Конечно, он злится, и я готова дать себе пощёчину за глупость. Забыла, что Траян объявил о следующем раунде только мне. Но, похоже, ничего не произойдёт. Новый список должен был появиться больше суток назад, а его до сих пор нет.

Я борюсь с поднимающейся надеждой. Может быть, Траян пострадал при взрыве гранаты; может быть, в Гамбурге стало слишком опасно; может… Но полагаться на это нельзя. Список может возникнуть на форуме в любую секунду.

Телефон вибрирует, на заблокированном экране появляется сообщение.

«Хочу поговорить. Сегодня утром ты была очень молчаливой. Пожалуйста, позвони».

Том. В половине седьмого он приготовил завтрак и пытался завести разговор. Опять о моей одежде прошлого вечера. Правда ли всё было исключительно по работе?

Я переворачиваю телефон экраном вниз и на несколько секунд прячу лицо в ладонях. Чувство вины мне знакомо, но сейчас почти душит. Перед Томом. Перед Даниэлем, который повёл себя на удивление справедливо и не побежал к Арендт доносить на меня.

И всё же я не сказала ему всей правды. Он не знает о встречах Лейлы с BigBastard, Manxxo и, наконец, McQuentin, то есть Марселем. Который, к моему разочарованию, пока не написал. Ни нового личного сообщения, ни переписки.

Зато пришло письмо от криминалистов. Фотографии из подвала и заключение специалистов по взрывчатке. Граната оказалась модифицированной российской моделью большой мощности. Достать такую на чёрном рынке, к сожалению, несложно.

Телефон снова вибрирует на столе.

«Не оставляй меня в подвешенном состоянии. Это несправедливо».

Под испытующим взглядом Даниэля быстро отвечаю:

«Неудачный момент. У нас действительно очень много работы, и ты это знаешь. Позже. Хорошо?»

Меньше чем через две минуты приходит:

«Когда позже?»

— Оставь меня в покое, — бормочу я и ловлю недоумённый взгляд Даниэля.

Прекрасно. Наверняка думает: теперь она ещё и разговаривает сама с собой.

Словно назло открываю фотографии места преступления. Их вид мгновенно лишает значения всё остальное. Двадцать семь резких, подробных снимков показывают то, что две ночи назад я могла лишь угадывать издалека.

Правое предплечье Сандры Ульбрехт с неповреждённой кистью. Торс с наполовину оторванной головой — оба почти неузнаваемы из-за осколочных ран. Другая кисть, на которой нет двух пальцев. Чёрное и красное, следы огня и крови.

Затем остатки гранаты, обломки камер. Устройство можно было дистанционно включать и выключать с расстояния не более десяти метров. Значит, в начале трансляции Траян находился совсем рядом. А затем очень быстро скрылся.

Телефон вибрирует через равные промежутки, но я больше не смотрю. На этот раз Траян не сможет опубликовать фотографии места преступления, как бы настойчиво ни требовали некоторые поклонники. Разве что взломает наши базы данных, а это было бы чертовски неосторожно.

Даниэль тоже получил письмо. Левой рукой он сжимает кулак, правой перелистывает снимки.

— Ульбрехты требуют показать фотографии, — между прочим говорит он. — Отец Сандры всё ещё в больнице, а дядя осаждает Арендт.

Молча смотрю на крупный план того, что осталось от лица Сандры. Никто не должен это видеть. Тем более семья.

— Дитмар Ульбрехт ещё требует допустить его к телу племянницы в судебной медицине. Словно хочет дополнительно разжечь боль.

Боль. И ненависть. В некотором смысле я понимаю. Знаю состояние, когда ничего, кроме боли и ненависти, уже не остаётся.

Почти в полдень над моим ящиком Morituri появляется красная единица. Я подавляю желание быстро взглянуть на Даниэля и только затем открываю письмо. Именно сегодня он мгновенно заметит виноватое поведение.

Сообщение от Марселя, как я и надеялась. Но содержание хотелось бы другое.

«Дорогая Лейла, всё утро я пробовал всё возможное и совершенно не понимаю, как это произошло, но моя переписка с Blackjack11, похоже, удалена. Я точно этого не делал, все остальные сообщения в ящике на месте. Ничего не понимаю. Или, может быть, понимаю, но тогда лучше не размышлять слишком подробно. Мне очень понравился наш вечер, и я непременно хочу увидеть тебя снова. Как насчёт пятницы? Я знаю замечательный японский ресторан в Эппендорфе. Хочешь? Буду ждать ответа и надеюсь, ты не слишком разочарована».

Я откидываюсь на спинку вращающегося стула. Разочарована — безусловно. Но прежде всего встревожена. Марсель пишет, будто не знает, что произошло, хотя на самом деле, конечно, понимает. Траян удалил переписку, потому что там действительно было нечто способное указать на него. Возможно, не с первого взгляда, но со второго.

Я беру телефон. Номер Андрессена уже на быстром наборе.

— Вы вообще взломали компьютер Фогта? Его аккаунт на форуме?

— Тогда мы бы сообщили, — обречённо отвечает он. — Со вчерашнего дня генератор паролей перебирает варианты для Blackjack11, пока без результата. Параллельно мы по очереди открываем другие защищённые файлы на компьютере Фогта. Кое-что получилось, но ничто не имеет отношения к делу.

— Хорошо. — Хочется положить голову на стол и уснуть. — Спасибо.

Едва кладу трубку, телефон пронзительно звонит.

— Дивальд. У меня новости.

Сначала думаю об Ульбрехтах. Дядя добился доступа в судебную медицину, и останки племянницы окончательно его сломили…

— Мы выделили на месте преступления ДНК, которая не принадлежит Сандре Ульбрехт. Скорее всего, преступника. Частицы кожи находились под её ногтями. Сверка с базами уже идёт.

— Это великолепно! — Мой возглас заставляет Даниэля поднять голову. — Когда будут результаты?

— Скоро. Во всяком случае, если найдётся совпадение в национальной базе. Если нет и придётся искать по международным, будет сложнее.

— Понимаю. Позвоните, как только что-нибудь узнаете?

— Разумеется.

Новость впервые за несколько часов заставляет Даниэля улыбнуться.

— Это может сразу ответить на все вопросы.

Было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, — думаю я. Сандра Ульбрехт сама разоблачит убийцу. Должно быть, она сопротивлялась, прежде чем он сумел связать её. Или он её оглушил?

Я смотрю на оставшиеся открытыми фотографии и закрываю одну за другой. Рядом снова начинает вибрировать телефон. На этот раз настойчиво. Не сообщение, звонок.

Переворачиваю смартфон. Конечно, Том. Если и дальше игнорировать, он не оставит меня в покое весь день.

— Извини, Даниэль, я выйду на несколько минут.

— Зачем?

Его недоверие вполне заслужено.

— Нужно уладить личное. К делу не относится.

Идеальный случай отплатить за мой недавний срыв, когда он разговаривал с домом престарелых матери. Но он лишь кивает.

Я нахожу тихий угол этажа и прислоняюсь к стене. Том уже отключился, зато за последний час прислал пять сообщений.

«Так со мной нельзя».

«Ты понимаешь, как отвратительно со мной обращаешься?»

«Сколько ещё будешь меня игнорировать?»

И так далее. Я нажимаю вызов. Он отвечает после первого гудка.

— Нина! Наконец. Ты видела сообщения?

Глупый вопрос, — вертится на языке, но я проглатываю слова.

— Видела. Звоню только сказать, что сейчас нет времени. У нас действительно всё кипит.

— Понимаю. — В голосе огромное облегчение. — Я и не хочу долго. Просто не могу перестать думать о прошлом вечере. Знаешь, для меня ты никогда так не наряжалась… конечно, это не значит, что в джинсах ты мне не нравишься, но…

— У тебя слишком много свободного времени, Том, — перебиваю я. — Забудь прошлый вечер. Я лишь пыталась кое-что выяснить, но не удалось. А теперь мне нужно…

— Для тебя наши отношения просто лёгкая история? — Теперь он перебивает меня, тихо и настойчиво. — Для меня это гораздо больше. Ты ведь чувствуешь?

Я выдыхаю и закрываю глаза.

— Не начинай. Не. Сейчас.

— Почему не сейчас? Ты же должна знать, что чувствуешь.

— Знаю. Стресс. Я жду результата сверки ДНК и должна разбирать гору сообщений от граждан, которые поступают после публикации фоторобота — возможно, только возможно, изображающего преступника. Кроме того, нас осаждает семья последней жертвы, и при плохом развитии событий скоро начнётся голосование за следующую. Сейчас у меня нет времени на тебя. Неужели непонятно?

Короткая пауза, в которой слышно его дыхание.

— Ты понимаешь, насколько ранишь меня? — медленно говорит он.

Я слышу собственный смех. Значит, я раню. Хорошо, тогда буду последовательной. Если уже причинила боль, можно сразу нанести последний удар.

— Послушай, Том. У нас не получается, ты и сам видишь. Мы почти не знаем друг друга, а уже постоянно ссоримся. Давай закончим. Обоим станет легче. Я снова сосредоточусь на работе, а ты найдёшь человека, который не будет тебя ранить.

Мимо проходит Марк и выразительно поднимает брови. Наверняка слышал последние фразы.

— Ты не всерьёз, — говорит Том настолько тихо, что я едва разбираю.

— Совершенно всерьёз.

— Но…

— Мне пора. Всего доброго.

Возвращаясь в кабинет, жду облегчения, но оно не приходит. Появляется лишь старый приятель — чувство вины, смешанное с оттенком искреннего сожаления.

Когда открываю дверь, Даниэль смотрит так, будто всё это время ждал.

— Дивальд звонил, — говорит он. — Совпадений в базе нет.