Сначала я чувствую звонок, а потом слышу. Он вторгается в беспорядочный сон, где я то над водой, то под ней, но всегда могу дышать. Ну вот, — успеваю подумать, — значит, можно, вовсе не обязательно сразу умирать…

Сон отступает, побеждённый настойчивым звоном совсем рядом с головой.

Телефон. Я с трудом приподнимаюсь и нащупываю его на тумбочке.

4:57. Даниэль.

— Прости, что разбудил. — Он звучит скорее измотанным, чем сонным. — В Харбурге нашли тело, сообщение только что поступило. Будешь готова через десять минут? Я заеду.

— Подожди.

В голове всё кружится. Ещё слишком рано, голосование продолжается.

— Это девочка? — шепчу я.

— Нет. Мужчина. Скоро буду.

Душ. Вслепую достаю из коробки чистое бельё и футболку. Я только натягиваю джинсы, когда телефон звонит снова: Даниэль уже у двери. Спускаясь, пытаюсь привести мысли в порядок. Мужская жертва не вписывается. Единственный мужчина в списке далеко позади, на третьем месте.

Даниэль трогается, едва я сажусь. В такой час улицы свободны, синий маяк помогает. Через двенадцать минут мы на месте. Ниша у глухой противопожарной стены, площадка для вторсырья, почти не видимая с улицы.

Тело лежит в наполовину заполненном контейнере для макулатуры на боку, словно человек улегся спать.

Лицо узнаю сразу. Вспоминаю высокомерие, с которым он нас встретил, и ярость, которую вызвал.

— Йенс Фогт, — тихо говорит Даниэль.

Да. Йенс Фогт, взламывающий чужие системы и требующий вознаграждения за помощь в спасении жизней.

Теперь он выглядит гораздо моложе, словно снова проступил ребёнок, которым когда-то был. Кровь стекла на картон и газеты, но её немного, а раны с первого взгляда не видно.

Я отворачиваюсь.

— Кто нашёл?

Сотрудник в форме указывает на мужчину в стороне, который явно предпочёл бы оказаться где угодно ещё. По одежде он живёт на улице.

— Фридрих Кресслер, — представляется он.

Колеблется, когда я протягиваю руку, но всё-таки пожимает.

— Хотел взять газеты под спальный мешок. Часто так делаю.

Я задаю обычные вопросы и не получаю ни одного полезного ответа. Нет, никого не видел. Да, сразу побежал к полиции. Нет, не знает времени — часов нет. Но было около часа назад.

Он называет место, где обычно ночует.

— Там меня найдёте, если захотите ещё спросить.

Теперь смотрит с ожиданием. Я считаю патрульных, решаю, что одного можно отвлечь, отзываю ближайшего и даю десять евро.

— Купите господину Кресслеру завтрак, пожалуйста.

Через час в управлении я с трудом заставляю себя съесть банан. Теперь лидирует женщина, которой всегда везёт, опережая девочку почти на два процента. Подходит ли описание единственного мужчины Йенсу Фогту? Даже если да, способ смерти нетипичен для Траяна, и на Morituri нет сообщения об убийстве.

И всё же связь должна быть.

— Я выясню, — самоуверенно объявляет Марк, появляясь вскоре после нас. — Остальных из WPC вы уже допросили?

— Они едут сюда, — отвечает Даниэль. — Не выйдут, пока мы не узнаем больше.

В дверях появляется Арендт. Она настолько бледна, что румяна лежат на коже ржаво-красными полосами.

— Людей из WPC допросят другие сотрудники группы. Вы продолжаете проверять сообщения. Мы должны предотвратить ещё одно убийство.

Даниэль встаёт.

— Исключено. Мы уже знаем друзей Фогта, у нас есть точки соприкосновения. Было бы бессмысленно не проводить эти допросы…

— Делайте, что я говорю, Бухгольц! — Впервые вижу, как Арендт теряет самообладание. — Если этой ночью снова состоится публичная казнь, следующими казнят нас. Неужели не ясно? Мы любой ценой обязаны не допустить новой смерти. Американцы со вчерашнего вечера составляют профиль преступника и используют все связи, чтобы наконец закрыть форум. Школы сегодня и так не работают, а если выйдете на улицу, увидите: людей почти нет. Город фактически остановился.

Она сжимает губы в белую линию, явно пытаясь овладеть собой.

— Пять дней кто-то безнаказанно убивает у нас на глазах, заранее предупреждая. Это должно прекратиться. Сегодня.

Не дожидаясь ответа, она уходит. Даниэль сразу берёт трубку.

— Я ожидаю троих: Мануэлу Донелл, Райнера Гербера и Пауля Йохансена. Когда прибудут, немедленно проводите в мой кабинет. Спасибо.

Мне вовсе не весело, но я не удерживаюсь от ухмылки.

— Неповиновение начальству? А я думала, это моя специализация.

Он не поддерживает тон.

— Время уходит, Нина, а у Арендт сейчас наверняка есть дела важнее подобных мелочей. Ты думала, что Фогта мог убить подражатель? Или человек, у которого сдали нервы и который решил, будто устраняет Траяна? Возможно, Гамбург действительно начинает сходить с ума. Ещё несколько дней — и Траян полностью подчинит город.

* * *

Мануэла Донелл плачет уже при входе. Гербер неловко обнял её за плечи, Йохансен держится отдельно, будто не имеет к ним отношения. Он первым начинает говорить.

— Проблема Йенса всегда была в том, что он считал себя умнее всех и действовал сам по себе. Последнюю неделю — особенно.

— Он на что-нибудь намекал? — спрашивает Даниэль. — Вы знали, чем он занимался?

Все трое качают головами. Последний раз видели Фогта вчера в полдень. Он собирался домой отсыпаться после ночной работы.

С самого начала мне кажется, что допрос — потеря времени. Пока я не перехватываю взгляд Гербера. Он просто смотрит, ненадолго опускает веки и снова открывает.

Я жду, пока Даниэль закончит список вопросов и отпустит троих. Уже у двери отзываю Гербера.

— Господин Гербер, вспомнила: у меня к вам ещё один вопрос. С глазу на глаз.

Жду, пока он закроет дверь и снова сядет.

— Вы хотели что-то сказать, но не при остальных?

— Да. — Он переводит взгляд между нами. — Может, мне показалось, но последние два дня Йенс был чрезвычайно весёлым. Большую часть времени проводил на Morituri и завёл там несколько… как сказать… дружеских связей.

Ручка уже в моей руке.

— Знаете имена?

— Нет. Но вы забрали его компьютер. Если не сможете взломать, я помогу.

Он медлит. Очевидно, есть ещё что-то. Я почти физически чувствую, как растёт нетерпение Даниэля.

— Кроме того… недавно мы выпивали, и он всё время смеялся над именем Траян. Говорил: «Если бы люди знали». И всё в таком духе, без конца.

Ручка Даниэля раздражённо отстукивает ритм по блокноту.

— Точнее не сказал?

— Нет. — Гербер скручивает несколько волосков бороды в тонкую прядь. — Может, я ошибаюсь, поэтому не хотел говорить при других. Знаете… Йенс был хвастуном и любил покрасоваться. Но мне кажется, он знал, кто такой Траян.

* * *

Компьютеру Фогта присваивают высший приоритет. Гербер обещает быть на связи, если отдел киберпреступности захочет привлечь его.

Внутри стучит знакомая ярость. Если Фогт знал или хотя бы догадывался, почему ничего не сказал? Он мог бы жить, Траян уже был бы схвачен, и через несколько часов не состоялась бы следующая интернет-бойня.

Однако говорят, что на форуме он завёл друзей. Под каким именем скрывался, Гербер не знает; только видел, что Фогт общался с несколькими парнями, которые тоже разбирались в компьютерах.

Я ищу темы о технических подробностях. Нахожу несколько, но большую часть содержания не понимаю. Дискуссии уходят в стороны, ветвятся, постоянно меняют предмет.

Через два часа попадается разговор из более чем восьмидесяти сообщений, настолько переполненный специальными терминами, что я быстро теряю нить. Но в конце нахожу желаемое: четверо пользователей высмеивают Траяна. Gogolx, Pusteblume, McQuentin и Blackjack11.

Особенно Blackjack11 с наслаждением намекает, что Траян продолжает игру только потому, что он, Blackjack, позволяет.

Я прокручиваю вниз. Последнее сообщение McQuentin опубликовано сегодня вскоре после девяти, когда Фогт был мёртв уже несколько часов. Теоретически он мог скрываться за любым из оставшихся трёх имён. Или ни за одним.

Если Гербер прав и Фогт знал личность Траяна, мог ли он похвастаться перед одним из этих троих? Он ведь был хвастуном.

Маловероятно, но не исключено.

Я ненадолго думаю, отправить ли идею официальным путём, вижу, как Даниэль оживлённо спорит с Марком, и решаю не делать этого.

«Привет, McQuentin, — пишу личное сообщение. — Ты явно круто разбираешься в технике. Скажи, ты тоже из Гамбурга? Тоже житель арены? ;-)

Мне здесь уже не по себе. Если в следующем списке появится блондинка-танцовщица, помешанная на обуви, знай: это я.

Если до моей ранней смерти сможешь помочь с одной компьютерной штукой, буду невероятно благодарна! Но только если тебя это не напрягает.

С приветом, Лейла.»

Отправляю. В следующую секунду Марк двигает через стол лист.

— Только что позвонил мужчина: со вчерашнего вечера пропала его мать. Ей пятьдесят восемь, вдова. Он думает, что она может быть той самой счастливицей, потому что три года назад унаследовала дом от дальней кузины.

Я читаю описание. Чепуха, — говорит инстинкт, но проверять всё равно необходимо. Потому что вдруг…

Механизм запускается. К четырём часам дня объявлен розыск, мы уже побывали у сына, который живёт один в крошечной двухкомнатной квартире. В коридоре сложены три пустых ящика из-под пива. Тем временем поступили ещё четыре заявления о пропаже, среди них — о восьмилетней девочке, потерявшейся у матери в «Европа-Пассаже».

Мы ещё опрашиваем обеспокоенного сына в его захламлённой кухне, когда везучая мать объявляется. Телефон был переведён в беззвучный режим, голосовую почту она прослушала только сейчас. Гостит у подруги на Северном море. Мы слышим её смех из трубки, и я подавляю желание ударить ногой в стену.

— Теперь так будет всегда, — пророчит Даниэль на выходе. — Люди станут впадать в истерику из-за каждого отклонения, а мы не сможем найти красную нить и следовать за ней.

По крайней мере, сегодня он прав. Волна сообщений обрушивается как стихийное бедствие. Часы неумолимо идут. В семь появляется прокурор и, хлопнув дверью, исчезает у Арендт. До конца голосования два часа. Уже ясно, что девочка вне опасности: тема с призывом голосовать за кого угодно другого подействовала. Зато полоса удачи лидирующей женщины скоро, вероятно, оборвётся.

McQuentin не ответил.

— Она уже у него, — говорит Даниэль в половине восьмого. — Несомненно. Он держит её где-то и готовит очередной извращённый сценарий, который покажет ночью. Мы снова опоздали.

В девять к нам присоединяются Кристоф, Марк и Пиа. В кабинете необычно тихо, все смотрят на экран Даниэля.

С точностью до секунды кнопка исчезает, описание победительницы начинает мигать. Сразу после этого Траян публикует привычные слова.

«Вы сделали выбор. Ваше желание — закон для меня».

— Проклятье, — шепчет рядом Кристоф. — Так не может продолжаться, он обязан наконец ошибиться…

Будто услышав, Траян добавляет ещё одно сообщение.

«Однако придётся вас разочаровать. Шоу состоится не этой ночью, а через двадцать четыре часа. Зато будет ещё прекраснее. Можете на меня положиться».

С плеч словно снимают стокилограммовый груз. Я прислоняюсь к столу и лишь теперь чувствую всю глубину усталости. Слышу смех Даниэля.

— Похоже, у Траяна те же проблемы, что и у нас, — говорит он. — Не хватает времени.