне мог присматривать за мной внимательнее, чем мне бы хотелось. Лучше лишний раз не мелькать, не создавать впечатления человека, который внезапно начал жить слишком хорошо. И уж тем более не подогревать интерес налоговой. Всё должно выглядеть просто: молодой предприниматель купил нормальную рабочую машину. Ничего необычного. Пока так.

Третье — проходимость. Дороги у нас заканчивались там, где заканчивался асфальт, а асфальт заканчивался быстро. Стоило свернуть не туда и начинались колеи, щебёнка, размокшая грунтовка и ямы, в которые легковушка проваливалась с неприятным хрустом подвески. Да и зимой дороги не всегда хорошо чистят, особенно во дворах.

Я расписал варианты на листе, как техническое задание. Отечественные машины даже не рассматривал. Не потому, что они были совсем безнадёжными, а скорее потому, что мне важна была предсказуемость. Не хотелось каждые выходные гнать такое ведро с гайками в автосервис на ремонт.

Toyota RAV4 нового поколения стоила неприлично. Машина отличная, но переплачивать только за шильдик смысла не было. Nissan X-Trail я всерьёз рассматривал, съездил к дилеру, посидел за рулём, прокатился по территории салона. Понравился. Но дилер в городе был слабый, а большинство запчастей шли через Москву. Если что-нибудь серьёзное случится, машину можно было поставить на прикол на пару недель, а то и больше.

Были ещё Honda CR-V и Suzuki Grand Vitara, но первая заметно выбивалась из бюджета, а вторая оказалась теснее, чем выглядела на фотографиях. Хотелось машины, в которую можно без танцев загрузить вещи, в том числе и по работе, сесть самому и не чувствовать, что локтем подпираешь дверь.

И тут я вспомнил про Hyundai.

В две тысячи шестом отношение к корейцам было ещё снисходительное. «Дешёвка ». «Жестянка». «Через три года сгниёт, через пять развалится ». Ага. Щас. Я-то прекрасно знал, чем закончится эта история и как лет через десять корейцы будут стоять в каждом дворе.

Tucson я помнил хорошо. Атмосферный двухлитровый двигатель без сложных сюрпризов, полный привод с принудительной блокировкой межосевой муфты, высокая посадка, приличный дорожный просвет. Именно такая машина и нужна человеку, который не хочет никому ничего доказывать.

Салон нашёлся на объездной. Новенькое стеклянное здание с керамогранитом на полу, четырьмя машинами в выставочном зале и высоким флагом Hyundai у входа. Внутри пахло пластиком новых автомобилей, кофе из автомата и каким-то универсальным освежителем воздуха, которым тогда, кажется, пользовались все дилеры.

Менеджер представился Костей. Лет двадцати пяти. Костюм был на полразмера больше, чем нужно, а волосы уложены гелем так, что их, казалось, можно потрогать пальцем и услышать хруст. Улыбался он искренне, но было видно, что работает недавно и ещё не научился отличать человека, который просто пришёл посмотреть, от того, кто действительно готов покупать.

— Tucson? Отличный выбор, реально. У нас как раз две в наличии. Двухлитровый бензин, автомат и механика. Комплектации почти одинаковые, разница в коробке и нескольких мелочах…