Дело №2: о бывшей жене-ведьме

Новый день в агентстве «Последний шанс» начался спокойно, что само по себе показалось Анастасии подозрительным. Новая кофеварка прилежно исполняла работу. Забава не взрывала ничего третий день подряд. Даже дождь за окном моросил так незаметно, будто извинялся за понедельник.

— Не нравится мне эта тишина, — Анастасия тяжело вздохнула, разбирая утреннюю почту.

— Кар-накаркиваешь, — отозвалсяКодекс с полки, не отрываясь от толстого фолианта в кожаном переплёте.

— Я не суеверна.

— Кар-нда? — дотошная птица смотрела с удивлением, будто припоминая, всех чёрных кошек, что пришлось обходить Горынской, если предвестники несчастий умудрялись перебегать ей дорогу.

— Это другое, — невозмутимо парировала Анастасия.

Колокольчик над входной дверью звякнул, и в приёмную вошёл мужчина лет тридцати пяти. Довольно симпатичный, и вероятно, при иных жизненных обстоятельствах вполне уверенный в себе. Но сейчас явно пришибленный жизнью. Ничего странного в этом не было, когда всё хорошо, в агентство «Последний шанс» не идут. Одна рука у мужчины была замотана в бинт, из-под которого пробивалось что-то подозрительно зеленоватое и чешуйчатое.

— Мне сказали, вы берётесь за странные дела, — начал он, осторожно присаживаясь в кресло для посетителей. Ни тебе здравствуйте, ни тебе имени.

— Добрый день! Это наш профиль, — Анастасия указала на чай, который Забава уже принесла, не дожидаясь просьбы начальницы. — Расскажите, что случилось с вашей рукой.

— Чешуя, — мужчина вздохнул. С таким видом люди обычно признаются в вещах, которые звучат безумно даже для них самих. — У меня появляется чешуя. Точнее, не только у меня. У моих девушек. Каждая, с кем я начинаю встречаться, рано или поздно покрывается чешуёй в самых неожиданных местах. Обычно на плечах, но один раз на лице было. Вот это жутко.

Забава, до этого разливавшая чай, застыла с чайником в руке.

— Чешуёй? Прямо настоящей? Змеиной?

— А на что похоже? — мужчина кивнул на забинтованную руку.

— Как вас зовут? — Анастасия уже доставала чистый бланк.

— Виктор Чадов.

— И давно это происходит, Виктор?

— Два года. С тех пор, как я развёлся.

— С кем? — уточнила Анастасия, хотя уже подозревала ответ по одному только тону, каким мужчина произнёс слово «развёлся». Так говорят только о непростых семейных отношениях и других взрывоопасных веществах.

— С Агатой, — Виктор поморщился. — Моя бывшая жена… ведьма. Практикующая. Не то чтобы злая, но сильно обидчивая. Слово поперёк сказать было нельзя. И очень талантливая, к сожалению для меня. Я уверен, что это она.

«Ну конечно, — подумала Анастасия. — Ведьма-жена, снабжающая новых пассий бывшего мужа рептильей эстетикой».

— Вы разговаривали с женой? — спросила она вслух. — Просили снять чары?

— Агата говорит, что знать не знает ни про какую чешую, — Виктор развёл руками, отчего бинт на предплечье чуть сполз, обнажив ещё пару блестящих чешуек. — Хотя закономерность слишком очевидная, чтобы быть простым совпадением. Каждый раз, когда я начинаю с кем-то встречаться. Ну от силы недели две проходит. И всё, здравствуй, чешуя.

— Значит, будем доказывать закономерность, — Анастасия сделала пометку в блокноте. —Кодекс , что говорит закон о бытовых порчах, наведённых на третьих лиц из ревности?

Ворон встрепенулся, отложил фолиант и, спрыгнув с полки, приземлился на спинку кресла Горынской.

— Кар-тья карцать ктри, — прокричал всезнающий ворон.

Анастасия нашла в книге нужную страницу. Несанкционированное магическое воздействие на третьих лиц, не являющихся стороной конфликта.

— Основание для иска, если доказана системность и мотив. — Анастасия побарабанила пальцами по столу.

— За два года пять девушек. Мотив, полагаю, видно невооруженным глазом. Да и способности для вреда имеются, — Виктор шумно отпил из кружки.

Анастасии не нравились мужчины, которым не совестно было таскаться по судам и писать иски на бывших жён. Но клиентов ведь не выбирают. Да и относительно безобидная чешуя могла стать чем-то пострашнее.

— Виктор, вы сможете назвать имена пострадавших? Нам понадобятся их показания.

— Смогу, — Виктор помрачнел. — Правда, не все из них горят желанием новой встречи со мной. У одной до сих пор на плече след остался, как родинка, только очень большая и очень чешуйчатая.

— Я сама с ними свяжусь, — заверила Анастасия. — Оставьте их контакты.

Виктор ушёл, оставив на столе визитку и список из четырёх девушек и их именами. От пятой барышни осталось только имя, после расставания она сменила и телефон, и страну проживания.

Запах тревоги, смешанный с чем-то травяным, повис в воздухе. Должно быть это был остаточный эффект заклинания бывшей жены. Что это? Злонамеренная порча?

— Ведьма-бывшая, — протянула Забава, убирая чашки. — Звучит устрашающе. Неужели все браки с ведьмами плохо заканчиваются?

— Думаю, что нет. — Анастасия потёрла переносицу. — Просто некоторые заканчиваются тише, чем другие. А некоторые даже не начинаются.

Горынская бросила взгляд наКодекса . Ворон снова взгромоздился на полку и уткнулся в фолиант с прежним усердием. За последние недели птица повадилась засиживаться над архивом допоздна. И не как обычно, для дела, а будто искал что-то своё, личное.

— Что ты там всё читаешь? — спросила Анастасия. — Третий день с этой книгой не расстаёшься.

— Кар-хив, — коротко ответилКодекс , не поднимая головы.

— По какому делу?

— Кар-зным, — ворон замялся перед ответом, что для существа, обычно отвечавшего чётко и по делу, было настолько нетипично, что Анастасия невольно улыбнулась.

— Мог бы чаще радовать нас человеческим обличьем, — заметила Горынская.

— Кра-пусти.

Забава подтащила стул-стремянку к шкафу и забралась, с любопытством заглядывая в раскрытые страницы, которые читал ворон.

— О, это же опись навьих архивов! — обрадовалась ведьмочка. — Я как раз хотела покопаться в старых делах о семейных проклятиях, вдруг найду что-то полезное для дела Виктора.

— Кар-стати, — оживилсяКодекс и ткнул клювом в книгу «Семейное право. Особые случаи».

Толстенький том оказался в руках Забавы, аКодекс оставшись на полке без внимания юной ведьмочки, вновь погрузился в чтение фолианта.

* * *

После обеда Забава листала пожелтевшие страницы «Семейного права» в поисках прецедентов по чарам ревности, аКодекс , стремясь показаться полезным чуть больше обычного, старательно переводил затейливую вязь старописьменных пометок, которую ведьмочка не могла прочитать.

— Тут какая-то запись про… — Забава прищурилась, разбирая корявый почерк архивариуса позапрошлого века, — Книгу судеб? Похоже на что-то важное…

— Край Крюда, — ворон вгляделся в текст, шевеля клювом, будто пытался разобрать слова по буквам. — Кар…

Кодекс гордо поставил лапу на нужные строчки на страницы.

— Книга Судеб — это реестр всех магических браков и единственно верных условий их расторжения, — прочитала Забава и подняла на ворона глаза, — Погоди. Это что, книга, где записаны все свадьбы? Прямо все-все?

— Кар-хоже на то, —Кодекс пролистал ещё пару страниц.

Анастасия, до этого краем уха слушавшая разговор, отложила ручку и медленно подошла к столу.

— Повтори, — попросила она тихо.

— Кар-нига Карудеб, — терпеливо повторил ворон.

— Хранит условия расторжения всех магических браков, — добавила Забава.

В наступившей тишине Анастасия вдруг очень отчётливо вспомнила ночное письмо с восковой печатью в виде трёх переплетённых хвостов и новый пункт контракта.

«Если где-то и записано истинное условие моего развода, — подумала она, — то, кажется, именно там».

— Где хранится эта Книга? — спросила Анастасия вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально, а не так, будто у неё внутри что-то оборвалось и с грохотом покатилось вниз.

Кодекс пролистал ещё несколько страниц, шевеля клювом всё быстрее.

— Кар… — выдавил он, указывая на строчки.

— В Нави. В личной библиотеке Велеса, — прочитала Забава.

— В личной библиотеке бога Нави? — уточнила Анастасия.

— Именно там, — кивнула ведьмочка, и тут же вновь перечитала написанное, а затем снова кивнула.

— Замечательно, — Анастасия опустилась на стул рядом, чувствуя, как утренняя подозрительно спокойная тишина агентства только что аукнулась ей по полной программе. И до дела упыря руки снова не дойдут, — Значит, план на сегодня расширяется. Дело о бывшей жене-ведьме — раз. И выяснить, как попасть в личную библиотеку бога Нави, — это два.

— С ведьмой всё понятно, а вот в Навь не хочется. Бррр… — поморщилась Забава.

— Что значит «Брр»? Разве ведьмы Нави боятся?

— Ведьмы боятся тех, кто там обитает, — Забава вдруг замерла на мгновение и подняла на ворона взгляд, куда более внимательный, чем требовала простая архивная находка. — Слушай, а откуда ты вообще знаешь навью грамоту так хорошо? Я вот даже современный рукописный шрифт с трудом разбираю, а ты эти закорючки читаешь, будто это утренняя газета.

— Кар-тал, кар-ного, — уклончиво ответилКодекс , отводя чёрные глазки бусинки в сторону книжного шкафа с преувеличенным интересом.

— Знаешь, — задумчиво протянула Забава, — Может всё-таки послушаешься Анастасии Олеговны и обратишься в человека. Ну, чтобы не только «кар», а по-настоящему. Я вот тебя в другом обличье и не видела.

Ворон застыл, будто его поймали на чём-то, что он предпочёл ещё очень долгое время оставить незамеченным.

— Кар, — буркнул он и уткнулся обратно в фолиант с таким усердием, что Забава, пожав плечами, вернулась к собственным поискам.

Ведьмочка так и не заметила, что уши ворона, будь у него что-то похожее на уши, сейчас определённо бы покраснели.

Анастасия, наблюдавшая эту сцену краем глаза, позволила себе едва заметную улыбку. «Ну надо же, — подумала она. — Похоже, в этом агентстве закручивается что-то интересное. Кто бы мог подумать, что её секретарь окажется романтичнее собственной начальницы».

— Так, — сказала Горынская вслух. — Дело о ведьме-бывшей не терпит отлагательств, судя по состоянию руки нашего клиента всё не очень хорошо. Забава, созвонись с девушками из списка. Только очень деликатно.Кодекс , продолжай работать с архивом. Если найдёшь что-то про условия допуска в библиотеку Велеса, сразу говори мне, а не молчи.

— Кар-нято, — коротко откликнулся ворон, явно обрадованный возможностью с головой уйти обратно в чтение и избежать дальнейшего общения с Забавой о своём человеческом облике.

Ответ пришёл быстрее, чем Анастасия рассчитывала. Не прошло и часа, как Кодекс, взъерошенный и явно гордый собой, впорхнул к ней в кабинет с раскрытым фолиантом в клюве, придерживая когтем нужную страницу.

— Кар-шёл, — объявил он, роняя фолиант на стол с видом ворона, предъявляющего суду решающую улику.

— Допуск в личную библиотеку Велеса по семейным делам, проклятиям, родовым контрактам и прочим вопросам такого рода, — Анастасия прочитала указанную секретарём страницу вслух, — оформляется исключительно заявлением от обоих супругов. Оба должны письменно подтвердить своё согласие. Логично.

Горынская потянулась за чистым листом бумаги, положила его перед собой и задумалась.

— Я подпишу, Горан тоже, кажется всё просто. В чём тогда подвох? — Анастасия покрутила в пальцах ручку.

— Кар-вох! Квра крупуга, — объяснилКодекс , и как бы это ни было удивительно Анастасия его действительно поняла. За три года работы с вороном Горынская, видимо, освоила азы этого каркающего птичьего языка довольно хорошо. Всё понимала, но вот заговорить сама едва ли смогла бы. Хотя, она же не пробовала на практике, может какой залётный ворон её бы прекрасно и понял.

— Ты хочешь сказать, что подвох в формулировке «обоих супругов»? Навья бюрократия не признаёт компромиссов. Голова у моего мужа формально одна, а личностей в ней три, и с точки зрения канцелярии Велеса это три отдельных волеизъявления. Значит, и подписей нужно три. Иначе заявление сочтут неполным, а неполное заявление Велес даже читать не станет. Так?

— Кар! — сочувственно щёлкнул клювомКодекс .

— Значит мне нужно уговорить расписаться не только Горана, но и Змея, и Ныча? По отдельности?

— Кар-менно кар-так, — подтвердил ворон.

— Змей подпишет из чистого любопытства, ему нравится всё, что пахнет интригой или новой возможностью. Горан подпишет, потому что это разумно. А вот Ныч… — Анастасия тяжело вздохнула.

* * *

За окном дождь кончился, и вышло осеннее, но всё ещё тёплое солнышко. А при солнечном свете даже самые запутанные дела кажутся более решаемыми, чем накануне вечером.

Анастасия придвинула к себе папку с делом Чадова и принялась составлять список вопросов для будущей беседы с ведьмой Агатой. При этом мысль о том, что где-то в личной библиотеке одного из богов Нави, возможно, лежит ответ на вопрос, который она сама три года боялась себе задать, не давала ей покоя.

Дом Агаты Чадовой оказался именно таким, каким Анастасия и представляла себе жилище практикующей ведьмы. Аккуратный, как пряничный домик, снаружи. И немного зловещий внутри. Запах полыни, казалось, въелся даже в обои. Тут тебе и сушёные травы под потолком и склянки с загадочным содержимым. Три кошки Агаты, может среди них был и ведьмин фамильяр, демонстративно игнорировали нежданную гостью.

— Я не буду с вами разговаривать, — заявила хозяйка ещё с порога, скрестив руки на груди. — Кто бы вас ни прислал.

— Меня прислал закон, — вежливо уточнила Анастасия, протягивая удостоверение. — А если точнее, пять пострадавших девушек, один ваш бывший муж и одна статья о несанкционированной бытовой порче.

— Я ничего не насылала, — отрезала Агата, впрочем, без особой уверенности в голосе, свойственной людям, которые давно готовили эту фразу на случай неожиданного визита правоохранительных органов, но так и не отточили её до конца.

— Тогда вам нечего скрывать, и разговор со мной пройдёт быстро, — Анастасия терпеливо продолжала стоять на пороге с невероятным спокойствием, которое обычно быстрее любых угроз убеждало людей впустить её внутрь. — Пять минут вашего времени. Или вместо меня в следующий раз придёт повестка от Макоши.

Агата поколебалась ещё секунду, окинула Горынскую взглядом с ног до головы, и вдруг застыла, глядя куда-то за плечо Анастасии.

— А это ещё кто с вами?

Анастасия обернулась и с внутренним стоном осознала свою ошибку: она взяла с собой мужа, а тот не стал ждать в машине, пока позовут в нужный момент. Карие глаза рассудительного Горана сменили озорные зелёные с жёлтой крапинкой глаза Змея, а ведь ещё утром это казалась даже разумным. Если уж кто и умел разговорить несговорчивого человека обаянием, так это самая суетливая и болтливая из трёх голов её мужа. План был прост. Если Агата откажется разговаривать, то Змей расположит к себе светской беседой несговорчивую ведьму, а дальше уже сама Анастасия задаст все официальные вопросы. План не учитывал лишь того, что Змей воспринял задание с энтузиазмом. Слишком с душой и всем остальным телом, и его частями.

— Позвольте представиться, — муж шагнул вперёд с лёгкой, отработанной за века улыбкой, которая, видимо, срабатывала у его предков на императорских балах девятнадцатого века не хуже, чем теперь на пороге обычной квартиры. — Горан Горынский. Точнее, одна из его частей, но об этом как-нибудь потом, за более длинным разговором. Простите мою спутницу, у неё сегодня исключительно деловое настроение, а вот я, признаться, сразу заметил, что у вас удивительно прекрасные молодые кошки. Редкость по нынешним временам, большинство фамильяров выглядят так, будто мечтают о досрочной пенсии.

Агата моргнула. Потом моргнула ещё раз.

— Это… необычный комплимент, — призналась она, впрочем, явно польщённая.

— Необычные комплименты — моя специализация, — заверил Змей, и у Анастасии начал дёргаться глаз.

«Он флиртует, — подумала она с растущим ужасом профессионала, наблюдающего крушение собственного плана в реальном времени. — Он в буквальном смысле слова флиртует с ответчицей по моему делу. Прямо у меня на глазах. Пока я, его жена, стою рядом с ними».

— Мы, вообще-то, здесь по делу, — попыталась вклиниться Анастасия, но было поздно. Агата уже отступила от двери, пропуская гостей внутрь, причём взгляд её был устремлён исключительно на Змея.

— Проходите, — сказала она куда мягче прежнего тона. — Чаю хотите? У меня травяной. Особый сбор.

— С удовольствием, — тут же согласился Змей, прежде чем Анастасия успела вставить хоть слово, и первым прошёл в гостиную с видом человека, давно чувствующего себя здесь как дома.

Следующие двадцать минут прошли для Анастасии в состоянии, близкому к тому, что люди предпочитают именовать «фиаско». Горынская пыталась задавать вопросы о датах, о конкретных заклинаниях, о мотивах. А Змей тем временем расспрашивал Агату о её увлечении редкими травами, похвалил её вязаную шаль на спинке кресла, мол какая же «Агата Борисовна замечательная рукодельница» и рассказывал веселые истории о балах двухсотлетней давности, которые не имели ровным счётом никакого отношения к делу, но заставляли хозяйку дома смеяться так, как, судя по всему, она не смеялась уже очень давно.

— Агата, — Анастасия предприняла последнюю попытку вернуть разговор в рабочее русло, — вернёмся к вопросу об одиннадцатом числе. Это дата вашей последней ссоры с Виктором?

— О, при чём тут вообще этот Виктор, — отмахнулась Агата, поглощённая беседой куда больше, чем допросом. — Скучный был человек, если честно. Зря вообще вышла за него замуж. Вот ваш спутник куда интереснее.

Змей самодовольно улыбнулся.

— Мы можем продолжить в другой раз, — предложил он Агате с интонацией, не оставляющей сомнений в его намерениях. — Без протоколов и глупых вопросов.

«Глупых? Что он себе позволяет?»

Терпение у Анастасии иссякло окончательно.

— Змей, — процедила она тихо, но в имени муж должен был безошибочно считать мысленный приказ «немедленно прекрати». — Мы здесь работаем.

— А я, между прочим, налаживаю контакт со свидетелем, — невозмутимо возразил он. — Разве не этого ты хотела?

— Я хотела показаний, а не… — Анастасия замялась, подбирая слово помягче, — а не… ухаживаний?

— Иногда одно приводит к другому, — философски заметил Змей, чем окончательно вывел Анастасию из состояния профессионального спокойствия.

Разговор пришлось прервать без единого протокола. Агата, увлечённая новым знакомством, обещала «подумать над сотрудничеством» в совершенно двусмысленных выражениях, а Змей всю дорогу до машины насвистывал что-то легкомысленное, явно очень довольный собой.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросила Анастасия, захлопывая дверцу машины с куда большей силой, чем требовалось. — Ты только что превратил моего ответчика в потенциальную поклонницу.

— Не поклонницу, — обиженно поправил Змей. — Скорее, доброго знакомого с самыми серьёзными намерениями.

— У тебя уже есть жена, — напомнила Анастасия сквозь зубы.

— У меня три головы, — резонно возразил он. — Формально мы всё ещё разбираемся, к чему обязывает моногамия существо с таким специфическим анатомическим устройством. К тому же ты сама три года не можешь решить, разводиться тебе со мной или нет, так что упрекать меня в непостоянстве несколько лицемерно.

Возразить на это Анастасии было решительно нечего, да и объяснять Змею границы профессиональной этики лишь безуспешно терять время. Ожидая скандала, а скандалы Змею не нравились, он предпочёл уйти. Зелёный блеск глаз сменил ровный теплый карий цвет, в муже теперь был Горан.

— У нас проблема, — сказал он без предисловий.

— У нас уже есть одна проблема по имени Змей, — мрачно отозвалась Анастасия. — Давай подряд.

— Помнишь план с подписью Ныча?

— Помню. Мы же договорились, накормить его как следует, чтобы был в благодушном настроении, и получить подпись, пока он не начал жаловаться на бюрократию и лень.

— План сработал наполовину, — в голосе Горана прозвучала тщательно сдерживаемая усталость. — Подписи мы не получили.

— Почему?

— Потому что он съел слишком много и уснул. Не просто уснул, Анастасия. Уснул, так как спят змеи. Я пробовал добудиться, но без толку.

Горынская нахмурилась.

— И насколько это серьёзно?

— Судя по громкости храпа, который сейчас сотрясает мою голову, — примерно на неделю, — мрачно уточнил Горан. — Мы забыли, что Ныч объевшись, обязательно впадёт в спячку, из которой его не разбудить ни пожарной сиреной, ни набатом. Проверено всеми моими предками.

Анастасия остановила машину у обочины и на несколько секунд просто сидела, прижав ладонь ко лбу, пытаясь осознать весь масштаб произошедшего за один-единственный рабочий день. Ответчица по делу, потенциально опасная ведьма с проклятиями, влюбилась в её мужа. А важный документ остался неподписанным…

— Значит, подписи не будет, пока он не выспится, — констатировала она вслух, скорее для себя, чем для Горана.

— Не будет, — подтвердил он. — Мне жаль. Я не рассчитал, сколько нужно еды, чтобы просто сделать его сговорчивым, а не отправить в спячку на неделю.

— Это не твоя вина, — вздохнула Анастасия. — Это вина всех нас, решивших, что можно решить проблему подкупив Ныча.

— Тогда, получается, у нас сегодня ноль из двух, — подытожил Горан с непривычной для него горькой иронией.

— Ноль из трёх, если считать ещё то, что я наблюдала, как флиртует мой собственный муж, — уточнила Анастасия, снова заводя машину. — Знаешь, Горан, иногда мне кажется, что развестись с тобой было бы значительно проще, чем разбираться со всеми последствиями брака с существом о трёх головах.

— Знаю, — тихо ответил он после небольшой паузы. — И всё равно я рад, что пока ты этого не сделала.

Анастасия не нашлась с ответом, и остаток пути до дома супруги провели в молчании, которое, вопреки всем сегодняшним событиям, было на удивление тёплым.

* * *

Уже у самого дома тёмные глаза Горана стали светлеть, покрылись золотистым свечением и тут же закрылись, муж захрапел, прислонившись лбом к стеклу. Анастасия потрясла его, но без толку. Пришлось ждать ещё полчаса, пока глаза не открылись и вновь не стали карими.

— Хорошо хоть не на улице упал, — логично рассудил муж. — Успеем домой подняться? Вряд ли ты меня дотащишь, если я усну на ходу.

— Долго он так? — спросила Анастасия.

— По семейным преданиям от недели до десяти дней, в зависимости от съеденного, стресса и общего эмоционального фона всего организма, — Горан устало потёр переносицу.

— Замечательно, — Анастасия выбралась из машины. — Значит, доступ к архиву Нави откладывается ровно на тот срок, за который нужно успеть выиграть дело о ведьме, разобраться с влюблённым Змеем и как-то пережить письмо твоей матери.

— Когда произносишь всё подряд, звучит особенно безнадёжно, — заметил Горан с кривой полуулыбкой, забирая из багажника пакеты с продуктами.

— А ты предпочитаешь произносить по одному пункту в день? Будет не так безнадёжно?

— Я предпочитаю, — Горан с пакетами в руках подошёл ближе к Анастасии, и в его тёмных глазах мелькнуло самое настоящее облегчение, — чтобы ты не разбиралась со всем этим в одиночку. Даже если один из нас спит, а другой только что чуть не сорвал тебе дело ради красивых глаз чужой ведьмы.

— Это утешает значительно меньше, чем ты думаешь, — фыркнула Анастасия, открывая дверь подъезда. — Проходи быстрее, там яйца, боюсь Ныч может их разбить.

— Хррр, — передразнил Горан, прикрывая глаза, но всё-таки вытащил из пакета десяток и протянул упаковку в руки жены.

* * *

Следующие два дня прошли в агентстве под лозунгом, который Забава метко сформулировала к обеду второго дня: «Ноль прогресса, зато сколько эмоций».

Анастасия честно попыталась зайти к делу, с другой стороны, не полагаясь больше на сомнительное обаяние собственного мужа.

Забава разыскала всех бывших девушек Виктора, и Анастасия получила от каждой подробные, хоть и слегка сбивчивые показания о том самом одиннадцатом дне отношений и внезапной чешуе на плечах, и не только плечах.

Доказательная база выстраивалась неплохо. Даты совпадали, симптомы повторялись, оставалось лишь официально связать их с конкретным заклинанием, наложенным конкретным человеком.

— Показания пострадавших у нас есть, — Анастасия разложила папки на столе, пока Забава разливала чай по трём кружкам. Себе, начальнице иКодексу , который, вопреки обыкновению, находился в человеческом облике уже второй день подряд. — Не хватает главного: подтверждения, что порчу наложила именно Агата Чадова, а не какая-нибудь случайная завистливая соседка или мимо проходящая ведьма. Мало ли с кем Виктор мог поссориться, может мы вообще зря думаем на его жену.

— А без её показаний дело развалится? — уточнила Забава, пододвигая серьёзному и немного грустному юноше кружку и вазочку с вкусным печеньем собственного приготовления.

— Развалится не полностью, но станет значительно слабее, — Анастасия побарабанила пальцами по столу. — Косвенные улики есть, признания нет. Судья Макошь, конечно, видит суть дела не хуже нас с вами, но закон любит доказательства.

— Может, я схожу к ней сама? — предложила Забава с внезапным энтузиазмом. — Поговорим, как ведьма с ведьмой. Оно может и лучше получится, чем когда рядом с вами, Анастасия Олеговна, стоит красавец о трёх головах, отвлекающий на себя всё внимание.

Горынская задумалась. Идея была не лишена смысла. Забава действительно умела располагать к себе людей своей простодушной непосредственностью, от которой не хотелось защищаться, в отличие от отточенного профессионального обаяния самой Анастасии.

— Хорошо, — согласилась она. — Только без сюрпризов. Просто разговор. Без взрывов и экспериментов.

— Обещаю, — кивнула обрадовавшаяся разрешению Забава, — Честное ведьмовское.

Пока юная ведьмочка готовилась к визиту к более опытной ведьме, сама Анастасия провела остаток дня, пытаясь понять, как обойти проблему с неподписанным документом. Спячка Ныча оставалась столь же непреодолимой преградой, что и в первый день.

Горынская даже позвонила знакомому нотариусу, специализирующемуся на магических договорах, но тот лишь развёл руками. Подпись главы семьи требовалась именно личная, никакие доверенности и представители тут не годились. Вот они правила навьей бюрократии, древние настолько, что спорить с ними не рисковали даже боги.

* * *

— Значит, ждём, пока он проснётся, — резюмировала Анастасия вечером, устало опускаясь на диван рядом с Гораном, который в этот момент листал какую-то старую семейную летопись в поисках хоть каких-то альтернативных вариантов.

— Или ищем другой способ получить приглашение, — Горан не отрывался от страниц. — Велес не единственный, кто может дать доступ к Книге Судеб. Просто самый очевидный вариант.

— А неочевидные?

— Неочевидные я пока не нашёл, — признался Горан. Эта честность всегда отличала эту часть её мужа от более легкомысленных его соседей по разуму и телу. — Но ищу.

Из угла комнаты, где на кресле дремалКодекс , снова вернувшийся к вороньему облику, донёсся сонный, но отчётливый вздох. То ли сочувствующий, то ли попросту невыносимо усталый от чужих семейных драм.

— Тебе не обязательно ночевать здесь, — заметила Анастасия. — У тебя вроде как своя жизнь есть.

Кодекс , не открывая глаз, каркнул что-то неразборчивое, но по интонации похожее на «где я, а где моя жизнь», и снова провалился в сон.

* * *

Визит Забавы к Агате Чадовой прошёл, вопреки самым мрачным ожиданиям Анастасии, довольно успешно.

— Она согласилась дать показания в суде! — доложила Забава наутро, влетая в кабинет с торжеством победителя международного конкурса талантов. — Ну, почти согласилась. Немного согласилась. В процессе согласия, скажем так.

— Забава.

— Агата рассказала мне всё, — помощница уселась напротив стола, явно готовясь к длинному пересказу. — Оказывается, дело вовсе не в мстительности, как мы думали. Агата развелась с Виктором именно потому, что застукала его с той самой первой девушкой, которая потом первой же и покрылась чешуёй. Причём Виктор изменял жене задолго до развода, а не после, как он рассказывал нам.

Анастасия отложила ручку.

— Это меняет картину дела.

— Ещё как меняет, — подхватила Забава. — Агата не просто мстительная ведьма, преследующая бывшего мужа из вредности. Она женщина, которую предали, и которая до сих пор не может справиться с этим предательством, и оно буквально прорывается наружу магией каждый раз, стоит Виктору снова начать новые отношения. Одиннадцатое число месяца — это, по её словам, был день, когда она застукала мужа за изменой. Порча срабатывает не по расчёту, а от боли, которая до сих пор жива.

— Получается заклинание неосознанное, — проговорила Анастасия. Дело на глазах поворачивалось совершенно другой стороной.

— Именно! Агата даже сама не до конца понимала, что это делает именно она. Но я объяснила ей механику эмоциональных выбросов у ведьм её категории. И она расплакалась, представляете? Прямо передо мной, на кухне, за чашкой чая. Сказала, что готова признать вину, если это поможет ей наконец перестать это делать. Ведь, как оказалось, она устала просыпаться по ночам с ощущением чужой боли, которую сама же и причиняет.

Анастасия откинулась на спинку стула, обдумывая новые вводные. Дело о несанкционированной бытовой порче внезапно перестало быть простым спором о компенсации и превратилось в нечто значительно более деликатное. Перед ней была история женщины, чья застарелая травма буквально материализовалась в проклятие, которое ведьма даже не выбирала насылать осознанно.

— Агата подпишет официальные показания?

— Уже подписала, — Забава с гордостью выложила на стол сложенный лист. — Я догадалась взять бланк с собой на всякий случай. Признание в неосознанном использовании магии плюс готовность к компенсации в досудебном порядке.

— Забава, — Анастасия посмотрела на помощницу с искренним уважением, — это отличная работа. Серьёзно.

— Спасибо! — Забава просияла так, будто ей вручили не просто похвалу, а орден за особые заслуги. —Кодекс тоже помог, между прочим, он мне за завтраком подсказал формулировку для протокола, у него с юридическим языком не хуже, чем с навьим получается.

Юноша, до этого молча сидевший у окна с очередной архивной папкой, слегка порозовел от неожиданного упоминания, но, к своей чести, не стал этого отрицать.

— Просто вспомнил похожий прецедент, — пробормотал он, старательно уткнувшись в страницы.

— Ну конечно, просто вспомнил, — Забава легонько толкнула его локтем, совершенно не замечая, как от этого простого жеста у юноши вспыхнули уши. — Ты у нас скромный гений архива, я уже привыкла.

* * *

Пока дело о ведьме неожиданно нашло разрешение куда более человечное, чем предполагалось изначально, домашняя атмосфера продолжала накаляться.

Горан, обычно самый терпеливый из троих, за эти два дня заметно посуровел. Не по отношению к Анастасии, а к собственным содушам, каждая из которых, казалось, соревновалась с другой, кто внесёт больше хаоса и без того в непростую неделю.

— Ты хоть понимаешь, — сказал Горан Змею, когда тот в очередной раз завёл разговор о «продолжении знакомства» с Агатой, теперь уже клиенткой их собственной жены по мировому соглашению, — насколько неуместно продолжать ухаживания за человеком, чьё дело мы буквально закрываем в эту самую неделю?

— Дело закрывается, отношения только начинаются, — легкомысленно возразил Змей. — Это разные категории событий.

— Это одна и та же женщина, — отрезал Горан с редкой для него жёсткостью. — И одна и та же наша жена, которая едва не потеряла из-за твоей влюблённости важное дело. Хватит уже.

— Ты мне не указ, — буркнул Змей, впрочем, уже без прежней уверенности в голосе.

— Указ, — тихо, но твёрдо ответил Горан. — Потому что, если ты снова поставишь под удар работу Анастасии ради минутного увлечения, разбираться с последствиями придётся не тебе одному, а всем нам троим. А я, в отличие от тебя, устал разгребать чужие романы, пока не могу толком разобраться в собственном.

Анастасия, случайно ставшая свидетельницей этого внутреннего разговора двух голов одного мужа, ощутила странную, почти неуместную нежность. Не к Змею, разумеется, и даже не к самой ситуации, а к тому, с какой прямотой Горан впервые открыто назвал их отношения собственным романом. И он тоже, оказывается, не до конца их понимает, но явно ценит и защищает от чужого легкомыслия.

— Всё в порядке? — спросила она вслух, когда Змей, побурчав ещё немного, наконец уступил, оставив Горана одного.

— Будет в порядке, — Горан устало потёр переносицу. — Просто иногда быть одним из троих означает разгребать чужие ошибки чаще, чем хотелось бы.

— Могу представить, — Анастасия неожиданно для самой себя протянула руку и коснулась его плеча. Нежный жест, который три года назад показался бы ей неуместным, а теперь вышел совершенно естественно, будто она делала так уже сотни раз. — Спасибо, что одёрнул его. Не только ради дела.

— Ради тебя, — тихо поправил он. — Дело — просто повод, из-за которого стало заметно, что пора это сделать.

* * *

Заседание назначили на пятницу, и к этому времени дело выглядело почти образцовым: подписанные показания четырёх из пяти пострадавших, признание самой Агаты в неосознанном использовании магии, готовность к досудебному урегулированию компенсации. Всё шло настолько гладко, что Анастасия даже позволила себе понадеяться на спокойное заседание без сюрпризов.

Сюрприз явился в лице Змея, который, вопреки строгому запрету Горана, всё же увязался за женой в зал суда. Формально в качестве сопровождения «любименькой» супруги, фактически с одной-единственной целью, которую он даже не пытался скрыть.

— Я просто хочу поддержать тебя морально, — заявил он, устраиваясь на скамье для свидетелей рядом с местом, где вот-вот должна была появиться Агата.

— Ты хочешь сидеть поближе к ней, — процедила Анастасия сквозь зубы. — Сначала посидеть поближе, потом полежать поближе.

— Могут ли оба этих желания уживаться одновременно? — невинно уточнил Змей, и по его лицу Анастасия поняла, что спорить бесполезно, оставалось только надеяться, что на этот раз обойдётся без катастрофы.

Обойтись без катастрофы не удалось.

Агата Чадова вошла в зал с достоинством человека, готового наконец признать свою вину и покончить с затянувшейся историей, но, заметив Змея на скамье, расплылась очаровательной улыбкой, которая не имела ровным счётом никакого отношения к судебному процессу.

— Вы пришли, — произнесла она с небольшим придыханием, что заставило Анастасию мысленно застонать.

— Разумеется, — Змей просиял в ответ. — Разве я мог пропустить такой важный день в вашей жизни.

Богиня Судьбы, восседавшая на своём месте с видом существа, повидавшего абсолютно всё, приподняла бровь.

— Мы собрались здесь по делу о несанкционированной бытовой порче, — напомнила Макошь ровным голосом. — А не для романтических признаний. Вы готовы подтвердить показания, данные ранее представителю истца?

— Готова, — Агата на секунду отвлеклась от Змея и повернулась к богине, но затем, будто не в силах удержаться, снова покосилась в сторону мужчины. — Хотя, признаться, за последние дни многое изменилось в моей жизни. Я больше не чувствую той боли, что заставляла меня насылать порчу. Возможно, потому что рядом наконец появился человек, способный оценить меня по достоинству. Человек, которого я даже…

— Простите, — осторожно уточнила Анастасия, — вы сейчас имеете в виду…

— Мишеньку, разумеется, — Агата одарила Змея взглядом, не оставляющим никаких сомнений. — Мы прекрасно поладили за последние дни.

«Мишенька?»

По залу прокатился шёпот. Судебный пристав-леший закашлялся в кулак, явно сдерживая улыбку. Даже Забава, сидевшая на скамье рядом сКодексом , издала сдавленный звук, нечто среднее между смехом и ужасом.

— Агата, — Анастасия постаралась говорить максимально ровным тоном, хотя внутри у неё бушевала целая буря чувств, ни одно из которых нельзя было назвать спокойствием, — мой супруг состоит из трёх голов в одном теле и женат на мне уже три года.

Агата моргнула два раза, моргнула третий и перевела взгляд со Змея на Анастасию и обратно.

— Вы, — произнесла она медленно, обращаясь к Змею, — женаты?

— Он даже не Мишенька, — не пожалела супруга Анастасия.

— Технически да, — признался тот, впервые за весь разговор растеряв привычную самоуверенность. — Но это сложные отношения, там три головы, у каждой свой взгляд на моногамию…

— Вы флиртовали со мной, будучи женатым! — Агата вскочила со своего места. В воздухе запахло серой и едкими травами. Ярость, которая, видимо, никуда не девалась даже после исцеления от старой боли, просто нашла себе новый повод.

— Я не думал, что это станет проблемой, — беспомощно возразил Змей.

— Не думали! — воскликнула Агата с новым приступом обиды, и Макошь за судейским столом устало выдохнула, явно готовясь к затяжному разбирательству, изначально не входившему в повестку дня.

Но именно в этот момент, Змей предпочёл исчезнуть. Зелёные с крапинками золота глаза моргнули напоследок и их заволокло чёрным, а затем уже Горан нахмурился и поднял на присутствующих суровые карие глаза.

— Довольно, — произнёс он одним голосом за всех троих, и в этом единственном слове прозвучало столько накопленной за неделю усталости, что даже кошки Агаты, невесть как оказавшиеся в зале суда, испуганно юркнули под скамью. — Змей. Ты сейчас же извинишься перед этой женщиной за то, что использовал её боль как повод для собственного развлечения. А потом мы обсудим границы твоего поведения дома, без свидетелей и без богини, вынужденной наблюдать за нашими семейными неурядицами вместо того, чтобы заниматься настоящим правосудием.

Глаза у мужа тут же стали зелёными.

— Я не специально, — пробормотал Змей заметно тише прежнего и опустил голову.

Когда муж поднял голову, на Анастасию уже вновь смотрели карие глаза.

— Специально или нет, результат одинаковый, — отрезал Горан. — Извинись.

Муж не моргал, просто темноту глаз рассекли зелёные с золотом брызги, и зрачок на мгновение стал вертикальным.

Змей, к всеобщему удивлению, послушался Горана, пробормотал что-то похожее на искреннее извинение, глядя на Агату уже без прежнего лукавого блеска в глазах, и та, хоть и продолжала кипеть от обиды, всё же кивнула, принимая его слова.

И в этот момент глаза мужа вспыхнули ярким золотом и стали жёлтыми. Третий из содуш разбуженный, судя по всему, шумом собственного скандала прямо посреди спячки.

— Может, хватит уже разбираться на людях? — Ныч, ещё сонный, с трудом соображал, где находится. — Мы вообще-то семья. Такие вещи дома решают.

Макошь, впервые за заседание позволившая себе подобие улыбки, постучала по столу, призывая к порядку.

— Учитывая полное признание ответчицы и её готовность к досудебному урегулированию, — произнесла она, — суд удовлетворяет иск истца. Порча признаётся несанкционированной бытовой. Компенсация назначается в стандартном размере для случаев подобной категории. Дело закрыто.

Богиня Судьбы перевела взгляд на Анастасию.

— А ваши семейные дела, я убедительно прошу решать впредь дома. У меня и без того полный список заседаний на неделю.

Агата, уже направляясь к выходу, остановилась напротив Анастасии.

— Он хотя бы правда женат на вас, — сказала ведьма без прежней желчи в голосе, скорее устало. — Или тоже сложные отношения с моногамией?

— Правда женат, — подтвердила Анастасия. — Хотя, признаться, некоторые дни заставляют меня в этом сомневаться не меньше вашего.

Агата сочувственно улыбнулась и вышла из зала, оставив за собой сладкий запах полыни и куда более лёгкое сердце, чем то, с которым она сюда явилась.

Анастасия же обернулась к трём головам собственного мужа, всё ещё стоявшим посреди опустевшего зала в весьма живописном единстве раскаяния, усталости и заспанного недоумения. И подумала, что разбираться с последствиями этого дня ей придётся ещё очень долго.

* * *

— Мне правда очень стыдно, — пробормотал Ныч в третий раз за последние десять минут. — Я не хотел разбудиться посреди заседания. Просто услышал шум скандала сквозь спячку. У меня чуткий слух на семейные разборки, это заложено природой. Ты же знаешь.

— Ничего, — вздохнула Анастасия, паркуя автомобиль у дома.

— Правда? — Ныч приободрился настолько, что даже перестал сутулиться. — Тогда, может, я наконец подпишу этот документ? Раз уж я всё равно проснулся.

Документ Ныч подписал прямо на кухонном столе, ещё сонный, но вполне трезво соображающий. Три подписи одного мужа легли на бумагу друг за другом, аккуратно, без единой помарки, будто вся неделя драматичных проволочек и не случалась вовсе.

— Надо же, — не удержалась Анастасия, разглядывая три одинаковых по смыслу, но совершенно разных росчерка на одном листе. — Спасибо тебе.

— Я стараюсь, — скромно заметил Ныч, явно наслаждаясь моментом и редкой похвалой в свой адрес.

Но почти в ту же секунду муж быстро сменил жёлтые глаза на тёмно-карие.

— Ну вот, — Горан с явным облегчением сложил бумагу в конверт для отправки в навий архив. — Теперь остаётся дождаться ответа. Может, повезёт, и приглашение придёт быстрее, чем мы думаем.

— Может, — эхом отозвалась Анастасия, чувствуя, как внутри неё сплетаются тревога и странное, почти детское нетерпение, та самая гремучая смесь чувств, которая обычно предшествует чему-то по-настоящему важному.

* * *

В агентстве Забава появилась на следующее утро с таким видом, будто провела бессонную ночь, репетируя, как правильно сообщить новость, но так и не придумала лучшего способа, кроме как выпалить её с порога.

—Кодекс пригласил меня на чай, — сообщила она, едва переступив порог кабинета, и щёки её при этом порозовели настолько, что даже без магии было ясно, событие для неё свершилось значимое.

— На чай? — Анастасия широко улыбнулась, не зная за кого больше переживать, за ведьмочку или за благовоспитанного ворона.

— Именно на чай, — смущённо подтвердила Забава со старательной серьёзностью. — Не по делу, не ради архивов. Просто чай. Он так и сказал: «Просто чай, без юридического повода».

— И ты согласилась?

— Согласилась, — Забава просияла. — Хотя всю ночь думала, вдруг он снова смутится и передумает, но нет, сегодня утром напомнил ещё раз, уже увереннее. Прислал сообщение.

— А ты сама-то как? — уточнила Анастасия. — Не боишься, что он всё-таки застесняется прямо посреди чаепития и превратится обратно в ворона от смущения?

— Боюсь, — честно призналась Забава. — Но, если превратится, просто подожду, пока снова превратится обратно. Я довольно терпеливая, когда дело касается того, что мне действительно нравится.

— Рада за тебя, Забава. Правда рада.

* * *

Вечером того же дня, уже дома, Анастасия сидела на диване с чашкой зелёного мятного чая, и наблюдала, как Горан методично проверял содержимое холодильника и кухонных шкафов на предмет уцелевших запасов после пиршества Ныча.

Сам же виновник происшествия деликатно, когда проявлялся в теле, делал вид, что очень занят изучением потолка.

— Знаешь, — сказала Анастасия, — за эту неделю случилось столько всего, что я даже забыла, зачем изначально мы затеяли всю эту историю с документом.

— Ради Книги Судеб, — тихо напомнил Горан, присаживаясь рядом с женой. — Ради ответа, который ты искала три года.

— Точно, — она наконец подняла на него глаза. — Немного страшно, если честно. Вдруг там написано что-то, чего я совсем не готова узнать.

— Тогда узнаем это вместе, — просто ответил он, — что бы там ни было написано.

* * *

Ответ из навьего архива пришёл ночью. Ныч в это позднее время мирно досыпал упущенные часы спячки. Змей не выползал, демонстративно дулся где-то на задворках общего сознания, всё ещё переживая позорное фиаско с Агатой. И только Горан не спал и сидел рядом с Анастасией.

В окно ударился крошечный, почти невесомый свиток, будто его принесла не почтовая сова, а сам ветер, слишком нетерпеливый, чтобы дожидаться утра.

Анастасия развернула свиток аккуратно, стараясь не порвать хрупкую, сотканную из паутины бумагу. Послание состояло всего из нескольких строк, выведенных таким безупречным почерком, что казалось, будто их не писали, а высекали из огня.

«Анастасии Горынской. Прошение о доступе к личным архивам рассмотрено. Приглашение в Навь предоставляется. Явиться лично, без сопровождения. Условия визита и цена интересующего вас ответа будут озвучены при личной встрече. Велес».

— Без сопровождения, — тихо произнёс вслух Горан, прочитав послание сразу после жены.

Анастасия почувствовала, как по спине пробежали мурашки, не имеющие никакого отношения к прохладе ночного воздуха из открытого окна.

— Ты же понимаешь, что это значит? — Горан повернулся к ней, и в его тёмных суровых глазах не было привычного спокойствия. — Велес никогда не встречается с просителями просто так. Если он лично назначает цену, значит, ответ, который ты ищешь, стоит куда больше, чем ты готова заплатить.

Анастасия ещё раз перечитала последнюю строчку письма, будто надеясь, что при повторном прочтении та станет менее пугающей.

Не стала.

— Значит, — она отложила свиток на столик, туда же, где всё ещё лежал контракт с приписками свекрови, — придётся выяснить, готова ли я платить.