— Позвони в управление! — кричу Нине, пока мы несёмся к машине. — Пусть выяснят, в какой базовой станции последний раз регистрировался телефон Валента и включён ли он сейчас.

Я падаю на водительское место и запускаю двигатель, пока Нина ещё захлопывает дверь и пристёгивается. На ходу опускаю боковое стекло, ставлю на крышу магнитный синий маяк и включаю сирену. Пока Нина разговаривает с управлением, я пробираюсь на Audi сквозь плотное гамбургское движение. Снова и снова приходится тормозить или бить ладонью по клаксону: какие-то упрямые болваны ни за что не желают уступать дорогу. Я отчётливо чувствую, что важна каждая секунда. Если уже не слишком поздно.

Примерно через десять минут мы подъезжаем к элегантному частному дому Валента. Он стоит немного в глубине участка, среди живых изгородей и небольших групп деревьев.

Едва машина останавливается, Нина распахивает дверь и выскакивает. Я выключаю двигатель и бегу за ней по мощёной дорожке. Она прижимает большой палец к звонку и держит несколько секунд. Мы ждём. Ничего.

Я киваю ей.

— Попробуй ещё раз, а я обойду дом.

В узком проходе сбоку достаю из поясной кобуры P6 и напряжённо вслушиваюсь. Осторожно, но быстро двигаюсь вперёд. Учащённое дыхание кажется непомерно громким, пульс толчками гонит кровь по венам.

У дальнего угла останавливаюсь и осторожно заглядываю в сад. Широкая терраса, массивный деревянный стол, плетёные кресла, газовый гриль.

Большой бассейн, за ним ухоженная лужайка. Идиллия. Ни души.

Я задерживаю дыхание и слушаю. Сначала тишина, потом… приглушённые шаги. Позади. Резко оборачиваюсь, вскидывая оружие, и тут же опускаю, увидев широко раскрытые глаза Нины.

— Проклятье, — говорю я. — Жить надоело?

Она игнорирует вопрос и кивает в сторону сада.

— Ну?

— Ничего.

Я иду дальше. Солнечные блики на широкой стеклянной двери не позволяют заглянуть внутрь. Только прижав ладони козырьком к стеклу и приблизив лицо, различаю просторную гостиную-столовую. Везде порядок, если не считать грязной посуды на обеденном столе.

— Если он заезжал домой во время перерыва, то уходил в спешке, — говорит Нина, тоже всматриваясь внутрь.

— Похоже на то.

— Нужно войти. Вдруг он лежит где-нибудь в доме.

Я отступаю, оглядываюсь и замечаю металлическую дверь в стене у левого края террасы. Безуспешно пытаюсь открыть её, затем возвращаюсь к Нине и осматриваю широкую раздвижную стеклянную панель. Рама пластиковая.

— Жди здесь.

Я обегаю дом и направляюсь к машине. Когда возвращаюсь с монтировкой, Нина кривит губы.

— Чего только ты с собой не возишь.

— Стандартная комплектация.

Нахожу щель для плоского конца. Меньше чем за минуту замок выломан. И тут начинает выть сигнализация.

Не обращая внимания на пронзительный звук, мы входим в гостиную. Нина тоже держит пистолет двумя руками, направив его по диагонали вниз.

Вскоре выясняются две вещи: патрульным требуется всего четыре минуты, чтобы прибыть по сигналу тревоги. И доктора Валента в доме нет.

Я прошу их остаться и немедленно сообщить, если он всё-таки появится. Затем мы уезжаем.

В машине Нина проводит растопыренными пальцами по волосам и обречённо качает головой.

— Вот же беда. Он уже у преступника.

Я смотрю на неё и хочу сказать что-нибудь, что хотя бы прозвучит как сомнение.

— Может, Валент просто…

Её взгляд заставляет меня умолкнуть. Любые дальнейшие слова были бы ложью. Валент в руках этого психопата, и я уверен в этом не меньше Нины. Возможно, он уже мёртв.

— Позвони, пусть объявят…

Меня снова перебивают. На этот раз не Нина, а её телефон. Она отвечает, несколько раз говорит «да», потом: «Секунду» — и опускает аппарат, не отключаясь.

— Телефон Валента зарегистрирован в базовой станции у больницы. Последний звонок поступил без восьми двенадцать из телефонного автомата во входном холле.

Я быстро смотрю на часы.

— Немедленный общегородской розыск. И… дай сюда.

Протягиваю руку, но вместо того чтобы передать телефон, Нина снова подносит его к уху.

— Немедленно объявите общегородской розыск доктора Валента. Фотография есть на сайте больницы. Отправьте туда несколько человек: пусть расспросят в отделении и во всём входном холле пациентов, посетителей и персонал — не видел ли кто-нибудь Валента одного или с кем-то. И не заметил ли, кто звонил оттуда без восьми двенадцать. Один сотрудник остаётся в его отделении на случай, если он вернётся. Всё понятно?.. Хорошо.

Она заканчивает разговор и смотрит на меня.

— Что?

Прежде чем я успеваю ответить, звонит мой мобильный. Смотрю на экран, сразу узнаю номер и с трудом подавляю ругательство. Только не это. Не сейчас. Убираю телефон, мечтая так же легко убрать чувство вины. Придётся подождать.

— Нина, когда я прошу передать мне твой телефон, я ожидаю, что ты выполнишь просьбу.

Она закатывает глаза.

— И что бы ты приказал?

На мгновение возникает желание подробно объяснить, чем для карьеры полицейского может закончиться постоянное игнорирование распоряжений начальника. Но я беру себя в руки. Сейчас не время для принципиальных споров.

Хуже всего то, что она права. Разумеется, я распорядился бы сделать то же самое. И всё же…

Едва мы появляемся в нашем коридоре, мне сообщают: Арендт требует немедленно зайти. Мы договариваемся, что Нина будет поддерживать связь с коллегами в больнице и поисковыми группами, пока я у начальницы.

После короткого стука открываю дверь и вижу не только Арендт, но и прокурора Майерхофера. Уже собираюсь извиниться за вторжение, но начальница кивает.

— Мы ждали вас, Бухгольц. Закройте, пожалуйста, дверь.

Выражение лица Майерхофера не сулит ничего хорошего. Он смотрит так, словно подбирает слова, чтобы сообщить о моём увольнении.

— Господин Бухгольц, — наконец начинает он своим особым высокомерным тоном, — правильно ли я понимаю, что уже утром вы получили от граждан недвусмысленные указания на личность потенциальной жертвы?

— Да. Как и указания на сотню других потенциальных жертв.

Правая бровь Майерхофера слегка приподнимается.

— Вам сообщили о сотне врачей, которые винят коллег в своих ошибках и много зарабатывают на частных пациентах? Я не подозревал, что в Гамбурге такое изобилие состоятельных врачей с подобными особенностями.

— Будем надеяться, что нет, — вмешивается Арендт. — До второй половины дня невозможно было предвидеть, что врач получит большинство голосов. Долгое время лидировал другой кандидат.

В дверь стучат, и в кабинет врывается Андрессен, но резко останавливается, заметив Майерхофера. Судя по выражению лица, его присутствие радует Андрессена не больше, чем меня.

— Ваш ноутбук. — Он протягивает аппарат Арендт. — Вы подхватили троянскую программу.

Она вскидывает брови.

— Как это могло случиться?

— Скорее всего, открыли вложение в письме. Программа поселилась и в почтовом клиенте, поэтому в худшем случае кто-то мог читать вашу переписку. Но чаще хакерам нужны только адреса из списка контактов.

— Похоже, ваш антивирус никуда не годится, — снисходительно замечает Майерхофер.

Он ждёт, пока за Андрессеном закроется дверь.

— Раз компьютерные проблемы наконец решены, вернёмся к делу. Каково положение?

Мы с Арендт быстро переглядываемся. Он ещё не знает? Она едва заметно пожимает плечами. Хорошо.

— Сначала мы были в больнице. Доктор Валент не вернулся после обеденного перерыва, хотя у него была запланирована длительная операция. Затем приехали к нему домой — там его тоже не оказалось. Анализ данных мобильного показал, что незадолго до двенадцати ему позвонили из входного холла больницы. Сам аппарат всё ещё зарегистрирован в базовой станции неподалёку. Сейчас несколько групп работают на месте и пытаются что-нибудь выяснить.

— То есть вы понятия не имеете, где он?

— Верно.

В ответ Майерхофер долго фыркает.

— Значит, теоретически он уже может быть мёртв?

— Да. А ещё теоретически через десять секунд в это здание может врезаться самолёт. — Я поднимаюсь. — Мы не знаем. Как не можем знать наверняка, что Валент — тот самый человек из списка. Кроме того, раньше вычислить его как вероятную жертву было невозможно. Вы вообще представляете, что здесь сейчас творится?

По лицу Арендт понимаю: мой тон неуместен, хотя он лишь отдалённо передаёт, насколько меня раздражают эти нелепые обвинения.

— Я представляю, что сейчас творится у меня, — неожиданно мягко отвечает Майерхофер и тоже встаёт. Подходит к окну, смотрит наружу и говорит стеклу: — И не хочу воображать, что начнётся, если он окажется мёртв, а пресса узнает, что мы понимали, кто может стать следующей жертвой, но не сумели его защитить.

Я не особенно люблю Майерхофера, но понимаю, что он имеет в виду.

— Продолжайте и сделайте всё, чтобы найти его. — Арендт кивает, показывая, что я могу уйти. — Подключите каждого сотрудника специальной группы.

Нины в кабинете нет. Я нахожу её рядом с Марком у его стола. Оба напряжённо смотрят на монитор.

— Отрыв Валента растёт, — объясняет она, когда я встаю за ними. — Думаю, теперь уже ничего не изменится.

— Марк, возьми кого-нибудь из оставшихся и езжай в больницу. Я хочу, чтобы вы опросили всех, кто находился там около полудня. Кто-то должен был видеть Валента. Или человека, который позвонил ему из автомата.

Марк удивлённо смотрит вверх.

— Я? Но мне же нужно здесь…

— Достаточно, если Нина будет следить за форумом. Вперёд.

Я разворачиваюсь и иду в наш кабинет, где устало опускаюсь в кресло. Смотрю на часы. 18:44. Чуть больше двух часов до окончания голосования.

Через несколько минут входит Нина и сразу включает монитор.

— Марк не в восторге.

— Мне всё равно.

— Теперь, видимо, он совсем перестанет меня любить, потому что ты отдал мне, своей новой напарнице, его работу. Так он выразился.

— Ты уверена, что раньше он тебя любил?

По лицу Нины пробегает намёк на улыбку.

— Нет.

Раздаётся синтетический гитарный аккорд. Она достаёт смартфон, смотрит на экран, качает головой и снова убирает аппарат. Я не спрашиваю.

Мы снова и снова связываемся с группами в больнице и каждый раз получаем один ответ: ничего.

Ровно в двадцать один час кнопка голосования под диаграммой исчезает. Мы оба неотрывно смотрим на экран. В следующую секунду описание врача начинает мигать, затем появляется новое сообщение Траяна.

«Вы сделали выбор. Ваше желание — закон для меня».

Больше ничего. За несколько секунд под двумя строками возникают ответы: поздравления победителю; всё ещё звучащие сомнения, реально ли происходящее; потрясённые сообщения о чудовищности организаторов и участников. С обеих сторон летят угрозы и грубые оскорбления в адрес инакомыслящих.

— Как в обычной жизни, — комментирует Нина.

Оператор мобильной связи сообщает, что телефон Валента по-прежнему включён и зарегистрирован в той же базовой станции. Узнав об этом, Арендт направляет к больнице сотню сотрудников полиции особого назначения, чтобы прочесать всю территорию — найти Валента или хотя бы его аппарат. Затем уезжает домой.

Телефон находят вскоре после полуночи. Он лежит в кустах рядом с больничной парковкой. Валента нет.

Мы оба решаем остаться в управлении.

Уснуть всё равно не получится.

Нина внимательно следит за форумом после того, как опросы в больнице пришлось прекратить. Я ещё раз перебираю всё, что у нас есть. Немного.

Практически ничего.

Около двух часов, когда последние полчаса глаза уже сами собой закрываются, Нина издаёт звук, от которого я вскидываюсь.

Она неподвижно, молча смотрит на монитор широко раскрытыми глазами.

Я вскакиваю, тремя быстрыми шагами оказываюсь рядом и гляжу на экран.

В следующую секунду слышу собственный стон.