Сначала, когда прямо под шапкой форума возникает тёмный прямоугольник, я думаю, что это снова фотография. Снимок трупа Валента — неопровержимое доказательство нашего поражения.

Но изображение становится резким. Начинает двигаться. Траян, этот подонок, передаёт видео.

Ругательство, которое мне удаётся подавить лишь наполовину, заставляет Даниэля вздрогнуть. Он встаёт за мной и опирается на спинку вращающегося кресла.

Чёрные формы и все оттенки зелёного, некоторые настолько светлые, что кажутся белыми. Ночной режим. Два удара сердца уходят на то, чтобы понять увиденное. Лицо Валента на весь экран — перевёрнутое. Губы движутся. Он что-то говорит? Кричит? Как бы высоко я ни поднимала громкость, звука нет. Траян позволяет изображениям говорить за себя. Насколько они жестоки, становится понятно, только когда камера отъезжает от лица врача и показывает общую картину.

Вода. Берега не видно: кадр выбран слишком узко и почти целиком занят Валентом.

Врач висит вниз головой на цепи, прикреплённой к невысокому крану. Под ним рябит поверхность. Теперь он погружается в воду — сначала голова, затем плечи. Рук не видно, должно быть, они связаны за спиной. Валент изо всех сил выгибается вверх, пытаясь вдохнуть. Пять секунд, десять. Затем мышцы не выдерживают. Голова и плечи снова уходят под воду.

Я чувствую, как мне самой перекрывает дыхание, как злость, страх и ненависть заполняют всё тело. Так плохо не было уже давно, но сейчас нельзя обращать на это внимания. Валент борется, он ещё борется, и никто не знает, надолго ли хватит сил.

— Эльба, — беззвучно произносит Даниэль за спиной. — Это должно быть где-то на Эльбе, там, где кранами спускают лодки. Мы обязаны найти место.

Он хватает телефон и нажимает несколько кнопок.

— Все машины — к воде, — говорит он голосом, которого я раньше у него не слышала. — Поднимите каждый доступный вертолёт. Ищите лодочный кран, на котором висит человек. Координация на вас. Докладывайте немедленно, как только что-нибудь обнаружите.

Валент снова появляется над водой. Широко раскрыв рот, хватает воздух, удерживается едва выше поверхности. По движению губ я понимаю: он зовёт на помощь. Всем сердцем надеюсь, что кто-нибудь услышит, осознает серьёзность происходящего и позвонит нам. Сейчас важна каждая минута. Каждая.

Мышцы живота внезапно подводят его. Он раньше, чем хотел, проваливается под воду и тут же рывком поднимается — кашляет, давится, глаза широко раскрыты.

Краем сознания замечаю, что комментарии пользователей сменяют друг друга с безумной скоростью, а число подключившихся свидетелей растёт в геометрической прогрессии. 455 987. Почти полмиллиона человек смотрят, как Бенедикт Валент медленно тонет.

Мозг без моего участия рисует ревущую толпу зевак, которые сидят в сухих гостиных и заключают пари, сколько раз он ещё сумеет подняться.

Возвращается всё. Абсолютно всё, включая дрожь, когда я тянусь к телефонной трубке, роняю её и снова поднимаю с пола.

Андрессен ушёл домой, но в отделе киберпреступности отвечает кто-то другой. Имени я не разбираю. Неважно.

— Остановите это наконец! — кричу я. — Мне всё равно как. Просто сделайте!

Трубку мягко, но решительно забирают из руки.

— Простите, — слышу голос Даниэля. — У нас нервы на пределе. Вы тоже видите трансляцию? Да. Именно. Вертолёты уже должны быть в воздухе.

Он заканчивает разговор. Через секунду я чувствую ладонь на плече и лишь тогда замечаю, что дрожу всем телом.

— Нина.

Я сбрасываю его руку. Если он коснётся ещё раз, я за себя не ручаюсь. Валент снова под водой, теперь дольше прежнего. Я считаю секунды. Двадцать одна, двадцать две, двадцать три…

Почти через полминуты голова появляется. Рывок слабее предыдущего, каждый сантиметр требует сил, которых почти не осталось. Я вижу, как при каждом вдохе расширяется грудная клетка. Искажённое лицо. Смертельный ужас.

931 462 пользователя. Комментарии на всех языках.

Сейчас поступит звонок. Сейчас вертолёт доложит, что место найдено.

Я ненадолго закрываю глаза, пытаясь окончательно не потерять контроль.

— Сколько, — шепчу я, — он способен так продержаться?

— Не больше получаса, — после короткого раздумья отвечает Даниэль. Его голос тоже хриплый. — Если он тренирован и не впадёт в панику. Если будет использовать время под водой для отдыха.

Именно сейчас Валент снова опускается вниз. Более управляемо, чем в прошлый раз.

Мне кажется, поисковые подразделения выехали уже не меньше десяти минут назад. Почему никто не докладывает? Почему…

Валент поднимается. Успевает сделать всего два вдоха. Снова исчезает.

Возможно, он нашёл ритм. Или силы иссякают. Может быть, и то и другое.

Я считаю. Дышу осознаннее, чем когда-либо, словно могу дышать за него. Двадцать секунд. Тридцать.

Под водой начинается движение — новое судорожное трепыхание. Наконец голова показывается ровно настолько, чтобы он успел вдохнуть, и тут же снова скрывается.

Миллион триста тысяч. Они смотрят. Просто смотрят, потому что им интересно, потому что от этого они чувствуют себя живее, потому что могут попробовать смерть на вкус, не умирая сами.

И я тоже смотрю, не в силах вмешаться, потому что обязана. Будто это моё проклятое вечное предназначение.

Даниэль по-прежнему стоит за спиной. Когда звонит телефон, мы оба резко поворачиваемся, но он успевает первым.

— Да?

В его голосе та же надежда, которая переполняет меня. Они увидели Валента. Уже рядом. Уже схватили Траяна…

Я быстро гляжу на экран, надеясь, что прожекторы поисковиков уже осветили врача и окрасили кадр ослепительным бело-зелёным светом.

Нет. Валент снова под водой. Похоже, он пытается подтянуть колени, чтобы поднять тело выше. Безуспешно.

— Да, — говорит Даниэль за моей спиной. То же слово, но теперь совершенно другим тоном.

Я оборачиваюсь. Его взгляд объясняет всё.

— Да. Мы едем.

Валент снова добирается до поверхности. Грудь ходит ходуном, он удерживается, затем обвисает. Я поворачиваюсь к Даниэлю, не понимая отчаяния на его лице.

— Что случилось?

Он отводит глаза.

— Его нашли. К сожалению, слишком поздно.

— Но почему…

В следующую секунду я понимаю, хотя не желаю принимать. Впиваюсь взглядом в экран — в видео, которое до этой минуты считала прямой трансляцией.

Нечеловеческим усилием Валент завоёвывает ещё один вдох.

— Идём, Нина. Нужно ехать.

— Нет.

Я не уйду. Теперь спешить некуда, а Валент заслуживает, чтобы я осталась с ним до конца.

Телефон звонит снова. Сквозь пелену замечаю, что Даниэль, вероятно, говорит с Арендт, а сама считаю секунды, которые Валент проводит под водой.

Тридцать две. Затем отчаянный рывок, словно совершённый одной лишь волей. Я не вижу, удалось ли ему вдохнуть.

Проходит двадцать секунд. Он пытается раскачать цепь, на которой висит. Напрасно. Движение прекращается.

— Нина?

Голова Валента прорывает поверхность, тело изгибается вверх почти так же высоко, как в самом начале. Он удерживается четыре секунды, несколько раз судорожно вдыхает и выдыхает, затем начинает дрожать и снова уходит под воду.

Судорога, — думает что-то во мне. Судорога мышц живота.

— Нина.

На этот раз Валент не остаётся под водой неподвижным. Он извивается, резким движением поднимает голову, кашляет и опять погружается.

Может быть, ещё один раз, — думаю я. Или два.

Их три. При последней попытке я вижу лицо Валента в трёх или четырёх сантиметрах под поверхностью. На одно мгновение оно замирает, затем опускается всё глубже в темноту.

Я жду, когда он сдастся. Когда по телу пройдёт последняя дрожь. Когда он вдохнёт воду.

Когда это происходит, я отодвигаю кресло и встаю. Прохожу мимо Даниэля к лифту.

Внизу вестибюль пуст, если не считать сотрудников у пропускного пункта. Я молча миную их и выхожу наружу — в ночь, на открытый воздух.

Каждый вдох отдаёт виной.