Придумать ничего не удалось. Это был тупик, и, вконец измучив себя, я сдалась. Села на кровати и, кряхтя как столетняя старуха, начала подниматься.

Мышцы рук и ног вдруг стали плохо слушаться. Возможно, я израсходовала последние силы на борьбу с Теодором и душевные терзания и вот получила откат. Тело не могло справиться с переживаниями последних дней и устроило бунт.

И всё же я заставила себя двигаться, решив, что сейчас самое лучшее — ни на чём таком не фокусироваться. Просто жить, быть и дышать, а дальше как пойдёт. Что там я вчера планировала? Месть? Вот неплохое хобби, пока я плавно буду приходить в себя и разбираться, кто я теперь и что делать дальше.

К моей большой досаде, додумать мысли и доползти до края кровати в одиночестве, но с честью, мне не дали. В дверь сначала постучали, а потом, не дождавшись моего одобрительного мычания, распахнули дверь. В комнату ввалилась целая делегация из шести или семи служанок.

Точное количество было трудно посчитать, так как они сразу же бросились врассыпную, распихивая по комнате различные коробки с яркой упаковкой.

— Леди Рошвальд, — вперёд вышла одна и поклонилась. — Нас прислал его высочество, чтобы помочь вам собраться. Также он просил отнести вам несколько подарков. Остальные прибудут после обеда. Сейчас же мы поможем вам выбрать что-то приличное для завтрака и переодеться. Стоит поспешить, так как его высочество желает лично разделить с вами утренний приём пищи.

Она мне сразу не понравилась. Как только вошла и даже не успела открыть рот.

Что-то знакомое было в её надменно вздёрнутом носе, крупных веснушках, разбежавшихся по лицу в форме сердечка, и во взгляде, полном плохо скрываемого превосходства.

Она вызывала у меня необъяснимое раздражение и упорно кого-то напоминала.

Готова поспорить — волосы под чепчиком у неё рыжие...

— Мать моя герцогиня... Маркиза Перневаль, вы ли это?

Узнавание ударило внезапно.

Я даже рот приоткрыла от изумления.

Я не могла поверить своим глазам. Гордячка Мелинда собственной персоной!!! Моя старая соперница в одежде служанки, явившаяся прислуживать мне?!!

Ущипните меня... Я сплю!!

Мы с Мелиндой недолюбливали друг друга лет с одиннадцати. Когда её родители решили навестить наше имение и впервые привезли её и её брата: «Чтобы составить компанию девочкам».

Мы, девочки рода Рошвальд, этого категорически не хотели. Я была на год старше Мелинды, и мне она казалась страшной задавакой, а её брат — плаксой.

Впрочем, в глазах наследницы Перневалей я восхищения тоже не увидела. Мелинда всегда считала свою особу бесценной и достойной всяческого внимания, обожания и преклонения.

Так что кто-то её возраста с более высоким статусом и, чего греха таить, более красивый вызывал у девчонки страшную антипатию и тайную зависть.

К концу визита мы терпеть друг друга не могли, а годам к семнадцати были откровенными врагами и даже успели пару раз крупно напакостить.

Неизвестно, чем бы закончилась вся эта война, если бы Мелинда внезапно не исчезла. Родители говорили, что девушка заболела и её отправили в путешествие, чтобы подлечиться. Но всё это было странно и попахивало каким-то скандалом, так как с тех пор о ней ничего не было слышно до сего дня.

От моих слов что-то дрогнуло на лице Мелинды, и её взгляд стал отстранённым. Никакой уверенности больше не сквозило в её жестах. Опустив голову, она ровным тоном сказала:

— Вы ошибаетесь, леди Рошвальд, я больше не маркиза.

Это было очевидно, но всё равно неожиданно. Что случилось с ней? Когда она успела вернуться в свет? Или не вернуться? Как оказалась в таком унизительном положении?

Меня тоже лишили титула, но хотя бы отправили с глаз долой, не втаптывая в грязь остатки гордости и достоинства. Даже если Мелинда совершила какое-то преступление, даже если её осудили за что-то, то никогда и ни при каких обстоятельствах таким особам не позволяли оставаться во дворце.

И уж тем более не допускали в восточное крыло.

— Отныне, по приказу его высочества, я служу вам, — немного поколебавшись, она добавила: — Как компаньонка.

И впервые за всё время нашего знакомства взглянула на меня с тревогой и мольбой. Беззвучно уговаривая меня согласится и не опускать ее до уровня прислуги. Как странно! Наверное и в страшном сне ей не могло присниться вот такое....

О, боги!!! Стоп!!! Неужели это то, что я думаю?

С подозрением я уставилась на неё, а потом взглянула на служанок.

Нет, лучше лично спросить об этом дракона, вытряхнув из него всю подноготную.

Я пожалела Мелинду, решив не убивать ее репутацию окончательно, хотя бы в глазах прислуги, и вежливо кивнула.

— Благодарю, — кого именно благодарю, не уточнила. То ли принца, то ли её, то ли себя за терпение.

— Но сейчас я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, — твёрдо продолжила. — Оставьте вещи и можете уходить. Позже я сама подберу себе служанок.

Это было очень дерзкое и вызывающее заявление. Претендующее на какой-то статус во дворце. Абсолютно противоречащие воли Теодора, приставившего ко мне именно этих соглядатаев.

И да, я сознательно двигала границы и пробовала лимиты дозволенного.

Так ли уж любит меня Теодор, как он уверял в Зале предков? Что собой представляет его любовь? Действительно ли он хочет на мне жениться, как думает Дафна? Или планирует мне судьбу канарейки, какая была у Амелин?

Я должна была попробовать и понять, поэтому мой каприз с прислугой был вовсе не капризом, а тактическим шагом, направленным на нервную систему противника.

Но, конечно же, отдуваться придётся Мелинде и служанкам.

— Леди Рошвальд, — мелькнувшая было благодарность в глазах опальной маркизы сменилась на привычные раздражение и властность. — Его высочество дал чёткие указания...

— Вам, дамы, — закончила я за неё, растягивая рот в улыбке. — Мне же его высочество приказов не отдавал, а если бы попробовал, то был бы послан к своим благородным предкам. Поэтому покиньте мои покои, так как я в ваших услугах не нуждаюсь.

Я специально говорила громко и дерзко, с расчётом на то, что каждое моё слово и жест будут переданы главному адресату.

И я не ошиблась!

Лицо Мелинды исказилось от ужаса, будто я произнесла святотатство, и нас вот-вот должна была поразить небесная кара.

Она нервно оглянулась на служанок, что все как одна опустили головы, а потом снова обернулась ко мне.

Поколебавшись, она сделала шаг, придвинувшись поближе, и зашептала так, чтобы слышала только я:

— Корделия, не усложняй всем жизнь. Сейчас совсем не время для таких игр. Ты не представляешь...

— Нет, это ты не представляешь, Мелинда, — весело ответила я ей, даже не побеспокоившись понизить тон. — Сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать мне. И да, мне чихать на священную особу его высочества и на все его приказы и хотелки. Так что, если вы его так боитесь и жаждете удержать головы на плечах, то лучше вам всем убираться немедленно. Иначе, слушая такие речи, вы становитесь соучастниками моего преступления.

Эти слова прозвучали сигналом для толпившихся в комнате служанок. Не дожидаясь больше приказа Мелинды, они рванули на выход.

Моя же бывшая соперница не спешила. С минуту пробуравила меня тяжёлым взглядом, а после всё же вышла. Расстановка сил была очевидна.

Когда за ними закрылась дверь, я всё же доползла до края постели и, свесив ноги вниз, рассмеялась, не веря тому, свидетельницей чего я только что была.

Теодор решил не размениваться на мелочи?

Смех постепенно из удивлённого превращался в злой. Но кто сказал, что унижение моих недругов принесёт мне удовлетворение и заслужит мою любовь?

Этот тиран явно не допускал, что такая демонстрация может всколыхнуть во мне ассоциации с собственным унижением.

Но куда ему...

Ладно, не важно. Нужно собираться и действительно идти на завтрак. На пустой желудок поносить дракона и бить тарелки об его голову как-то не комильфо.

Я хоть и не горела желанием смотреть в его ненавистные глаза, но всё же должна была задать ему кое-какие неудобные вопросы. Вернее, спросить с него.

Кроме того, сегодня я планировала «великий побег». К сожалению, не от Теодора, что было теперь невыполнимо, а из дворца.

Хотела навестить родителей и отчий дом, в котором не была целых два года. Обвинения с них ещё не были сняты, но я посмотрю на того, кто посмеет меня остановить.

С этими воинственными мыслями я кое-как поднялась и побрела в ванную.

Та была не очень роскошной, но вполне удобной. Там даже имелось большое зеркало во весь рост.

Я остановилась рядом с ним и с грустью начала рассматривать заплывшие от слёз глаза и помятое лицо. Радость быть Жемчужиной дракона во всей красе. «Счастливая новообретённая» да и только.

Грустно вздохнув, я начала сбрасывать с себя ночное одеяние, но мои руки тут же замерли, стоило шее и груди оголиться.

Я в неверии придвинулась поближе и потёрла ложбинку, решив, что это какая-то иллюзия, но нет. Всё было взаправду.

На моём теле действительно имелась непонятно откуда взявшаяся татуировка. Аккурат в ложбинке между грудями находился маленький синий круг, внутри которого силуэт дракона играл с огромной жемчужиной.

Откуда могла взяться эта напасть? Я ещё раз потёрла её в глупой надежде избавиться от рисунка, но вместо этого на ум пришло воспоминание. Конечно! Зал предков!

В тот миг, когда Теодор держал меня в гнезде, я почувствовала боль в этом месте. Неужели эта татуировка — проявление магии драконов? Или...

Я прошлась ногтем по этой штуке, ощущая лёгкую боль. Кожа была чувствительна в том месте и, кроме рисунка, ничем не выделялась. Ни особого жжения, ни дискомфорта, ни магических примочек. Простой рисунок на теле...

— Ну ничего, — пробормотала я, мрачно глядя на дракона с жемчужиной. — Сейчас позавтракаем, а потом ты мне подробно объяснишь, что именно натворил.

Нарисованный дракон мне ничего не ответил. Лишь издевательски поблескивал тёмно-синим на моей загорелой коже.

Решив больше не тянуть, я залезла в ванну и принялась за водные процедуры. Спешить не хотелось, но и засиживаться не стоило.

Я помылась в спокойном, комфортном для меня темпе и так же собралась. С платьем пришлось повозиться, но служанок на помощь я решила не звать из чистого упрямства.

Если я не могу выбирать, где и с кем мне жить, то хотя бы сама выберу, кто мне будет прислуживать. В идеале вообще наберу людей из дома отца, предварительно проведя с ними беседу. Ведь желание папеньки залезть во все щели никто не отменял. А я желаю, чтобы мои слуги были верны только мне, а не герцогу Рошвальду или Теодору.

Мелькнула мысль вытащить кого-то с Юга, предварительно отправив весточку Вейну, но я задушила её в зародыше. Названый брат точно рванёт в столицу мне на выручку, а это будет смертным приговором для него в данных обстоятельствах.

Поэтому нет. Пока повременю его тревожить. Потом найду способ написать ему и всё объяснить, обязательно попросив прощения. А пока рисковать не следовало.

Таким образом усыпив свою совесть, что снова начала подавать признаки жизни, я вышла из комнаты, столкнувшись с двумя служанками, что терпеливо дожидались меня у двери.

Я не узнала ни одной из них. Это были совершенно другие девушки. Не те, что приходили до этого с Мелиндой.

— Миледи, пожалуйста, следуйте за нами, — одна из них выступила вперёд, и мне показалось, что голос её дрожал.

Видать, слухи во дворце распространяются намного быстрее, чем я надеялась.

Но это хорошо. Пусть знают, что со мной шутки плохи, а то ещё прислугу приструнивать... У меня на это не было ни сил, ни желания, ни запала. Все вытянул проклятый Теодор.

— Ведите, — милостиво разрешила я и последовала уже в знакомый сад.

По крайней мере - так казалось. То, что я увидела, придя туда, поразило меня до глубины души. Всё же этот сад был гордостью бабушки принца и являлся образцом неброской красоты и элегантности.

Но этот невыносимый дракон!!!!

В одну ночь сад покойной вдовствующей королевы был превращён в экзотический оазис. Ровные дорожки и розовые арки исчезли бесследно. Вокруг росли заросли ярких, кричащих тропических цветов. Тёмно-пурпурные эустомы с золотыми и розовыми прожилками, которые я так полюбила, прожив полтора года на Юге, были главными в этом пёстром оркестре. Их дополняли ярко-зелёные мирсии и бледно-коричневые рупии. Среди этих оазисов умиротворённо журчали небольшие фонтаны, искусно сделанные в виде водопадов. А оттеняли их невысокие пальмы, на которых громко переругиваясь разноцветные попугаи.

Моя челюсть отвисла, когда я увидела всё это великолепие. Такое невозможно было провернуть за один вечер, если ты, конечно, не используешь магию.

— Невероятно, — пробормотала я, понимая, что Теодор не постеснялся применить драгоценную драконью магию, чтобы сотворить для меня ВОТ ЭТО!

Парочку цветочков! Ладно, не парочку. И это красиво, но всё равно! Какая глупая трата!

— Прошу, миледи, — служанки тоже были поражены, но пришли в себя намного быстрее и указали на беседку, которая теперь больше напоминала шатёр кочевников. Только сделан он был не из кожи, а из прозрачной вуали, сквозь которую можно было увидеть силуэт мужчины, поджидавшего меня внутри.

Волнение охватило при виде этой высокой фигуры, и я сглотнула вязкую слюну. Вопреки тому прекрасному виду, что открывался вокруг, я чувствовала себя как заключённый, которого гонят в клетку с голодным тигром.

«Возьми себя в руки, Кори!» — напомнила себе, сжимая руки в кулаки. — «Хищники чуют страх, а тебе бояться нечего. Он ничего тебе не сделает. С тех самых пор, как судьба выбрала тебя его Жемчужиной, в вашем дуэте охотник теперь ты, а не он».

Эти мысли помогли немного успокоиться и перестать дрожать. И правда, я больше не девочка для битья. Соберись, Кори!!!

Таким образом подбадривая себя, я стряхнула набежавшую по привычке панику и смело пошла вперёд, отбрасывая занавеску у входа.

Чтобы тут же столкнуться с глазами цвета моря, которые, не мигая, смотрели прямо на меня.

— Доброе утро, красавица, — сказал он, улыбнувшись после минутной паузы, и сделал шаг вперёд, протягивая мне руку, чтобы помочь присесть за роскошно украшенный стол.

— Для тебя — леди Рошвальд, — фыркнула я, как норовистая лошадь, в мгновение потеряв весь предыдущий страх и волнение. Хорошее настроение Теодора, его цветущий вид и то, что он даже стал привлекательнее после превращения вызывали во мне какой-то иррациональный гнев и раздражение.

Вот бесил он меня! Просто бесил в перерывах между страхом и отчаянием.

Проигнорировав его руку я села без посторонней помощи.

— Как скажешь, любимая, — с насмешкой и даже с долей издёвки ответил Теодор, тоже присаживаясь. — Желаешь кофе?

Я удивлённо приподняла бровь. Кофе не был популярным напитком в столице. Он только-только появился на Юге, и я совсем недавно пристрастилась к нему. Мало кто мог знать об этом, и это слегка встревожило меня.

Если Теодор докопался до такого, то что ещё он знает?

Я пристально посмотрела на него, но он лишь вопросительно приподнял бровь.

— Не хочешь? Тогда что желает моя принцесса?

Это заявление заставила улегшийся было гнев снова всколыхнуться в груди. Его тон, его улыбка, его слова...

Мы что, будем притворяться, что всех этих лет не было? Что мы обычная, по уши влюбленная, счастливая пара? Ха!

— Я не твоя принцесса, — хлопнула я ладошкой по столу, не сдержавшись. — И не желаю ею быть.

— Пока что — спокойно добавил он, убивая меня своей самоуверенностью.

Это был тот Теодор, с которым я никогда не встречалась, и он приводил меня в тупик и бесил своей спокойной, непоколебимой уверенностью и игнорированием фактов.

— Никогда, — ответила я. — И твои мелкие трюки тебе не помогут! Ты думаешь, рассадив несколько цветочков, подарив парочку побрякушек и прислав мне Мелинду на блюде, как гуся в подарок на День благодарения, ты таким образом сотрёшь наше прошлое?

Он пристально посмотрел на меня. На моё лицо с раскрасневшимися щеками, и ничего не ответил, а просто обернулся к прислуге и приказал подать вино. Когда слуга отошёл, он снова обернулся ко мне.

— Ты невысокого обо мне мнения, правда? — спросил он, покачав головой.

— Да, — честно ответила я, складывая руки на груди.

— Ты ошибаешься, Кори, — продолжил он и дал знак вернувшемуся слуге наполнить его бокал. — Это не извинение.

Я немного опешила от такого заявления. Ладно сложенная картинка в моей голове дала трещину.

— Тогда что это? — решила его спросить, вопреки тому, что хотелось послать его подальше вместе с его хитрыми планами и коварными речами.

— Это то, что положено тебе по праву, — легко пожал плечами он. — Весь мир принадлежит драконам, а то, что принадлежит дракону, принадлежит его возлюбленной. И если ты любишь эустомы, они будут цвести даже на морозе для тебя. Если ты желаешь любое самое ценное сокровище в мире, завтра оно будет лежать у тебя на прикроватной тумбочке. Если ты желаешь, чтобы принцессы прислуживали тебе, завтра они в форме горничной с милой улыбкой будут спрашивать, чего желает госпожа.

Его речь была спокойной и уверенной, но мурашки бегали по моей спине от этих слов. Теодор не шутил, не бахвалился. Он непринуждённо констатировал факт. Если я захочу, то всё в этом мире будет принадлежать мне.

Только он не учёл одного - мне нужно было кое-что другое.