Мы мчимся обратно. Из-за стиля вождения Даниэля я закрываю глаза: было бы обидно погибнуть в комке металла именно сейчас, когда мы, возможно, остановили Траяна.

Без зрителей ему незачем продолжать убийства, убеждаю себя. Он отпустит Тома, как отпустил Густава Барански.

Едва машина останавливается у управления, я выпрыгиваю, бегу через вестибюль, протискиваюсь через пропускной пункт. У лифта Даниэль догоняет.

— Хочу увидеть собственными глазами, — выдыхаю я. — Потом даже преклоню колено перед американцами, которого они так от нас ждут.

Коридоры нашего этажа почти пусты. Навстречу идёт только Пиа и, как всегда, избегает взгляда Даниэля.

Затем из кабинета выходит Марк, сразу за ним Кристоф. Говорить им не нужно — всё написано на лицах.

— Проклятье, — бормочет Даниэль. — С каких пор?

— Пять минут. — Впервые Марк выглядит измученным. — Почти двадцать минут сайт был отключён, потом вернулся через новый сервер. Тошно.

У меня нет сил даже ругаться. Оставляю мужчин, сажусь за компьютер и убеждаюсь сама.

Да. Morituri, голосование идёт. Том на втором месте за чиновником, но отрыв невелик. Охрану у разных ведомств и судов усилили, хотя ясно, что это лишь видимость действий. Траян доберётся до чиновника, как добрался до Тома. При необходимости отложит финал на несколько дней.

Понимая бессмысленность, снова звоню Тому. Он не сбрасывает. Не отвечает. Даже голосовая почта не включается… и я не знаю, была ли она у него вообще: прежде он всегда отвечал сразу.

Тогда пишу сообщение — единственное, что могу.

«Можешь ненавидеть, ругать меня как хочешь, но пожалуйста, отзовись. Пожалуйста! Я очень беспокоюсь».

Больше получаса я одна в кабинете, поочерёдно смотрю на компьютер и телефон. Парализована. Виновна, бесполезна, беспомощна. Снова вижу лицо Софи, слышу крики и думаю: не придётся ли вечером пережить то же самое с Томом — только перед экраном и со смертельным исходом.

Если это случится, я не знаю, как жить дальше.

Даниэль, по крайней мере, откуда-то взял новые силы. Он врывается, коротко сообщает, что кадр из кафе разослан всем отделениям и СМИ, а Траян объявлен в розыск. Затем садится к телефону и идёт по списку, который Пиа поспешно составила.

— Я только что отправил фотографию, — говорит первому собеседнику. — Посмотрите и скажите, знаете ли этого мужчину.

Он ждёт. Ответа я не слышу, но он явно короткий. Следующий разговор похож. Челюсть Даниэля напрягается. Он с трудом держится и в конце сердито бросает трубку.

— У Легиона есть своего рода кодекс чести, — говорит, не глядя на меня. — Все братья, никогда не выдадут друг друга, безусловно верны. Если кто-то узнает мужчину, нам не скажет.

И всё же Даниэль звонит ещё дважды.

— Товарищество — не единственный принцип вашего кодекса! — наконец кричит он. — Там есть законопослушание и уважение к побеждённому врагу. Вы видели, что преступник делает с жертвами?

Вспышка ничего не даёт. В конце он сдаётся, вероятно ещё и потому, что Арендт вызывает его.

От Тома по-прежнему ни слова. Но телефон определили: где-то между квартирой и кафе, где он встретил легионера. В мусорном баке, — мысленно ставлю сама с собой.

Около пяти звонит Андрессен. Они наконец взломали аккаунт Blackjack, но все публикации исчезли. Ни переписок, ни сообщений, ничего. И никакого доказательства, что Blackjack был Фогтом.

Полоса Тома всё ещё вторая. За него голосуют, потому что предполагают: ничего не зарабатывает и сидит у людей на шее. К тому же преследователь. Такого не жалко — общий тон участников.

Чиновник остаётся первым, видимо, только из-за профессии. Государственных служащих оплачивает народ, а в ответ вынужден терпеть плохое обращение.

Но, может быть, меры безопасности действуют. Заявлений о пропаже пока нет.

Незадолго до семи Даниэль заглядывает.

— На сегодня хватит. Заберу машину из сервиса и лягу спать. Хочешь…

— Нет, ночую у себя, — перебиваю я. — Меня ведь нет в списке.

Кроме того, у меня планы, которыми не хочу делиться.

— Хорошо. Сделаешь одолжение и позвонишь перед сном? Мне будет спокойнее.

— Конечно.

После его ухода пишу Марселю через форум. Извиняюсь за поздний ответ и предлагаю встречу. Там же, где прошлый раз, в половине девятого.

Он отвечает почти сразу, словно только и ждал. Уверяет, что рад. Очень рад.

Мы сидим за тем же столом, Марсель в той же кожаной куртке. Но теперь, увидев меня, мгновенно вскакивает, обнимает и целует, будто такой способ приветствия давно принят. Я как можно мягче отстраняю его. Не получается. Сейчас не могу. Том не выходит из головы.

— Что случилось? — Марсель берёт за руку и усаживает рядом.

— Страшно, — честно говорю я. — После нового списка. Я так надеялась, что всё закончилось.

— Я тоже. — Он обнимает, и я кладу голову ему на плечо.

Это получается. И даже успокаивает.

— Ты писал, что переписка с Blackjack удалена, — говорю после появления напитков.

— Да. Иначе объяснить не могу.

Я глажу его руку, переплетаю пальцы.

— Хотела бы понять, что там было настолько опасного. Совсем ничего не помнишь?

Марсель притягивает ближе.

— Ну… мы обсуждали технические вещи. Шифрование, зеркала и тому подобное. Blackjack действительно разбирался. — Он зарывается лицом в мои волосы. — Ты так приятно пахнешь.

— Думаешь, он понял, как взломать сайт?

— Нет. — Марсель ослабляет объятие и отпивает. — Не думаю, что сумел бы. Может, переписку удалили из-за того, что он всё чаще высмеивал Траяна. Называл его то сосиской, то зверем. Иногда — большим зверем или огромной тварью. Я не считал это особенно остроумным, но ладно. Не у всех одинаковый юмор.

Не похоже, чтобы Траян удалил чат из тщеславия. Тогда пришлось бы непрерывно стирать сообщения, где его называют куда хуже, чем просто огромной тварью.

— Ты спрашивал Blackjack, почему он использует эти слова?

— Да.

Палец Марселя очерчивает мой подбородок, поворачивает лицо, его губы касаются моих. Внутри всё вибрирует — не от удовольствия, а от нервов. Что, если следующий раунд уже идёт? Если финал начался?

Кто-нибудь позвонил бы, правда? Меня известили бы — если только Даниэль не велел на этот раз не привлекать меня. Из-за Тома.

Глупость. Том ведь не лидирует.

Я высвобождаюсь.

— И почему?

— Не знаю точно. — В ответе впервые слышно нетерпение. Он пришёл не обсуждать форум. — Говорил, что Траян сам видит себя таким, и это не ново, а его старый приём. Делал вид, будто они знакомы или хотя бы неоднократно встречались в Сети.

Это совпадает с намёком Йохансена в интервью: по его мнению, Фогт знал настоящую личность Траяна.

Коллеги тщательно изучили окружение Фогта, но, возможно, придётся сделать это снова.

Я выпиваю с Марселем второй бокал и позволяю обнимать. Всё остальное вежливо отклоняю.

— Сегодня не могу, — извиняюсь я. — Прости.

Он понимает. Или делает вид.

На этот раз не предлагает проводить.

В квартире первым делом бросаюсь к компьютеру, открываю Morituri и с облегчением выдыхаю. Ни снимков, ни видео, ни прямой трансляции, ни анонса. Том всё ещё второй, хотя отыграл два процента.

Измученная, падаю на кровать. Шесть часов сна. Может, семь. Завтра чувства снова обострятся, голова будет работоспособна.

Я почти задремала, когда вспоминаю обещание Даниэлю. Должна позвонить, но уже почти половина двенадцатого…

Неважно. Он сам захотел. Набираю номер, жду четыре гудка и отключаюсь. Утром увидит пропущенный. Обязанность выполнена.

Прежде чем отложить телефон, звоню Тому. Без особой надежды, и оказываюсь права. Гудков нет, голосовая почта включается сразу. Телефон больше не в сети.

На следующий день я прихожу отдохнувшей, но Даниэля нет. Зато через пять минут звонит Дитмар Ульбрехт.

— Теперь вы знаете, как выглядит убийца моей племянницы, и всё ещё не поймали? Что это за проклятая халатность? Он давно мог пересечь границу!

— Господин Ульбрехт, мы…

— Замолчите. Я сыт полицией по горло. И от вас не завишу.

После этого загадочного заявления он отключается.

В голосовании без изменений. Художник немного догоняет, но не настолько, чтобы оказаться в опасности. При условии, что голосование закончится вечером.

Заявлений о пропаже по-прежнему нет. В возможных пределах это хорошие новости.

На утреннем совещании отсутствуют Кристоф и Даниэль.

— Яннинг работал вчера до одиннадцати, придёт позже, — говорит Арендт.

— Наверное, и Бухгольц. Вчера он был совсем измотан. Думаю, решил поспать подольше, — добавляю я.

Но он не сообщил. Во время совещания я постоянно смотрю на телефон, затем извиняюсь, выхожу и звоню.

Три гудка, четыре. Голосовая почта.

Пробую снова. Он отключил звук? Насколько знаю, это на него не похоже. При таком расследовании он захочет быть доступен круглосуточно.

Я возвращаюсь, но сижу как на иголках и почти не слушаю. Когда Арендт распускает всех, первой бегу в кабинет. Даниэля всё ещё нет.

Снова звоню — безрезультатно. Догадка пытается пробиться в сознание, но я не позволяю. Это нелепо, почему бы…

И вдруг понимание приходит полностью. Комната начинает вращаться, я хватаюсь за стол.

Чиновник. Ради карьеры идущий по трупам.

Или, по крайней мере, постоянно имеющий с ними дело по службе.

Изображение на мониторе расплывается.

Том всё ещё второй.

За Даниэлем.