Я просыпаюсь в шесть шестнадцать и выключаю будильник за четыре минуты до того, как он примется за своё губительное утреннее дело. Некоторое время лежу, заставляя себя держать глаза открытыми, пока в голове запускается мыслительный механизм. События вчерашнего дня проносятся передо мной фильмом на ускоренной перемотке; в нескольких важных местах изображение возвращается к обычной скорости — всего на секунды, — а затем вновь устремляется вперёд.

Утреннее совещание — одно из таких мест, как и многочисленные звонки людей, которые считают, что знают кого-то из кандидатов или сами попали в список. Потом разговоры с Ниной, хотя в основном они сводились к обмену информацией и профессиональным обсуждениям. И всё же второй совместный рабочий день мы пережили сравнительно неплохо — особенно после того, как неудачно начался и неприятно закончился первый.

Я отгоняю эти мысли и спускаю ноги с кровати. Morituri. Вот на чём нужно сосредоточиться. Всё остальное, надеюсь, со временем наладится.

В семь ноль пять я сижу в машине и пытаюсь завести двигатель. Ещё через десять минут молодая женщина по телефону объясняет, что Штефан Грюневальд, мастер сервисного центра Jaguar, так рано на работе не бывает. Ведь сейчас только начало восьмого.

— Я знаю, который час, — раздражённо заверяю я. — Но моей машине всё равно: несмотря на столь неприлично раннее время, она не заводится, а мне нужно на работу. Передайте господину Грюневальду, чтобы автомобиль забрали от моего дома. Меня зовут Бухгольц. Даниэль Бухгольц.

— Бухгольц, — повторяет она. — Даниэль… А какая у вас модель?

— E-Type.

— Ух ты! — восхищается она. — Прекрасная машина, если за ней хорошо ухаживать. Вы совершенно уверены, что она не на ходу, господин… Бухгольц?

Я ощущаю покалывание на лбу.

— Да. Уверен.

— Понятно. А как именно проявляется неисправность?

Я глубоко вдыхаю.

— Она. Не. Заводится.

— Не заводится, — протяжно повторяет женщина. — Записала. А адрес?

— Господину Грюневальду он известен, — отвечаю с натянутым самообладанием и, быстро произнеся: «Спасибо, до свидания», кладу трубку, прежде чем она задаст следующий вопрос.

У этого дня определённо есть потенциал.

Я вызываю такси и без десяти восемь приезжаю в управление. Нина уже за столом, с телефоном у уха. Выглядит так, будто почти не спала: бледная кожа, тёмные круги под глазами.

— Доброе утро.

Она кивает и поднимает руку в знак приветствия. Я жду, пока она положит трубку.

— Опять кто-то считает, что попал в список?

Она кивает и растирает лицо ладонями.

— Ты случайно не провела и эту ночь в управлении?

Её брови ползут вверх.

— Нет. С чего ты взял?

— Просто спросил.

На утреннем совещании Арендт объявляет, что специальную группу «Morituri» увеличивают вдвое. К нам присоединятся дополнительные профайлеры, специалисты Федерального ведомства уголовной полиции по информационным технологиям, психологи и двое чиновников Министерства внутренних дел, о задачах которых она ничего не сообщает. Не может. Или не хочет.

Нам пересказывают диалоги с форума. Андрессен докладывает, что попытки удалить сайт из сети продолжаются. Если коротко: мы не продвинулись ни на шаг.

— Проклятье, — говорит Нина, когда мы наконец выходим. — Как получается, что наши якобы прекрасно подготовленные специалисты не способны заблокировать эту страницу?

Я придерживаю перед ней дверь.

— Хакерское сообщество всегда на шаг впереди наших людей. Они быстрее создают вирусы, трояны и новые способы размещать незаконные сайты, чем мы успеваем реагировать. К сожалению…

Я умолкаю и останавливаюсь. Нина недоумённо смотрит на меня.

— Что?

— Идём.

Я разворачиваюсь. Нам везёт: Андрессен только собирается выйти из комнаты совещаний, и я преграждаю ему путь.

— Скажите, вы знакомы с кем-нибудь из хакерского сообщества?

Он на мгновение задумывается, словно пытается понять, куда я клоню.

— «Знаком» — слишком громко сказано. Но время от времени мы имеем дело с людьми из WPC. А что?

Мы смотрим друг на друга, и оба понимаем, что я понятия не имею, что означает WPC. Однако Андрессен, похоже, не намерен объяснять без просьбы. Приходится доставить ему удовольствие.

— Что такое WPC?

— Web Professionals Community. Зарегистрированное объединение. Сплошные чудаки, которые утверждают, что способны взломать любую систему. И чаще всего действительно способны.

Полное название мне и вправду где-то встречалось.

— Погоди, — Нина прислоняется к стене и недоверчиво качает головой. — Официально зарегистрированное объединение хакеров?

Андрессен издаёт смешок, которым всезнайки обычно предваряют великодушное просвещение невежд.

— Скорее биржа труда для компьютерных гениев. Принцип довольно простой: парни и девушки проникают в защищённую систему и оставляют сообщение. Больше ничего. Ничего не уничтожают и не меняют. Просто оставляют визитную карточку и уходят. Вполне официально. Компании — или государственные учреждения — разумеется, хотят узнать, через какую дыру удалось проникнуть в их систему. И кого логичнее нанять для обеспечения информационной безопасности, чем человека, способного находить такие дыры, а значит, и закрывать их?

— С ними можно связаться по телефону или электронной почте? — спрашиваю я и вызываю на лице Андрессена широкую улыбку.

— Если повезёт, с ними можно даже поговорить лично. WPC находится в Гамбурге. Но зачем они вам?

Не успеваю ответить, как вижу по его лицу: он понял. А в следующую секунду — что злится на себя, потому что не додумался до этого первым.

— Мы хотим убрать форум из сети, — отвечает Нина за меня. — Поэтому логично поговорить с людьми, которые якобы способны взломать любую систему.

— Неплохо, — говорит она немного позже, когда мы возвращаемся в кабинет, но на меня не смотрит.

Менее чем через полчаса мы едем в Харбург. Здесь, помимо центрального корпуса Технического университета, где учатся более пяти тысяч студентов, находится и официальный адрес объединения WPC.

Самая нижняя из двенадцати или пятнадцати кнопок на панели у обветшалого дома подписана от руки: WPC. После первого звонка ничего не происходит, поэтому я нажимаю снова и держу палец четыре-пять секунд. Наконец раздаётся металлическое жужжание, и дверь поддаётся. В сумрачном коридоре пахнет сыростью и плесенью.

— Роскошные апартаменты, — шепчет Нина, морща нос.

Не знаю, чего именно я ожидал от внешности хакера, но мужчина, стоящий в дверях и вопросительно глядящий на нас, меня разочаровывает. Ему чуть больше тридцати, он не толстый и не худой, у него нет ни косматой бороды, ни очков в роговой оправе. Одежда тоже ничем не примечательна: толстовка, джинсы, кеды. Совершенно обычный человек.

— Доброе утро. Меня зовут Бухгольц, земельная криминальная полиция Гамбурга. Это моя коллега Нина Саломон.

Он складывает руки на груди.

— Ясно. Что вам нужно?

— Несколько вопросов. Можно войти?

Он не делает ни малейшей попытки освободить проход. Вместо этого со скукой повторяет:

— Что вам нужно?

Не хватает лишь пилочки для ногтей, которую он сейчас достанет из кармана и примется за маникюр.

— Как я уже сказал, у нас несколько…

— Речь о Morituri, — перебивает Нина. Снова.

Скучающее выражение исчезает с лица молодого человека, уступая место насмешливой улыбке. Он опускает руки и отступает в сторону.

— Некоторые из нас уже гадали, сколько времени понадобится стражам порядка, чтобы позвонить. А то, что вы явились сразу вдвоём, для нас особая честь.

— Мы бы предпочли сначала увидеть ваши удостоверения, — добавляет он и протягивает ладонь.

Мы предъявляем документы. Он изучает их с преувеличенной тщательностью.

— Господин Бухгольц и госпожа Саломон. Прошу в наши священные залы.

— Господин Бухгольц и госпожа Саломон, — цедит Нина рядом со мной дрожащим от злости голосом. — А теперь я хочу узнать ваше имя.

— Йенс. Фогт.

Он открывает дверь.

«Священные залы» оказываются комнатой площадью семьдесят-восемьдесят квадратных метров. Помимо шкафов, велосипеда и бесчисленных компьютеров, я насчитываю шесть столов, на каждом по два больших монитора. Все завалены бумагами, книгами, папками и прочим хламом.

За двумя сидят мужчины, за третьим — молодая женщина. Только она поворачивается к нам.

— Эй, слушайте все! — кричит Фогт. — К нам высокие гости из полиции.

— Доброе утро, — начинаю я. — Меня зовут Бухгольц, земельная криминальная полиция Гамбурга. Это моя коллега Саломон. Речь идёт о Morituri. Полагаю, название всем вам знакомо.

Один из молодых мужчин откидывается на спинку кресла и сцепляет руки на заметно округлившемся животе. Он немного моложе Фогта и благодаря жидкой трёхдневной щетине больше соответствует моему представлению о компьютерном фанатике.

— Разумеется, знакомо. Интересное дело.

— Интересное? — резко переспрашивает Нина. — Вы знаете, что этот форум напрямую связан с убийством, и всё равно считаете его интересным?

Он пожимает плечами.

— С профессиональной точки зрения — да. По крайней мере, там умеют привлекать пользователей. Посмотрите, сколько новых регистраций. И сайт великолепно устроен: отследить невозможно. Человек точно знает, что делает.

— Для начала я хотел бы узнать имена каждого из вас, — говорю я, доставая блокнот. — И чем вы занимаетесь, когда не сидите здесь за компьютерами.

Возможно, эти люди станут менее самоуверенными, когда перестанут быть безымянными. Как ни странно, сведения они сообщают без язвительных замечаний. Молодая женщина Мануэла Донелл и Фогт — специалисты по информатике, Пауль Йохансен и Райнер Гербер — математики.

— Кто-нибудь из вас уже имел отношение к этому форуму? — спрашивает Нина, пока я ещё записываю. — Или представляет, кто может им управлять?

Полноватый обладатель щетины, представившийся Паулем Йохансеном, встаёт и наливает себе яблочного сока в пластиковый стакан.

— Разумеется, никто из нас не имеет к нему отношения. И понятия не имеем, кто занимается подобным.

— Но это не значит, что мы не смогли бы создать такой же, — добавляет Фогт.

Я смотрю на него.

— Если вы способны создать подобный сайт, то должны знать и как добраться до него, чтобы отключить.

Его лицо снова искажает наглая усмешка.

— А сколько для вас стоит такая информация?

Я уже собираюсь резко ответить, но краем глаза замечаю движение. В следующую секунду Нина оказывается прямо перед Фогтом.

— Сколько для нас стоит информация? — шипит она. — Например, мы можем пощадить твою задницу и не отправить тебя за решётку за препятствование расследованию убийства.

Она подходит так близко, что он отступает, пока не упирается спиной в стену.

— Ты действительно собирался торговаться за помощь? Если рядом с тобой тонет человек, ты поступишь так же? Триста евро — и, может быть, протянешь руку и вытащишь его из воды? Если, конечно, тебе не окажется интереснее смотреть. Так ведь? Именно так ты устроен.

— Нина! — пытаюсь остановить её, но она делает вид, что не слышит.

— Поэтому, если у тебя есть хоть малейшее представление, как избавиться от этого проклятого форума или кто за ним стоит, немедленно открывай рот. Иначе я отвезу тебя в управление и посажу на ближайшие двадцать четыре часа в камеру.

Я подхожу и хватаю Нину за плечо. Она резко поворачивает голову; глаза сверкают яростью. Все смотрят на нас. Надеюсь, она поймёт меня без слов.

Нина нехотя кивает, затем снова поворачивается к Фогту.

— Ну?

Ухмылка полностью исчезла с его лица.

— Э-э… нет… — заикается он, совершенно ошеломлённый.

— Никто из нас не знает, кто управляет форумом, — спокойно говорит Мануэла Донелл и бросает на Фогта осуждающий взгляд. — Ты нелепый хвастун, Йенс.

Нине явно трудно оставить Фогта в покое, но наконец она отворачивается и отходит на несколько шагов.

— Вы представляете, как убрать этот сайт из сети? — спрашиваю я Донелл. Она кажется самой разумной из всей компании. Но прежде чем женщина успевает ответить, вмешивается Йохансен.

— Нет. Это безнадёжно. Вы заблокируете сотню IP-адресов, и всякий раз другой сервер немедленно разместит зеркальную версию из даркнета. Никаких шансов. К тому же раньше, когда к нам являлась полиция, нас пытались прижать за то, что мы якобы злые хакеры. А теперь вы стоите здесь и просите помощи?

Он демонстративно поворачивается к монитору.

Я киваю Нине и указываю на дверь. Больше мы здесь ничего не узнаем.

— Я вас провожу, — предлагает Гербер, до сих пор почти не произнёсший ни слова.

Он идёт впереди по затхлому коридору, прикрывает за собой дверь и шепчет:

— У вас есть визитка с номером? Я поспрашиваю в сообществе. Может, что-нибудь услышу.

Я киваю, достаю из бумажника визитную карточку и отдаю ему.

Только выйдя из дома, я останавливаюсь и смотрю на Нину.

— Что это сейчас было? Они вели себя отвратительно, но твоя реакция…

Она отвечает взглядом ещё холоднее того, которым недавно прижала Фогта к стене.

— Он называет Morituri интересным, а на самом деле просто получает от него удовольствие. Ты разве не заметил? Ему нравится смотреть. Он вовсе не хочет, чтобы всё закончилось. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь: я обошлась с ним слишком вежливо.

Она отворачивается и идёт к машине.