Всю дорогу обратно в управление я не произношу ни слова. Кристоф несколько раз пытается завести разговор, но я почти не слушаю. Я была у самого источника — рядом с человеком, способным ответить на самые неотложные вопросы, — а меня оттащили от него.

Значит, придётся идти другим путём.

Мы по-прежнему не знаем, кто в действительности скрывается под именем Траяна. Формально мы его поймали, если это вообще можно так назвать, но личности не установили. И он явно не собирается помогать.

Через два-три дня вопрос выяснится сам собой, однако для Даниэля будет поздно. Если финал действительно способен пройти без организатора.

Но был человек, который знал, кто такой Траян. Йенс Фогт заплатил за это знание жизнью, потому что не умел держать язык за зубами. Он обожал намёки, но, к сожалению, ограничивался только ими.

Вернувшись в кабинет, первым делом я смотрю результаты голосования. Даниэль впереди Тома, всё как прежде. Таким, вероятно, и останется окончательный итог.

Затем нахожу записи, сделанные после разговора с Марселем. Это мои воспоминания о его воспоминаниях о чате, которого больше не существует, но лучше, чем ничего.

Фогт часто высмеивал Траяна и давал ему прозвища. Сосиска, зверь, большой зверь, огромная тварь. По его словам, это соответствовало представлению Траяна о самом себе. Таким он якобы был и прежде.

А потом назвался Траяном — выбрал имя римского императора. Не любого, а правителя, при котором Римская империя достигла наибольших размеров. Гамбург он превратил в арену. Хлеба нет, зато зрелища особенные.

В команде всё это уже многократно обсуждали. Мания величия, комплекс превосходства, фантазии о всемогуществе.

Я пытаюсь совместить эти сведения с мужчиной, у кровати которого недавно стояла. Не слишком сходится, но он почти не разговаривал. И сильно избит. Кто знает, какое впечатление он производит, когда находится в полной силе.

«Огромная тварь» тоже не то выражение, которое приходит в голову при его виде. Он высокий, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Может быть, «зверь» относится к бесчеловечному поведению?

Я придвигаюсь к компьютеру и открываю Google в обычном браузере. Недолго думаю и ввожу: Траян зверь большой. Задерживаю дыхание, когда появляются результаты.

666 — число императора Траяна? — озаглавлена первая ссылка. Император Траян — «зверь» 666? — вторая. Обе статьи ссылаются на Откровение Иоанна Богослова, Апокалипсис. Некий исследователь якобы доказал, что великий зверь, дракон, олицетворяющий в Откровении дьявола, — это римский император Траян.

Я лишь бегло просматриваю текст; историко-библейские подробности сейчас бесполезны. Но мне кажется логичным, что человек, решивший превратить город в арену — точнее, в бойню, — выбирает имя Траяна. Это соответствовало его представлению о себе, — якобы говорил Фогт. Он и раньше был таким.

И тут я вспоминаю ещё кое-что — слова Йохансена в интервью Blitzreporter.de. Фогт сказал, что от Трои до Траяна путь недолгий.

Я задаю новый поиск: троян 666.

Количество результатов ошеломляет. 666 — банковский троян, который при помощи веб-инъекций крадёт данные доступа пользователей. Не только частных лиц, но и компаний. За последние четыре года он якобы причинил ущерб примерно на тридцать миллионов долларов.

Тридцать миллионов. Все они достались Траяну? Человек должен купаться в деньгах. Тогда зачем ему игры с человеческими жизнями?

Уже больше половины восьмого. На этаже по-прежнему многолюдно, поиски Даниэля и Тома идут полным ходом, однако обстановка спокойная. Только Фогельбуш ненадолго заглядывает и говорит, что избитый мужчина в больнице — слишком простое решение для этого дела.

Я могу лишь согласиться. Несколько секунд думаю, не рассказать ли ему о находке, и решаю промолчать. Кто создал 666, неизвестно. За оставшиеся полтора часа мы этого не выясним. Лучше пусть команда сосредоточится на традиционном поиске, а я буду сидеть здесь и ждать девяти, чтобы снова оказаться в роли зрителя.

Мысль, что мне придётся увидеть Даниэля в таком же унизительном положении, в каком недавно была Сандра Ульбрехт, болезненно сводит всё внутри. Я сгибаюсь, хватаю ртом воздух и приказываю себе не терять самообладания, хотя виновата буду я. Что бы ни случилось — виновата я.

И внезапно появляется желание настолько сильное, что вытесняет всё остальное. Мне хочется попросить прощения, и есть только один человек, перед которым сейчас это возможно.

Номер сохранён в телефоне, и я надеюсь, что он ещё действует. Несколько длинных гудков; я уже думаю, что никто не ответит, но вдруг слышу её голос.

— Софи Ферхаген.

Я сглатываю.

— Здравствуй. Это Нина. Нина Саломон.

На другом конце тишина. Затем короткое:

— О.

— Наверное, ты удивлена, что я звоню. Надеюсь, не помешала, но мне хотелось связаться и спросить, как ты.

Она молчит, и я действительно спрашиваю:

— Как ты?

Глубокий выдох.

— Хорошо.

— Кроме того… — Я мысленно разбегаюсь. — Кроме того, я хотела попросить у тебя прощения. За то, что тогда не сделала больше. Мне ужасно жаль, я всё время чувствую, что бросила тебя.

Слёзы подступают — не только из-за Софи, но и из-за Сандры, Валента, а прежде всего из-за Тома и Даниэля.

— Я хотела, чтобы ты это знала. И сказать, что ты всё ещё можешь обратиться в полицию. Я полностью тебя поддержу, обещаю…

— Оставь меня в покое, — перебивает она. — Это было очень давно. И ты не виновата. Но больше не звони. Хорошо? Я не хочу с тобой общаться.

Она кладёт трубку. Я остаюсь сидеть, окаменев, и чувствую себя ещё хуже, хотя считала это невозможным. Как всегда, — стучит в голове. Ты вообразила, будто делаешь ей добро, а на самом деле лишь хотела облегчить совесть и почувствовать себя лучше.

Я встаю, выхожу из кабинета и иду к умывальникам в туалете. Плещу в лицо ледяной водой, пока кожа не начинает гореть. Потом смотрю в зеркало. Ненавижу себя каждой клеткой.

Последний час до девяти проходит в отчаянных поисках в интернете. Подозревали ли кого-нибудь в создании 666? Упоминались имена или организации? Хоть что-то?

Без пяти девять я сдаюсь. Кристоф приходит в кабинет и подкатывает ко мне стул Даниэля, за что хочется на него накричать. Словно место освободилось. Словно Даниэлю оно больше не понадобится.

В девять голосование заканчивается. Побеждает чиновник. За ним — художник. И снова появляется обычное сообщение Траяна.

«Вы сделали свой выбор. Ваше желание — закон для меня».

Но на этот раз остаётся не одна полоска результата, а две — обоих лидеров.

— Что-то не так, — говорит рядом Кристоф.

Я не могу ответить, не могу думать и не знаю, что было бы страшнее увидеть сейчас — Даниэля или Тома.

Открывается окно трансляции. Требуется несколько мгновений, чтобы понять изображение, и сердце пропускает удар. Наслаждайся финалом, — написал мне Траян в последнем сообщении. Уже тогда это звучало цинично, но лишь теперь я понимаю истинный смысл.

Это финал, поставленный прежде всего для меня.

И он гораздо страшнее, чем я боялась.