Лежу в постели, заложив руки за голову, и смотрю в потолок спальни. Я взвинчен и не могу уснуть. Слишком многое не даёт покоя. Убийство. Этот форум, его создатель, причины, которыми он руководствуется.

Он просто психопат? Или нелюдимый компьютерщик, незаметный неудачник, которому хотя бы раз в жизни захотелось привлечь к себе внимание? Внимание он уже обеспечил себе с лихвой, и я боюсь даже представить, что начнётся в ближайшие дни, если мы срочно не выйдем на его след. Может быть, завтра коллегам из отдела киберпреступности повезёт больше. Или Мюллеру. Или Саломон.

Саломон. Ещё одна причина, по которой я не сплю. Я в бешенстве, хотя сам толком не понимаю, что именно меня так разозлило. Её нелепая реакция на моё предложение? Высокомерная уверенность, будто любой мужчина непременно чего-то от неё хочет? Или то, что я вообще сделал ей это предложение после целого дня наслаждения её любезнейшим обществом? Мог бы догадаться, чем всё закончится. А теперь ещё и злюсь на себя за эти бесконечные размышления. Замкнутый круг.

Слишком яркие красные цифры радиобудильника превращают плоский светильник надо мной в гигантского доисторического жука с чуть выпуклым панцирем, контуры которого растворяются в темноте потолка. Я пытаюсь разглядеть края и вдруг замечаю, будто лампа-жук движется. Усталость. Закрываю глаза — и ничего не могу с этим поделать: Саломон тут же снова проносится в мыслях. Нет, не проносится — врывается с грохотом. Как делала весь день. Можно ли долго работать с такой женщиной? Смогу ли я? Хочу ли?

Кое-кто здесь совершенно неверно оценивает ситуацию!

Что она вообще о себе возомнила? Это она сама совершенно неверно оценила ситуацию. Меня не привлекают женщины, которые перебивают через слово, всегда уверены в своей правоте и не знают уважения к другим. А уж пятна пота и заношенная одежда — тем более.

Внезапно вспоминается Улла, и какая-то часть меня даже радуется, что хотя бы на время удалось вытеснить из головы Саломон.

Мы познакомились на дне рождения бывшего коллеги. Она была высокой, стройной и чертовски красивой. Казалось, между нами возникло притяжение — по крайней мере, пока около двух часов ночи она не придвинулась ко мне вплотную на диване в моей квартире.

Пот. Застарелый пот.

До сих пор помню её недоверчивый взгляд, когда я объявил, что внезапно смертельно устал. Она подалась ещё ближе и хрипловатым голосом прошептала, что мигом прогонит сон. Кисловатое винное дыхание довершило дело.

Когда я вызвал ей такси, она сказала, что я, должно быть, шучу и что с ней такого ещё никогда не случалось. Я сунул ей в руки пальто и мягко, но решительно проводил к двери. Она назвала меня законченным идиотом, который сам не знает, чего хочет.

Возможно, она была права, и я действительно идиот. Улла выглядела потрясающе. И, видит бог, была не первой привлекательной женщиной, которой помешали её запах, одежда или какая-нибудь другая мелочь. Однажды всё испортила всего лишь помада на зубах. Наверное, я и вправду не в своём уме.

Просто во мне гораздо больше материнских генов, чем я обычно готов признать.

Мысли начинают расплываться, но прежде чем я соскальзываю в мягкое небытие сна, мне кажется, что я чувствую сильный запах пота.

* * *

Неприятно резкий звон будильника выдёргивает меня из сна на час раньше обычного. Сон был без сновидений. Проходит лишь несколько секунд, и новое дело снова целиком завладевает мыслями.

Стоя под горячим душем с закрытыми глазами, я решаю больше не поднимать с Ниной Саломон вчерашнюю тему. Во всяком случае, пока. Перед нами сложная задача, и чем больше времени и сил мы будем тратить на личные разногласия, тем выше вероятность, что Корнмайер окажется не последней жертвой этого форума.

Я съедаю яйцо всмятку, два тоста, выпиваю стакан свежевыжатого апельсинового сока, убираю на кухне и отправляюсь в управление.

Около половины восьмого я вхожу в кабинет и с удивлением обнаруживаю Саломон уже за своим столом. На ней та же одежда, что и вчера, значит, такси она всё-таки не вызвала.

— Доброе утро, — говорю я, прислушиваясь к собственному голосу. Надеюсь, он прозвучал так же нейтрально, как мне хотелось.

Она поднимает глаза и кивает.

— Доброе.

— Вы ночевали в управлении?

— А мы снова перешли на «вы»?

Я не собирался этого делать.

— Нет, извини, я, видно, ещё толком не проснулся. Так ты ночевала здесь?

— Да, в комнате совещаний. — В уголках её губ мелькает подобие улыбки. — Надо было видеть лицо Мюллера, когда он пришёл в семь, а я приветливо с ним поздоровалась.

— Могу себе представить. — Я сажусь за стол и включаю монитор. — Есть что-нибудь новое?

— Нет. Но начальница тоже уже здесь. Совещание в девять пятнадцать.

— В четверть десятого?

Она кивает.

— Да. В девять на форуме должна появиться новая подборка. До Андрессена я пока не дозвонилась, но поговорила с другим сотрудником отдела киберпреступности. Они всю ночь работали и постоянно связывались с американскими специалистами. Пока безрезультатно.

Я киваю и поворачиваюсь к экрану. Похоже, Саломон, как и я, не горит желанием возвращаться к вчерашнему вечеру.

— И ещё: загляни в интернет-версии основных газет.

Я догадываюсь, что увижу, и первым делом открываю сайт бульварной газеты. Но даже при этом оказываюсь не готов к тому, что появляется на экране.

Шапка занимает не только всю ширину монитора — она почти полностью заполняет экран. Огромные кроваво-красные буквы на чёрном фоне буквально кричат:

ФОРУМ УБИЙЦЫ

ПОЧТИ МИЛЛИОН ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ГОЛОСУЮТ ЗА СЛЕДУЮЩУЮ ЖЕРТВУ!

ПОЛИЦИЯ ГАМБУРГА БЕССИЛЬНА

Ниже размещён снимок главной страницы Morituri. Повинуясь внезапному предчувствию, я навожу на него курсор. Стрелка превращается в ладонь. Щелчок подтверждает худшие опасения: ссылка ведёт прямо на форум — и открывается в обычном браузере. Сначала я не понимаю, как такое возможно, но затем вспоминаю объяснение Андрессена о зеркальных копиях сайта.

— Проклятье! — вырывается у меня, и ладонь невольно хлопает по столу. Саломон удивлённо смотрит в мою сторону.

— Обязательно было этим идиотам тыкать людей туда носом?

— Ты про ссылку? Она есть почти у всех. Хотя теперь это уже ничего не меняет. Введут люди адрес сами или перейдут одним щелчком — большинство всё равно захочет посмотреть.

Пожалуй, она права.

Я подавляю желание открыть верхнюю тему под названием «Новое голосование с девяти часов» и закрываю окно, несколько секунд не отрывая взгляда от количества пользователей.

975 434! За ночь зарегистрировалось около трёхсот тысяч новых участников.

Меня мутит при мысли о том, что начнётся через несколько часов, когда статьи прочтёт ещё больше людей. А потом тему подхватит зарубежная пресса — в этом можно не сомневаться.

Я пробегаю глазами статью, где в сенсационном тоне рассказывают о форуме и его связи с убийством Корнмайера. Первые страницы других газет посвящены тому же. Даже издания, которые принято считать серьёзными или консервативными, не упускают возможности написать о Morituri, хотя прекрасно понимают: тем самым они только увеличат число его участников.

Я приношу кофе себе и Саломон и некоторое время читаю отчёты коллег — почти все связаны с форумом. Ровно в девять мы оба напряжённо смотрим в мониторы. Каждые несколько секунд нажимаем F5, обновляя страницу. В девять ноль одну появляется новый список. Четыре потенциальные жертвы.

Мужчина, чья собака обожает справлять нужду на газонах соседей.

Жена, которая спит с братом своего мужа.

Бездарный врач, сваливающий собственные ошибки на коллег и наживающийся на частных пациентах.

Человек, о котором всем известно, что он поджёг приют для беженцев.

Через десять минут я сижу рядом с Саломон в комнате совещаний и чувствую, словно мой желудок сжимает огромная рука, медленно и неумолимо складывающаяся в кулак.

Арендт начинает с того, что ещё раз зачитывает список кандидатов. Затем кладёт листок перед собой, сдвигает очки для чтения на волосы и обводит нас взглядом.

— Мы сосредоточимся на этих описаниях и попытаемся выяснить, о ком может идти речь.

— Тогда остаётся только пожелать нам удачи, — говорит молодой сотрудник рядом со мной. — В Гамбурге наверняка найдутся сотни людей, подходящих под каждое описание…

— Значит, проверите сотни, — резко отвечает Арендт. — У нас два дня, чтобы найти нужных. Мы обязаны справиться, чего бы это ни стоило, иначе послезавтра появится следующая жертва. И ещё одно…

Её взгляд снова обходит комнату.

— Преступник объявил, что на этот раз нас ждёт дополнительный сюрприз. Конец цитаты. Что бы он ни задумал, это привлечёт к форуму ещё больше людей.

Дверь распахивается, все головы одновременно поворачиваются. Прокурор Майерхофер не утруждает себя ни тем, чтобы закрыть её, ни приветствием.

— Почему вы сидите здесь, вместо того чтобы ловить этого психа? — гремит он. — Вы что, не знаете, что новый список уже опубликован?

Он останавливается рядом с Арендт, и той приходится отступить на два шага.

— Знаем, мы как раз… — начинает она, но Майерхофер нетерпеливым жестом обрывает её.

— Первый бургомистр не даёт мне покоя. Кроме того, мне звонили из Министерства внутренних дел — и я говорю о федеральном министерстве, — а ещё состоялся короткий, но крайне содержательный разговор с генеральным федеральным прокурором.

Он выдерживает паузу.

— Короче говоря, сейчас под угрозой находится не только моё место, но и места каждого из вас.